Как замечательно покинуть Богом забытый городишко! Жизнь ради существования — это вчерашний день. Уже сегодня он будет в столице! Семен верил: это переломный момент в его судьбе, а иначе зачем Богу были угодны события последних дней.
В этот понедельник, после рабочего дня, он сидел у себя в общежитии, смотрел телевизор. Размышлял, кому бы из знакомых девушек позвонить. Холостяцкая жизнь всегда сопряжена с нехваткой женского внимания.
Перебирая в уме лица барышень, одновременно «прыгал» пультом с канала на канал. Как назло, все программы были неинтересны. В конце концов оставил ОРТ. Игорь Кваша вел передачу «Жди меня». В студии встретились две изрыдавшиеся тетки. Их печальная, задушевная история пробрала весь зал; публика, улыбаясь, смахивала обильные слезы. Семен проморгался — нет, никак не идут скупые мужские слезы из его глаз.
Маша Шукшина усадила встретившихся за столик. Кваша дал слово залу. Как по команде, сидящие подняли вверх фотографии разыскиваемых. Маша протянула несчастным микрофон…
Семен, позабыв о своих амурных планах, увлекся передачей. Микрофон перешел к очередному оппоненту. Это был мужчина лет сорока пяти. Не пытаясь вырвать микрофон, как это делали другие, заговорил:
— Я представляю интересы Григория Алексеевича Шульги, двадцать четвертого года рождения. Он разыскивает своего брата Льва Алексеевича Шульгу, двадцать пятого года рождения.
Семена тогда как током ударило — да это же старший брат его деда. Лев Алексеевич, дедушка Семена, скончался два года назад, до последнего вдоха сожалея, что так и не нашел своего брата. Семен засуетился, ища ручку и бумагу. Как назло, под рукой не было ни того ни другого. Чертыхаясь, схватил газету и крем для обуви. Открыл банку с черной пастой и макнул в нее палец. Теперь он был готов записать телефон программы в любую секунду. После работы с залом Маша Шукшина продиктовала контактный телефон. Семен пальцем записал на газете заветный номер. Не раздумывая, тут же позвонил…
Уже на следующий день он общался с двоюродным дедом по телефону. Говоривший с Семеном старик вначале несколько недоверчиво отнесся к объявившемуся родственнику. Но стоило Семену рассказать про пятьдесят четвертый год — именно тогда братья Шульги потеряли друг друга, — как старик на том конце провода оживился. После ответов на ряд каверзных вопросов престарелого родственника Семен был признан внуком!
Дед жаловался, что безнадежно болен, а нажитое добро оставить некому — Бог не дал детей. Расчувствовавшись, Семен сгоряча пообещал как можно быстрей выехать к нему в Москву.
Без сожаления уволившись с работы по собственному желанию, Семен отправился в деревню к родителям. С крыльца огорошил отца с матерью радостной новостью о «найденыше». После счастливых ахов и вздохов матери отец дал сыну пол-литровую банку. Внутри стеклянного сосуда, скрученные в рулончик, покоились доллары США. Зная, каким трудом достались родителям эти деньги, сын пытался отказаться принять помощь. Но отец с матерью были непреклонны, тем более часть из этих средств надо было передать Юлии.
Сестренка Юлька уже год как училась в МГУ на юрфаке, пребывая на полном иждивении родителей и Семена.
Взяв деньги, Семен наотрез отказался везти с собой рюкзак с картошкой и тушенкой, насилу убедив «стариков», что этого добра хватает везде. Родители еще долго суетились, пытаясь всучить сыну то одно, то другое. Наконец, успокоившись, отец позвал Семена в комнату на серьезный разговор.
— Сынок, вот хочу рассказать тебе про брата дедова. Мы как-то всё молчали, не затрагивая этой темы. Сначала не хотели лишний раз напоминать твоему деду о пропавшем брате. Потом, когда он умер — царство ему небесное, — не было причины говорить о былом…
Отец закурил, прищурился от дыма и после минутного раздумья продолжил:
— Странный он был, мой дядька! До пятьдесят четвертого года мы жили в Китае — ты знаешь, я рассказывал. Хозяйство все было на моем отце, а его брат показывался в русском селении крайне редко. Всё в каких-то разъездах бывал. Уже позже отец рассказал, что дядя Гриша исколесил весь Китай, Тибет и Индию. Он был помешан на древних знаниях о знахарстве и различных видах магии. Когда дядька отсутствовал, наш дом лишний раз никто не посещал. А когда он появлялся, вся улица словно вымирала. Уж больно боялись его односельчане. Он даже внешне вызывал страх. Посмотришь, бывало, в его серые глаза, и холодок по спине пробирает, хотя, насколько помню, всегда был с нами добр и ласков. Отец рассказывал, селяне хоть и чурались его брата, но нет-нет да и обращались за помощью. То змей им надо было прогнать с земли перед пахотой, то безнадежно больного излечить. А однажды к нему за помощью пришли братья Морозовы — три эдаких здоровяка. Их отец днем раньше отдал Богу душу. Они жаловались, батька, мол, помер и не успел сказать, куда припрятал золотишко, намытое по сибирским рекам еще в царские времена. Братья Морозовы обещали одну треть золота отдать, если дядька поможет им. Он и согласился, взял в помощники моего отца, и пошли они впятером к покойничку. Не знаю, что да как происходило, но отец уверял, Григорий заставил мертвеца отвечать на вопросы. Жуть была страшная! И ведь усопший поведал, где закопал золотишко. Морозовы были мужики прижимистые, но от греха подальше отдали обещанную долю, всю, до последнего грамма. Не знаю, что в этой истории правда, а что — вымысел. Твой дед любил, мягко говоря, приукрасить свои рассказы…
Отец закурил новую сигарету, думая о чем-то своем. Затем, словно опомнившись, продолжил монолог:
— Мне было девять лет летом пятьдесят четвертого. Тогда открыли границу между Россией и Китаем для въезда бывших эмигрантов. Отец с дядькой решили вернуться на родину. В то время в Китае проживало много русских, и почти все устремились на земли предков. На советской стороне, в приграничном городе Наушки, было не протолкнуться среди приезжих русских «китайцев». Власти быстро решили проблему с перенаселением города. С помощью солдат загоняли всех в теплушки и составами отправляли кого на поднятие целины, кого на освоение Сибири… Тогда, в Наушках, братья и потеряли друг друга. А отец мой с семьей попал сюда, в Курганскую область…
Бортпроводница объявила о скорой посадке и попросила пристегнуть ремни…
Для Семена последние минуты полета были равносильны нескольким часам. Время будто остановилось. Наконец авиалайнер плавно коснулся шасси земли и начал торможение. Аэропорт Домодедово потряс Семена своими размерами и многолюдностью. В первые секунды, выйдя из «приемника» в зал, парень потерялся, но, вспомнив, что его должны встречать, окинул взглядом снующих вокруг людей. Справа от Семена невдалеке стоял мужчина из «телевизора». Он держал в руках картон, на котором было начертано «Шульга Семен». Все сходилось, это встречают его!
— Здрасьте, кхе-кхе, не знаю, как вас зовут… — подойдя к встречающему смущенно начал разговор Семен.
Незнакомец обернулся, его лицо тронула легкая улыбка. — Вы Шульга? — вопросом на вопрос ответил мужчина. Семен утвердительно кивнул.
— Рад познакомиться, я личный адвокат вашего дедушки, Роберт Васильевич Чистотелов, — представился юрист.
Молодой человек пожал протянутую руку. После приветствия адвокат нахмурился:
— Видите ли, Семен Константинович, ваш дедушка — Григорий Алексеевич… — мужчина выдержал трагическую паузу, глядя в глаза Семена, — …я сожалею, он умер.
У Семена от неожиданности с плеча упала сумка. Мир как-то потемнел вокруг. Те радужные перспективы, что он связывал с этой поездкой, померкли.
— Мне действительно очень жаль, Семен Константинович. Давайте пройдем в машину. Пока едем, успокоитесь немного, придете в себя.
Молодой человек машинально подобрал с пола сумку и на негнущихся ногах пошел за Чистотеловым.
Действительно, поездка по Москве несколько привела парня в себя.
— Роберт Васильевич, а, собственно, куда мы едем, на кладбище?
Адвокат горько усмехнулся вопросу парня.
