Поиск объектов для травли стал для Василия не развлечением, а потребностью. Без этого он становился раздражительным и смурным, как алкоголик без очередного стакана.

После сорока лет Вася стал оперяться и постепенно превратился в господина Чуркина. Бизнес он выбрал прибыльный, хотя и не очень в нем разбирался. Василий Иванович начал торговать ювелиркой. Сначала держал лавочку, потом магазинчик, а теперь стал хозяином сети бутиков в центре Москвы.

Но больше всего Чуркина радовало то, что у него появилось более сотни подчиненных, а значит, зависимых от него людей, каждый из которых периодически получал от грозного шефа свою порцию страха и нервотрепки… Бывали еще и временные подчиненные, как этот риелтор Аркадий. Сладкий красавчик. Ему бы цветочную фамилию, а он — Зверев. Ему бы мышей ловить, а он опять с арбатской квартирой затягивает.

Аркадий стоял перед хозяином кабинета с понурой головой. Вся сцена напоминала картину, где царь Петр допрашивает своего провинившегося сына, царевича Алексея.

— Молчишь, Аркадий? Нечего сказать? Это уже хорошо. Значит, понимаешь, что виноват. Значит, понимаешь, что после одного моего слова ты не только денег не получишь, но вообще вылетишь из своей уютной конторы. С волчьим билетом вылетишь! Уж я постараюсь… Ты когда должен отселение завершить?

— Через неделю. Одного я уже отселил. Остальные посмотрели предложенные квартиры и согласны выехать.

— Все?

— Почти все. Только одна артистка носом крутит.

— Квартира не подходит? Маленькая? Или далеко предложил?

— Да она дура и вообще не хочет никуда ехать! Вернее, согласна, но чтоб здесь, на Арбате, и чтоб тот же вид из окна был. А где я такой вариант срочно найду?

— Странно… А что там у нее за окном?

— Да ерунда, Василий Иванович. Там двухэтажка неприметная. Эта артистка говорит, что в том домике Пушкин первый раз свою жену… использовал. Брачная ночь у них была.

— Ну и что? Мало ли кто кого и где… Но ты меня заинтриговал. Мне теперь только эта квартира нужна. Буду гостям из окна тот домик показывать. Пусть обзавидуются… Значит, так, Аркаша. Убивать тебя за задержку я пока не буду. Но ты срочно убери эту артистку. Доплату предложи к квартире, уговори, обмани, напугай… Эта арбатская хата мне теперь позарез нужна…

После ухода риелтора Василий продолжал мечтать об арбатской квартире… Кабинету него был действительно царский. Продавая ювелирку, Чуркин счел необходимым применить соответствующую отделку. Офис его сверкал от золотых загогулинок, зеленел малахитом и горел всеми цветами янтаря. Но больше всего он ценил свою комнату отдыха при кабинете. У всех других в ней был стандартный набор для фуршетов: столик, кресла, сервант, бар, холодильник. А у Василия Ивановича это помещение называлось канареечной комнатой. Не в честь обжитых новыми русскими Канарских островов, а в честь проживавшей там птички.

Канареек Чуркин полюбил давно и всей душой. От них одних он не ждал подвоха и подлости. Сколько человека ни корми, он все равно может тебе гадость сделать. А этот желтый комочек — невинное создание. Тварь божья!

Чуркин обошел все клетки, пошептался с каждой птахой, плюхнулся в кресло и закрыл глаза… Канареечную комнату на Арбате он сделает именно в той комнате, откуда есть хитрый вид на дом поэта…

Должность Льва Николаевича Бармина была не очень высокой, но доходной. В своем округе он определял дома в аварийном состоянии и передавал их частным фирмам для реконструкции. Дальнейшее было делом техники. Из желающих получить лакомый кусочек выбиралась самая щедрая фирма, и начинались долгие переговоры. Не прямые, а иносказательные. Ни одна сторона не употребляла слов типа «откат, деньги, взятка». Но всё понимала по умолчанию, по жестам, по взглядам. Все цифры писались на бумажках, которые сразу сжигались.

Одним словом, Лев Бармин не был бедным человеком. Скорее — наоборот. Он обладал почти всеми атрибутами современного богача. Не было особняка в Лондоне и яхты, но имелись счет в швейцарском банке, часы от Картье и любовница-актриса. Правда, в последнем объекте его смущала некая условность. Для полновесной любовницы нужна жена, каковой у Бармина не было.

Верочка Заботина устраивала тридцатипятилетнего холостяка во всех отношениях. Он даже любил ее! Но это как человек, а как чиновник… В этом и была маленькая трагедия Бармина. Он не мог себе позволить оставаться на той же ступеньке служебной лестницы. Он должен был двигаться вверх.

Бармину повезло… Месяц назад один фирмач в дополнение к взятке пригласил Льва на дачный банкет. А там был не кто-нибудь, а министр. И был он не с кем-нибудь, а с дочерью лет под тридцать. Она ни разу не была замужем, но в ее взгляде читалось, что она очень этого хочет. А взгляд ее был устремлен исключительно на красавчика по фамилии Бармин.

Их быстренько представили друг другу, и хозяин потащил молодую парочку на осмотр беседки в самом дальнем и безлюдном углу огромного участка. Сам фирмач, вдруг вспомнив о делах, исчез, попросив Бармина доставить министерскую дочку к столу, но не раньше чем через час.

Бармин понимал, что их познакомили и поместили в этот загон не случайно. Возможно, министр предварительно проверил послужной список чиновника, собрал о нем отзывы и счел его достойным этого знакомства. Или даже чего-нибудь большего!

С реки тянуло прохладой. Лизавета села на удобную глубокую скамейку и поманила к себе Бармина. С первых ее фраз Лев уловил, что она сразу перешла на «ты», чего он никак не мог позволить себе с министерской дочкой.

— Садись поближе и обними… Да не так, а покрепче. Холодно здесь что-то… Аты и правда симпатичный. Мне отец твою фотографию показывал, но в ксерокопии. Там ты больше на чеченца похож.

— Лиза, а зачем ваш папа вам меня показывал?

— Для сведения. Есть, говорит, перспективный парень. При случае он мог бы и агентство возглавить.

— При каком случае?

— При удобном… Ты, Лев, правда не врубаешься или Ваньку валяешь? Мне отец сказал, что ты хваткий. Так давай, действуй!

— В каком смысле?

— В прямом… Производи на меня впечатление, быстренько клейся, соблазняй и все такое… Послушай, Лев, а ты не голубой?

— С чего это вы взяли, Лиза?

— Так отец сказал, что это очень подозрительно. Ну, что ты до тридцати пяти ни разу не женился и что ни разу ни с кем не был замечен… Да и сейчас, я смотрю, ведешь себя слишком робко. Все условия созданы, а ты на меня не западаешь.

— Вы, Лиза, передайте пап'а, что насчет голубизны он зря сомневается. Я очень даже наоборот… А на вас, Лиза, я сразу запал. И вот сейчас продолжаю западать. Все глубже и глубже…

Последние слова Бармин произнес с чувством и проникновенно. И не только потому, что рядом сидела перспектива его служебного взлета. Елизавета и без этого была очень даже ничего. И так она страстно прижималась. Обижать ее было нельзя. Папа мог как приподнять его на несколько ступенек, так и опустить…

Они целовались долго. Бармин даже стал бояться, что ей захочется большего, но вдруг она отвалилась и удовлетворенно хмыкнула:

— Теперь я точно вижу, что ты не голубой. Так на меня набросился. Папа правильно про тебя сказал — решительный и энергичный. А вначале таким робким казался.

— Я боялся, что ты неправильно поймешь… Ты же не была замужем.

— Ой, так ты меня за девушку принял? Умора! Да была я замужем. Целых три раза. Только без регистрации. Отец не разрешал. Теперь я понимаю, что правильно делал. Первый мой алкоголиком стал. Второй — спортсмен, а последний и того хуже — артист.

— И из какого театра этот артист? Это я так, из любопытства.

— Он из «Глобуса». Герой-любовник, по фамилии Фрадкин… Ты только не ревнуй, Лева. И морду ему не бей… Ты вообще ревнивый?

Услышав имя Фрадкина и название театра, Бармин чуть было не рассмеялся. Этот герой играл в одном спектакле с Верочкой Заботиной. Мало того, по ходу действия у него был страстный поцелуй с Верочкиной героиней, а значит, и с ней тоже…