— Так, сейчас я скажу: — Когда зеленый… — и она скрестила руки на коленях, как она всегда делала, отвечая уроки, но ее голос звучал хрипло и странно, а слова получались не такими как всегда:

Когда зеленый милый крокодил,

Начистив гуталином хвост,

Глядит как катит воды Нил

Через покрытый снегом мост,

То чтобы с голодухи не пропасть,

Он быстро выпускает когти

И, широко разинув пасть,

Улыбкой зазывает рыбок в гости.

— Это совершенно неправильные слова, — сказала бедная Алиса и ее глаза снова наполнились слезами, когда она продолжила: — Я точно стала Мэйбл и мне придется жить в этом убогом маленьком домишке, и у меня не будет игрушек и, ох! Мне придется учить столько уроков! Ну, уж нет! Если Я — Мэйбл, то я остаюсь здесь. Пусть они себе заглядывают сюда и уговаривают: «Поднимись наверх, дорогуша!» Я только взгляну на них и спрошу: «Кто это „я“»? Сначала ответьте мне, а уж потом, если я действительно являюсь данным лицом, я поднимусь, а если нет, я останусь здесь, внизу, до тех пор пока не стану кем-нибудь еще — но боже мой, — зарыдала Алиса — мне ХОЧЕТСЯ, чтобы они заглянули сюда. Мне ТАК надоело быть здесь одной!

Сказав это, она посмотрела себе на руки и с удивлением увидела, что во время разговора ее с самой собой, она надела одну из белых лайковых перчаток Кролика.

— КАК я смогла сделать это? — подумала она. — Значит, я снова уменьшилась? — Она встала и подошла к столику, чтобы определиться на местности, и обнаружила, что насколько она может судить, сейчас в ней около двух футов, и она продолжает быстро сжиматься — вскоре она поняла, что это происходит из-за веера, который она держала в руках, и она торопливо бросила его, как раз вовремя, чтобы не исчезнуть совсем.

— Это было спасением по счастливой случайности! — сказала Алиса, сильно испуганная внезапным превращением, но очень довольная тем, что все находится в наличии.

— А теперь в сад! — и она на всех парах помчалась назад к маленькой дверце, но увы, маленькая дверь снова была закрыта, а маленький золотой ключ лежал на стеклянном столике, как и раньше.

— Все еще хуже, чем обычно, — подумал бедный ребенок, — ведь я никогда еще не была такой маленькой, никогда! Похоже, что хуже не бывает.

Пока она это говорила, ее нога поскользнулась и в следующее мгновение она очутилась по шею в соленой воде. Первой мыслью посетившей ее голову было то, что она каким-то образом свалилась в море.

— Поэтому я смогу вернуться домой по железной дороге, — сказала она самой себе (Алиса была на взморье один раз в жизни, и пришла к основательному заключению, что куда бы вы не поехали на побережье Англии, вы встретите множество пароходов в море, детей, копающихся в песке деревянными лопаточками, шеренги пансионатов, а за ними будет стоять вокзал). Впрочем, вскоре до нее дошло, что она в луже слез, которые сама же пролила, когда была девяти футов росту.

— Лучше бы я столько не плакала! — сказала Алиса, барахтаясь в воде. — Похоже, в искупление своих грехов, я теперь должна утонуть в собственных слезах! Конечно, это будет весьма странным происшествием, но ведь сегодня все выглядит странным?

Тут она услышала всплеск в луже неподалеку и подплыла поближе, чтобы узнать, что это было — сначала она подумала, что это должен быть морж или бегемот, но потом вспомнила какая она сейчас маленькая и вскоре увидела, что это всего лишь мышка, которая поскользнулась также как и она сама.

Имеет ли смысл обращаться к мыши? Здесь внизу все настолько из ряда вон выходящее, что вполне возможно допустить, что она может разговаривать, во всяком случае, попытка не пытка.

В связи с вышеизложенным, она начала так: «О, Мышь! Знаете ли вы путь, выводящий из лужи? Я очень устала плавать туда-сюда, о, Мышь!» (Алиса предположила, что именно так нужно разговаривать с мышами. Она никогда не делала этого раньше, но вспомнила, что видела в латинской грамматике своего брата нечто подобное: «Мышь — мышью — мыше — мышь — о мыши»). Мышь посмотрела на нее с некоторым любопытством, и Алисе даже показалось, что она подмигнула ей одним маленьким глазом, но так ничего и не сказала в ответ.

— Возможно, она не понимает по-английски, — подумала Алиса. — Осмелюсь предположить, что это французская мышь, прибывшая с Вильгельмом Завоевателем (несмотря на все ее знание истории, у Алисы не было четкого представления о том, как давно происходили различные исторические события).

Итак, она начала с новыми силами: «Ou est ma chatte?»^[2] — это было первое предложение в ее учебнике французского языка.

Мышь внезапно выпрыгнула из воды и забилась в судорогах.

— Ах, прошу прощения! — поспешно закричала Алиса, боясь что оскорбила несчастное животное. — Я совершенно забыла, что вы не любите кошек.

— Не люблю кошек! — вскричала Мышь пронзительным и страстным голосом. — А ВЫ ЛЮБИЛИ бы кошек, если бы были мною?

— Ну, возможно, нет, — сказала Алиса, успокаивающим тоном. — Не сердитесь, пожалуйста. И все же мне жаль, что я не могу показать вам нашу кошку Дину, думаю, что вы изменили бы свое мнение о кошках, если бы увидели ее. Она такая ласковая и тихая, — продолжала Алиса, обращаясь наполовину к самой себе, в тоже время продолжая лениво плавать по луже. — И она так прелестно мурлычит, пристроившись у камина, облизывая лапки и умывая мордочку, и ее так приятно гладить, а как она ловит мышей! О, прошу прощения! — снова закричала Алиса, потому что услышав ее слова Мышь вся ощетинилась и на этот раз Алиса поняла, что по-настоящему оскорбила ее.

— Мы больше не будем говорить о ней, раз вам это неприятно!

— Еще бы! — закричала Мышь, которую пробирала дрожь до кончика хвоста.

— Не хватало мне вести об этом разговор! Наш род всегда НЕНАВИДЕЛ кошек — мерзкие, низкие, вульгарные создания! Прошу не произносить больше в моем присутствии это слово!

— Не буду! — вскричала Алиса, судорожно пытаясь сменить тему разговора.

— А… вы любите… э-э… собак?

Мышь не ответила и Алиса быстро продолжила: — У нас есть такой хорошенький маленький песик, он живет рядом с нашим домом, мне бы хотелось вам его показать! Маленький терьер с умными глазками и у него, знаете ли, такая вот длинная кудрявая шерстка! И он приносит вам вещи, которые вы бросаете ему, и он делает стойку и просит покормить его, ах, это так изумительно — я не могу припомнить и половины из того, что он умеет делать — его хозяин, фермер, вы не поверите, говорит, что он приносит ему столько пользы — прямо на сотни фунтов. Еще он говорит, что песик уничтожает всех крыс и… ах, боже мой! — вскрикнула Алиса и подумала испуганно: «Боюсь, что опять оскорбила ее!» — потому что Мышь уплывала прочь от нее со всей возможной скоростью и создавая этим настоящие волнение в водоеме.

Алиса ласково взывала к ней: «Милая Мышь! Прошу вас, вернитесь, и мы не будем говорить ни о кошках, ни о собаках, раз они вам не нравятся».

Когда Мышь услышала это, она перевернулась и медленно поплыла назад. Ее лицо было очень бледным («От чувств», — подумала Алиса) и она сказала тихим дрожащим голосом: «Давайте доберемся до берега, а потом я расскажу вам мою историю и вы поймете почему я так ненавижу кошек и собак».

Выбираться и в самом деле было пора, потому что лужа уже просто-таки кишела птицами и другими животными, упавшими в нее: тут были и утенок Дак и вымершая птица Дронт и попугай Лори и орленок Игл и еще несколько странных созданий.