— Я в тебя влюбилась не с первого раза. Знаешь, когда? Сразу, как ты назвал свое имя. Арсений — это так волшебно звучит… А француженкам или голландкам тоже нравилось твое имя?

— Не знаю… Для них я был Винсент.

Глава 2

Садясь в электричку, Верочка решила проявить характер и приказала себе не вспоминать о гражданине Бармине. Кто он такой, в самом деле? Симпатичная внешность, но не более того. Что еще? Достаточно богатый? Так не в деньгах счастье… А в чем счастье?

Весь путь до Коломны Верочка думала об этом. Не о Бармине, а о его недостатках, которых она раньше не видела потому, что была влюблена. А теперь она разлюбила и розовые очки слетели с глаз. Теперь она точно видит, что ее Лев — он вовсе не лев, а нашкодивший котенок.

Всё! Надо наплевать на него и забыть!

Когда она найдет себе домик на берегу Оки, она не будет все время сидеть у печи да на огороде… Верочка собиралась писать книги. А что? У нее немаленький жизненный опыт. Она может писать и про студенческие годы, про дрязги в московской коммуналке, об артистической среде, о предательстве, любви, сексе… Да, вот с последним в деревне будет плохо. Очевидно, что теперь этого у нее не будет ни с кем и никогда… Жаль, с Левушкой было так хорошо, лучше всех… Правда, сравнивать ей было особенно не с чем. Более ранние эпизоды были настолько мимолетны и сумбурны, что Верочка не успевала ничего прочувствовать. А вот с Левушкой было хорошо… Вот черт! Опять этот негодяй в голову лезет. Наплевать и забыть!

Квартира на Арбате очень была нужна Чуркину. Его волновала даже небольшая задержка с отселением. А тут и вовсе неопределенный затык, который раздражал и злил. Но тот самый пунктик в характере Василия, который преследовал его всю жизнь, напоминал о возне тех мучителей в полутемном складе и требовал мщения, так вот этот заскок находил в сегодняшней ситуации и приятные моменты.

Чуркин с восторгом смотрел на сутулую фигуру риелтора Аркадия Зверева. Еще две недели назад этот франт, этот красавчик имел стройную фигуру и нахальные глаза. Сейчас он ждет, что заказчик будет макать его мордой в дерьмо, а потом всего размажет по стенке. Боится, и правильно делает. Надо только не спешить. Надо подольше поиздеваться, покуражиться, а потом бросить бы его лицом на вонючие мешки в углу овощного склада.

— Ну и как наши дела, Аркаша? Все ли ты сделал, что обещал?

— Не все получилось, Василий Иванович. Маленькая загвоздка.

— Маленькая? И какой у нее рост?

— У кого?

— У загвоздки, Аркаша… Я тебя про актрису спрашиваю, балбес! Про ее приметы, явки, пароли… Где она? Ты еще двоих на мои деньги отселил, а без нее весь проект летит коту под хвост. Я что, с соседкой буду жить? Ты меня решил в коммуналку поселить?

— Это временная задержка, Василий Иванович. Найду я актрису. Никуда она не денется.

— От тебя, Аркаша, любая убежит! Ты олух. У меня огромное желание опустить тебя на самое дно, но ты мне пока нужен… На поиски артистки даю пять дней. И работать будешь под присмотром.

Пока Чуркин вызывал какого-то Петю Колпакова, униженный риелтор стоял с понурой головой. А что он мог еще сделать? Возражать или оправдываться — это самоубийство. Вздорный Чуркин мог не просто нажаловаться руководству риелторской фирмы, а устроить Аркадию волчий билет. Это такая казнь для карьеры. Увольняют тебя и вносят в черный список. При каждой последующей попытке получить место в солидной фирме нарываешься на полный отлуп, а чаще на вежливый отказ с ехидной ухмылкой.

Вошедший в кабинет Колпаков оказался тридцатилетним парнем с мощными габаритами. Не Геракл, но около того.

Из дальнейшего разговора выяснилось, что этот громила имеет кличку Малыш. Совсем недавно он был ментом, но неудачно попался на взятке. Неудачно потому, что взяточка была мелкая. А еще потому, что время оказалось неудачным — перед выборами политики решили изобразить чистку рядов в милиции. И капитан Колпаков оказался козлом отпущения. Полковник при увольнении так ему и сказал: «Козел ты, Петя. Не мог на месяц притихнуть? Другие и побольше тебя берут, но уловили остроту момента и ждут, когда этот театр закончится…»

Пересказывая эту историю, Чуркин испытывал явное наслаждение. Он мог спокойно называть этого недавнего капитана козлом. А еще было приятно показать, что этот грозный оперативник теперь в его власти и подчиняется любым приказам.

— Ты, Малыш, не в помощь идешь к Аркадию. Он тупица, а ты хоть и бывший, но капитан. Значит, ты старший… Даю вам на все пять дней. Найти актрису и любыми методами заставить подписать документы. Я столько в эту квартиру вложил, что заднего пути уже нет… Вся ответственность на тебе, Аркадий. Малыш — он охранник. Ему бы только зубы дробить и взятки сшибать…

Сразу после выхода из офиса компаньоны провели в соседнем скверике первое совещание.

— Послушайте, Малыш. Я так и не понял, кто из нас главный?

— Ты, Аркаша.

— Но Чуркин сказал, что вы капитан, старший по званию…

— Значит, я главный.

— Но Чуркин еще сказал, что вся ответственность на мне.

— Значит, ты главный… Не волнуйся, Аркаша. Это у нашего шефа манера такая. Он хочет нас обоих поиметь. Чуркин — барин. И любит, чтоб вокруг были виноватые холопы, которых можно за чубы оттаскать. Он при этом в экстаз входит… А еще он не верит, что мы актрисулю найдем.

— Но мы ее найдем?

— Не таких находили… Вот что, Аркадий, ты на машине?

— Естественно.

— Едем в театр и начнем первые допросы. Работаем на пару — ты добрый следователь, а я злой.

— Поясните, Малыш, что мне делать конкретно.

— Не выкать мне и не называть на людях Малышом. Ты мне приятное сделай, обращайся просто: «Товарищ майор».

Верочке попалась деревня со смешным названием Раково. Смех был в том, что, по словам рыжего местного риелтора, раньше, при царизме, это было село с названием Дураково. Большевики убрали две первые буквы, и народ стал разбегаться. Постепенно, прямо как раки начали пятиться и расползаться из этой глуши.

Именно эта деревня была выбрана не из-за хитрого названия. Рыжий парень сообщил Вере, что изба в Раково сдается со всем скарбом. Все вещи были не в идеальном состоянии, но они были. Все — от иконы, мебели и посуды до лампочки и пачки старых газет.

Но и не это самое главное. Рыжий сказал, что в соседнем доме недавно поселилась москвичка с грустными глазами.

— Вот вы актриса. На Арбате живете. И все у вас должно быть в порядке. А она в такую передрягу попала: квартиру жулики отняли, с работы выгнали, и еще муж ушел к другой…

Верочка сразу поняла, что в Раково у нее будет настоящая подруга по несчастью. Даже по трем…

Так оно и случилось. У Наташи Горенко были действительно большие и грустные глаза. Но не всегда.

Пока они суетились, устраивая Верочку, взгляд у Наташи был заботливый и грустный. Когда за ужином она коротко сообщила о своих бедах, глаза стали взволнованными, колючими, но все равно грустными. И даже одинокая слеза покатилась по щеке.

Но поздним вечером растопилась банька, и они азартно сметали вениками с распаренных тел все далекие московские заморочки. И все смыли… Глаза у Наташи стали игривые, томные и уж совсем не грустные. Она в медленном танце кругами прошлась по просторной баньке и засмеялась:

— Да гори оно все синим пламенем… Ты посмотри на нас, Верунчик. Хороши бабы? В самом соку! И что, не сможем мы себе жизнь устроить? Да вся Москва у наших ног будет. Вот только отдохнем немного, перезимуем здесь — и по весне в столицу…

До начала спектакля оставались минуты, но в кассе аншлага не было. Билеты продавались, и даже можно было выбрать.

Малыш взял два самых дешевых. Смотреть на режиссерский шедевр Семена Турищева они не собирались. Им был нужен он сам…

Перед открытием занавеса Семен Маркович собрал почти всех исполнителей и рассыпал упреки за вялость и отсутствие полета души.