Алиса решила, что это хорошая возможность спастись, что она тут же и сделала, и бежала пока совсем не выбилась из сил и не стала задыхаться, и пока лай щенка не стал едва слышен.
— И все же какой он милый, этот щеночек! — сказала Алиса, прислонившись к лютику, чтобы отдохнуть и обмахиваясь одним из его лепестков.
— Как бы мне хотелось обучить его разным штукам, если бы… если бы только я была правильного размера. Ах, боже мой! Я чуть не забыла, что мне нужно снова вырасти. Надо подумать КАК же это сделать! Неплохо бы было съесть или попить чего-нибудь, вот только весь вопрос в том как это сделать.
Это и в самом деле был большой вопрос. Алиса посмотрела вокруг, на цветы и травинки, но не увидела ничего такого, что в данных обстоятельствах она могла бы съесть или выпить.
Рядом с ней стоял большой гриб, ростом с нее саму и когда она осмотрела его со всех сторон, она решила, что для полноты картины нужно посмотреть что у него на макушке. Она встала на цыпочки, посмотрела на шляпку гриба и обнаружила там огромную гусеницу, сидевшую наверху, сложив руки на груди и спокойно покуривовавшую кальян и не обращавшую ни малейшего внимания ни на нее, ни на все остальное.
ГЛАВА V. Совет гусеницы
Какое-то время Гусеница и Алиса молча смотрели друг на друга. Наконец, Гусеница вытащила кальян изо рта и обратилась к ней вялым сонным голосом.
— Кто ВЫ? — спросила Гусеница.
Начало было не слишком ободряющим.
Алиса ответила несколько застенчиво:
— Вообще-то, мадам, я и сама сейчас не понимаю. Я знаю наверняка кем я БЫЛА, когда проснулась сегодня утором, но с тех пор я несколько раз менялась.
— Что вы хотите этим сказать? — серьезно спросила Гусеница. — Опишите себя!
— К сожалению, мадам, я не умею писать, к тому же, видите ли, я это уже не я.
— Я плохо вижу, — сказала Гусеница.
— Боюсь что не смогу объяснить это, — ответила Алиса очень вежливо, — потому что не знаю с чего начать. Понимаете, примерив столько разных фасонов за один день, поневоле окажешься в затруднительном положении.
— Вовсе нет, — возразила Гусеница.
— Ну, для вас это может быть и не так, — ответила ей Алиса, — но ведь и вы, когда превратитесь в куколку — а ведь когда-нибудь это случится, вы же понимаете, а после этого в бабочку, думаю даже вам будет немного не по себе, да?
— Нисколько, — упрямо возразила Гусеница.
— Ну, возможно, вы из другого теста, — сказала Алиса, — но мне это совсем не понравилось.
— ТЫ! — сказала Гусеница высокомерно. — Кто ТЫ?
Это вернуло их в исходное положение.
Алиса была слегка раздосадована манерой Гусеницы отвечать в телеграфном стиле и сказала очень веско:
— Думаю, ВАМ следует представиться первой!
— Это еще почему? — спросила Гусеница.
Возразить было нечего, к тому же с головой у Гусеницы явно было НЕ ВСЕ в порядке и Алиса решила уйти.
— Вернись! — закричала ей вслед Гусеница. — Я должна сказать тебе что-то очень важное!
Это прозвучало заманчиво, и Алиса вернулась назад.
— Держи себя в руках, — сказала Гусеница.
— И это все? — спросила Алиса, держа себя в руках изо всех сил.
— Нет, — ответила Гусеница.
Поскольку торопиться все равно было некуда, Алиса решила потерпеть, вдруг Гусеница и в самом деле скажет ей в конце концов что-нибудь стоящее.
Несколько минут она молча пускала дым, но в конце концов снова вытащила кальян изо рта и спросила:
— Итак, вы думаете, что изменились, да?
— Боюсь, что да, мадам, — сказала Алиса. — Я плохо помню то, что раньше хорошо знала и каждые десять минут меняю размеры.
— Вы не помните., ЧТО именно вы не помните? — спросила Гусеница.
— Ну, я пыталась рассказать стишок про маленькую пчелку, но ничего не получилось! — печально ответила Алиса.
Повторяй за мной: «Привет, папаша Вильям», сказала Гусеница.
Алиса взяла себя в руки и начала:
— Привет, папаша Вильям, —
Сказал сынок.
— Ты очень стар и поседел
Но несмотря на это
Стоишь на голове,
Того гляди сойдешь с ума.
— Когда я молод был, —
Ответил старый Вильям сыну
Боялся ум свой повредить
Теперь мне это не грозит.
— Ты стар, — сказал юнец,
— Как я уже сказал.
Ты стал ужасно толст,
А кувыркаешься как мяч,
Так черт возьми, зачем!
— Когда я молод был, —
Сказал отец, пригладив седину,
Суставы мазал я себе
Вот этим эликсиром —
Бутылочка за шиллинг!
Не хочешь ли купить такой?
— Ты стар, — сказал юнец,
— Беззубым ртом своим
Не можешь ты жевать
И все же ты умял гуся
Как смог ты это сделать?
— Когда я молод был. — сказал отец,
— Я обо всем болтал с женой
И мышцы челюстей окрепли у меня.
— Ты стар, — сказал юнец
— И еле видишь
И все же ложку
Мимо рта едва ли пронесешь,
Как удается все тебе?
— На три вопроса дал ответ! —
Сказал отец. — Довольно попусту болтать!
Молчи! А то по лестнице спущу!
— Пожалуй, это не совсем правильно рассказано, — сказала Гусеница.
— Да, боюсь, не совсем, — ответила Алиса с робостью. — Некоторые слова изменились.
— Все неправильно от начала до конца! — сказала Гусеница решительно, и они замолчали на несколько минут.
Гусеница заговорила первой.
— Какого размера ты хотела бы быть? — спросила она.
— Ах, вообще-то размер не имеет для меня большого значения, — торопливо ответила Алиса, — но, честно говоря, вряд ли кто захочет менять размеры так часто.
— Я ЭТОГО не знаю, — сказала Гусеница.
Алиса не смогла ничего возразить — никогда раньше не бывала она в таком затруднительном положении и чувствовала, что с трудом держит себя в руках.
— Нынешнее положение вас устраивает? — спросила гусеница.
— Ну-у… мне хотелось бы стать немножечко побольше, мадам, если вы не против, — ответила Алиса. — Три дюйма мне все же маловато.
— Это отличный рост! — сказала гусеница сердито и встала (в ней оказалось ровно три дюйма).
— Но я раньше не была такой! — умоляюще сказала несчастная Алиса. И подумала про себя: «Почему они все так легко обижаются?»
— Ты к нему быстро привыкнешь, — утешила Гусеница, сунула кальян в рот и снова погрузилась в оцепенение.
На этот раз Алиса терпеливо дожидалась пока она снова соизволит заговорить.
Через пару минут Гусеница вынула кальян, зевнула и встряхнулась. После этого она сползла с гриба и уползла в траву, пробормотав на прощанье: «Одна сторона сделает тебя больше, а другая сторона сделает тебя меньше».
