Захмелевший Лешка с ворохом газет и журналов расслабленной походкой направился в зал ожидания, с трудом отыскал свободное место, уселся в низенькое кресло и решил оглядеться. Хаотически двигающаяся и галдящая масса людей вызвала у Лешки головокружение. Он закрыл глаза, подождал и снова открыл. Подспудный страх, неприятный озноб и радость, кажущаяся сном, — все это одновременно пронзило Лешку, когда он вдруг увидел огромные голубые глазищи сиамской кошки. Они казались совсем рядом и были совсем далеко — на противоположной стороне зала. Манька?! Неужели Манька?! Но как, откуда?!

Кошку словно на расстоянии ударили эти вопросы. В несколько прыжков она перемахнула огромный зал, мягко вспрыгнула на колени и, громко урча и воркуя, начала тереться о Лешкин колючий подбородок. Оба уха у кошки были целы, на щеке никакого шрама, а на лбу голубые полоски в виде буквы «М». Лешка не был уверен, была ли это та самая кошка, что спасла ему жизнь на рыбалке, или уже другая, но почему-то удивляться перестал и твердо решил, что уж в этот раз он ее никуда не отпустит. С этими мыслями и заснул. А кошка свернулась клубком у него на коленях, перестала урчать, зорко осматривала все вокруг и улыбалась.

Разбудил Лешку военный патруль во главе с капитаном:

— Ваши документы!

Лешка спросонья не сразу сообразил, кто эти люди и что они хотят. Первая мысль была о кошке. Но ее уже не было. Осталась только кошачья шерсть, обильно покрывающая парадный мундир. Лешка похолодел — опять кошку упустил! Ну да ладно, все равно найдет — не он ее, так она его. Он поднялся, достал пухлый бумажник, вынул документы и протянул капитану. Тот пробежал их глазами, убедился, что все в порядке, но неожиданно вырвал из Лешкиных рук бумажник и быстро сунул себе в карман:

— А ну пошли в комендатуру. Сейчас узнаем, откуда у рядового три генеральских оклада.

Хмель кинулся было к Лешкиной голове и кулакам, да за время сна здорово ослаб, добрался только до горла, моментально высушил его, немного успел язык подвернуть и иссяк окончательно.

— Ну, пошли, капитан. Мое дело правое.

— Иди, иди. Новый год на «губе» встретишь. Там же и отпуск проведешь.

В маленькой комендатуре никого не было. Все служащие с большой охотой прочесывали вокзал и его окрестности. Капитан втолкнул Лешку в одиночную камеру и метнулся в дежурное помещение — там надрывался телефон:

— Комендатура слушает! Так точно! Пьяный лейтенант? Прямо на платформе спит? Ничего там не трогайте, сейчас буду!

Капитан вынул деньги из бумажника, еще раз подивился такой большой сумме, запихнул в бумажник Лешкины документы, бросил его на стол, а деньги засунул во внутренний карман и, предвкушая новую поживу, побежал на платформу. Впопыхах дверь комендатуры, да и камеры-одиночки, он закрыть позабыл.

В голове у Лешки стучало и бухало, кололо и звенело. Неужели коньяк паленый оказался, а на вкус вроде бы приятный. Лешка опустился на корточки, прижавшись к холодной стене, обхватил голову руками и впал в какое-то забытье. Очнулся оттого, что кто-то кусал его за ногу. Большая сиамская кошка вцепилась зубами в его левую брючину, злобно шипя и изо всей силы упираясь четырьмя лапами, отчаянно тянула в сторону двери. Лешка вскочил и одним прыжком очутился возле выхода. Железная дверь была приоткрыта. Лешка вышел в коридор. Никого! В дежурной комнате на столе лежал его бумажник. Лешка сунул в карман этот отощавший «лопатник» и, не разбирая дороги, рванул на улицу. До отхода поезда оставалось три минуты. Путь преграждали рельсы, тележки с багажом, не успевшие отскочить зеваки, но каким-то образом все это оставалось позади. И вдруг впереди мелькнула знакомая личность в капитанских погонах. Лешка поравнявшись с капитаном, сбросил скорость и, с улыбкой посмотрев в изумленное лицо, одним ударом сломал ему нос. В свой вагон вскакивал уже на ходу. В последний вагон впрыгнула большая сиамская кошка. В тамбуре, отдышавшись, Лешка одну за другой выкурил две сигареты и решил, что сначала нужно пойти в вагон-ресторан, привести первым делом голову в порядок, а уж потом все остальное. Лешка выскреб из всех карманов остатки денег. На ужин хватит. В тощем бумажнике не было ни копейки. Ну капитан, ну сука! Обобрал солдата. Конечно, сломанный нос — это моральная компенсация, однако деньги все же нужно где-то доставать. На гражданке Лешка займет у друзей любую сумму, но уж больно не хотелось быть должником.

В ресторане был единственный свободный столик, но он оказался заказанным. Лешке нашли другое свободное место и приняли скромный заказ. Через некоторое время в ресторан вошли три веселых шумных кавказца и уселись за свободный столик. Тут же подскочил официант и, угодливо склонившись, стал быстро строчить в блокнот. Лицо одного из кавказцев показалось Лешке знакомым, но где он видел его, сейчас никак не вспоминалось. Тот тоже посмотрел на него, сверкнул золотым зубом, встал, подошел к Лешкиному столику и раскинул руки:

— Лещя-джян, дарагой! Спаминай Резо, спаминай Махачкала!

— Резо! — Лешка вспомнил соревнования в Махачкале и своего соперника-грузина в финале, которого он во втором раунде послал в глубокий нокаут. — Ты не обиделся за сломанную челюсть?

— Зачем обиделся? Это был честный бой. Кто сильней — тот победил. Я тебе не разрешаю тут сидеть. Надо сидеть за наш стол. Если совсем не согласный — будем драться! Тут будем!

— Не будем драться, Резо. Я согласный.

Это было щедрое кавказское застолье. Много пили, но почти не пьянели. Из уважения к Лешке все разговоры велись только на русском языке. Из этих разговоров Лешка узнал, что трое друзей провернули какие-то дела в столице, остались очень довольны результатом и теперь возвращались на родину. Говорили обо всем и ни о чем. Наконец пришло время уходить, но застолье решили продолжить в купе у кавказцев. Набрали с собой множество фруктов и коньяку, чтобы хватило на всю ночь, и гуськом двинулись через вагоны. В одном из тамбуров, в углу, сидела большая сиамская кошка. Увидев ее, Лешка даже не удивился, только подумал, что опять какой-то знак принесла синеглазая. Он отдал свертки кавказцам и показал на туалет:

— Ребята, вы идите, я скоро подойду.

Кавказцы кошку даже не заметили. Лешка взял синеглазую на руки, долго гладил ее довольно урчащую мордочку и размышлял, что же еще должно произойти. Так ничего и не придумал, но решил быть крайне осторожным и никуда не вмешиваться. Проходящие мимо люди видели Лешку, но кошку никто не замечал. Подошла пьяненькая девица, попросила прикурить, в упор зазывно смотрела на Лешку, но кошку не видела. А та еще немного потерлась о парадный мундир, спрыгнула с рук и снова уселась в углу. Только она перед этим зачем-то слегка покусала подушечки Лешкиных пальцев на правой руке. Совсем не больно, крови не было, но кончики пальцев будто обожглись, а потом все прошло.

Кавказцы терпеливо ждали Лешку. Резо успел им расписать, какой он сильный и ловкий, и те зауважали его еще больше. Снова много пили и почти не пьянели. Даже хороший коньяк начал с трудом находить свободное место в желудках, но больше заняться было нечем, а спать совсем не хотелось.

— Во что играете? — кивнул Лешка на три нераспечатанные колоды карт, лежавшие на столе.

— Во все. Хочешь поиграть?

— Да я, вообще-то, не игрок. Иногда от скуки писали пульку с офицерами, да и то по мелочи.

— Ну, в преферанс так в преферанс. Как пожелаешь. Для начала сороковник распишем?

— Можно. Ночь зимой длинная.

Нашлись бумага и ручка, расчертили пулю, назначили огромную по тем временам ставку — по рублю за вист. После первого круга сдачи Лешка сразу заметил, что лукавят его партнеры. Ох как лукавят! Во-первых, нераспечатанные карты были уже подготовлены легким крапом, во-вторых, противники пытались незаметно играть на одну руку, были и другие нечестные моменты. Зато Лешка с изумлением заметил, что подушечки пальцев, которые покусала кошка, стали на ощупь различать масть сквозь рубашку карты. Стоило ему невзначай дотронуться до прикупа, как он точно знал масть двух заветных карт. К тому же Лешке фантастически везло с раскладом. Подряд он сыграл два мизера и два тотуса, нещадно подсаживал партнеров и чуть ли не сам закрыл их пули. Выигрыш был колоссальным. Он в три раза перекрыл ту сумму, которая была у него до встречи с капитаном. Теперь можно было и выпить коньяку. Кавказцы молча расплатились. Пачки денег едва разместились в Лешкиных карманах. Молча допили коньяк, Резо переглянулся со своими и предложил: