— Вот она, родимая моя, — любовно проворковал он, протягивая книгу Мальфасу, — сто девяносто пять лет, а она все как новая.

Дьявол раздраженно выхватил у него из рук фолиант.

— В чем подвох? — спросил он через минуту, тщательно оглядев и даже обнюхав книгу.

— Никакого подвоха, помилуйте! — обиженно округлил глаза адвокат. — Просто мы же с вами уговорились, что проживу я столько же, сколько лет этой книге. А сколько ей лет? Правильно, сто девяносто пять. Мне же сегодня всего сто восемнадцать исполнилось. Вот и выходит, что поторопились вы со своим визитом!

— Постой-ка, постой, — озадаченно произнес черт, — что ж это получается? Это значит, что когда тебе стукнет сто девяносто пять лет, книга состарится вместе с тобой и тем самым срок твоей смерти снова отодвинется на очередные семьдесят семь лет? Ты что же, собрался жить вечно?!

— Не совсем так, — хихикнул адвокат, — ведь когда-нибудь книга рассыплется в прах. Надеюсь только, что это произойдет не скоро — я за ней тщательно ухаживаю: берегу от пыли, регулярно проветриваю, корешок смазываю пчелиным воском и ланолином. Так что вы давеча правы были: мой выбор пал на эту книгу не случайно, просто она из всего моего собрания находилась в самом идеальном состоянии, да и качество материалов, из которых она изготовлена…

— Шалишь, брат! — перебил его черт. — Я, между прочим, в пекле не блины пек — было время, чтобы поизучать ваши законы — знал ведь, с кем имею дело. Так вот, согласно части третьей статьи сто пятьдесят девятой Гражданского кодекса, что действовал на момент заключения нами сделки, устные… договоренности сторон также имеют силу.

— Ну и что? — пожал плечами Безакцизный. — Мы и в устной форме оговорили ровно то, что записали потом в договоре.

— Э нет, — заупрямился Мальфас, — я помню прекрасно: изначально речь шла именно о ста восемнадцати годах.

— Неправда! Я юрист, и словами не бросаюсь.

— А вот мы это сейчас проверим, — заявил дьявол и принялся выводить руками замысловатые пассы. Через мгновение посреди библиотеки сформировались две полупрозрачные фигуры — давно убиенного псевдо-Тойфеля и адвоката Безакцизного. «Хочу прожить столько лет, сколько лет этой вот книге», — глухим, словно дальнее эхо, голосом произнес призрачный двойник Семена Марковича.

— Видите, видите! — с ликованием воскликнул последний. — Конкретной цифры я не называл. И слов о том, что речь идет о возрасте книги на момент заключения сделки, тоже не прозвучало.

— Но ты не утверждал и обратного.

— Правильно. Эту мою фразу можно толковать двояко, поэтому следует обратиться к письменному документу — договору…

— Но в нем тоже нет никаких цифр! — прорычал Мальфас.

— В соответствии со статьей четыреста тридцать первой Гражданского кодекса, во внимание должно принимать буквальное значение содержащихся в договоре слов и выражений. А буквальное истолкование — мое!

Барон Мальфас некоторое время молча смотрел на Безакцизного, а потом увещевательно произнес:

— Ну ты что, и вправду настроился на вечную жизнь? Подумай хорошенько, про вечного жида вспомни. Ведь вечная, нескончаемая жизнь — это проклятие; ты же взвоешь от скуки. Предлагаю компромиссное решение…

— Бросьте! — в свою очередь перебил его адвокат. — Бросьте, господин барон. Проклятие и скука — это для бездельников да глупцов, для тех, которые и в отмеренный-то им срок скучают да маются. Работать надо, дело делать, оно тогда и нескучно вовсе. В конце концов, мир, вселенная — бесконечны; чем не безграничный полигон для вечного познания? Вот я, к примеру, за свои сто восемнадцать лет совсем не пресытился… Э, да вы, ваше сиятельство, вижу, расстроились. Что, попадет вам от руководства? Кто ваш непосредственный-то начальник? Князь Ада Велиал Безъяремный? Он, если не ошибаюсь, из херувимов будет, то бишь второй чин первого легиона ангелов бездны? Хе-хе, как видите, пока вы штудировали право, я в основы демонологии вникал, тоже не терял времени-то…

— С чертом шутки шутить вздумал?! — рявкнул дьявол, тряся указательным пальцем перед самым адвокатским носом. Вдруг кончик его пальца покраснел, раскалившись точно кузнечный оковалок, и он с силой ткнул им в драгоценный том. Раздалось шипение, остро пахнуло серой, и книга — вся и разом — полыхнула синим адским пламенем.

— Библиотеку мне не пожги, нехристь! — всполошился Семен Маркович.

— Я черт, а не Геббельс.

Через две секунды от седьмого тома сочинений Салтыкова-Щедрина осталась лишь горстка серого пепла. Черт дунул на нее — и та рассеялась по комнате невесомым облачком.

— Ну что?! — торжествующе воскликнул он. — Понял теперь, как с Нечистым тягаться, протокольная душа? Так и быть — дополнительные семьдесят семь лет сверху ты себе отыграл, черт с тобою — я добрый. Зато когда я заявлюсь к тебе в следующий раз, книги — твоей спасительницы — у тебя уже не будет. Что предъявишь ты мне тогда? И вот тогда — тогда тебе придется отправиться со мной, в самое Пекло, ох, и там-то мы — ла-ла-ла! — повеселимся от души, от души!

С этими словами дьявол, видимо, не в силах сдержать эмоции, закружил по библиотеке, приплясывая и мурлыча себе под нос на мотив «Сатана там правит бал»: «Ла-ла-ла-ла! Ла! Ла-ла!»

Все это время Семен Маркович внимательно, с легким сочувствием, наблюдал за бароном, а потом, откашлявшись, произнес:

— В принципе, я мог бы и не информировать вас сейчас, но ваши визиты всякий раз сопряжены с появлением трупов, а я их, извините, с трудом перевариваю.

— О чем это ты? — спросил черт, прерывая победную пляску.

— По ходу нашего прошлого разговора вы сами отметили, что выбранное мной издание не является уникальным. Мне и впрямь не составило особого труда отыскать и приобрести другой экземпляр этой самой книги. Так что том, которому вы сейчас устроили столь эффектное аутодафе — дубликат.

— Врешь! — взревел дьявол; когда бы в теле, в котором он сейчас пребывал, оставалась хоть капля крови, он наверняка побагровел бы от злости, а так лицо его только еще сильнее налилось трупной синевой, местами даже позеленев. — Где тогда оригинал?! Изволь предъявить!

— Оригинал сохраняется в банковском сейфе, запаянный в платиновую капсулу.

— Адрес банка! Живо! Я должен удостовериться!

— Разумеется, — согласился адвокат, с готовностью называя Мальфасу адрес, — только, прошу вас, держите себя в руках, не надо больше актов вандализма, имейте в виду…

Но дьявол, не обращая на Безакцизного внимания, как давеча сунул левую руку по самое плечо куда-то в иное пространство и принялся лихорадочно там шарить. Неожиданно он пронзительно взвизгнул и поспешно, изрыгая хулу и проклятия, выдернул руку. Семен Маркович с удовлетворением отметил, что материализовавшаяся конечность изрядно обуглилась и аж дымится.

— …имейте в виду, — закончил адвокат, — что капсула с книгой помещена в сосуд со святой водой.

— Чертов, чертов адвокат!!! — завопил барон, тряся искалеченной рукой. — Хитрожопая бестия! Твое место в аду! У тебя же Пятый Росшеп Злых Щелей на лбу отпечатан! Чтоб тебя черт побрал! Ну, погоди — ужо я тебе!..

Так и не конкретизировав до конца своей угрозы, дьявол в дыму и пламени провалился сквозь пол — вероятно, на ковер к руководству. И более уже никогда Семена Марковича Безакцизного не тревожил.

Потому что недаром говорят: хороший адвокат и черта закружит.

Виталий ФИЛЮШИН

НАСЛЕДНИК ПОСЛЕДНЕГО МАГА

Интрига хрустальных черепов

От переполняющих эмоций в этот летний день сознание Семена было на «седьмом небе». Собственно, и тело не отставало, пребывая в салоне самолета.