Корабль быстро поднимался вверх. Он уже миновал пояс невозвращения, выше которого низкое давление разрывало приспособленных к большим глубинам живых существ. Плотные створки и мощные мышцы, стягивающие их, надежно защищали внутреннее пространство корабля, сохраняя давление и температуру глубин. Приближался ответственный момент. Корабль подходил к трещине во льдах. На локаторах отчетливо виден был разлом в толще ледяной коры, ущелье, между уходящими ввысь отвесными стенами которого над водой уже нарастал слой свежего льда. Теплый Поток направил корабль к медленно отползающей стене, где над узкой полоской чистой, не успевшей замерзнуть воды клубился густой туман. Вот корабль закачался на волнах. Из его щели выполз мешок аэростата и распластался тряпкой на воде. Мешок стал быстро расправляться и расти, наполняясь водородом, и вскоре над горбом раковины повис в воздухе большой кожистый эллипсоид. Еще мгновение, и он, качнувшись, поставил корабль вертикально и тут же, оторвав его от воды, стал поднимать вверх. В разреженной атмосфере корабль медленно поплыл вверх и вскоре застыл в двух сотнях метров от поверхности. Приближалось время Z, когда планета, подойдя на минимальное расстояние к Юпитеру, проходила линию его наибольшего притяжения.
Астронавты застыли в напряженном ожидании, вглядываясь в силовые линии за бортом.
— Пора! — наконец сказал Теплый Поток и дал команду кораблю. Оболочка аэростата свернулась, а из контейнера с водой сразу в несколько сопел ударили струи воды, словно сверкнули ножи, обрезающие гравитационные путы Европы. Корабль рванулся вперед и вскоре уже плыл над Владыкой по его дальней орбите. Родная планета улетала вдаль по накатанному ею пути, оставляя своих посланцев в открытом космосе. Ее белый шар выглядел теперь крохотным и беззащитным на фоне могучего тела Владыки.
Перескочить с орбиты Юпитера на летящий астероид — все равно что запрыгнуть с вершины Эвереста на летящий «бо-инг». Для нас с вами. Для восьминогих такая процедура по сложности равнялась бы обгону мчащимся болидом Феррари ползущего впереди грузовика или чему-то в этом роде. Вся паутина гравитационных и магнитных силовых полей стояла у Теплого Потока перед глазами, все волны, испускаемые Юпитером и астероидом Глаз, были отчетливо видны. Теплый Поток видел развернувшуюся перед ним картину столь же ясно, сколь ясно увидел бы ее, оказавшись там, землянин… но только в других волнах и диапазонах. Огромный, заслоняющий полмира оранжево-красный Юпитер, опоясанный разноцветными поперечными полосами летящих газов в завитках атмосферных вихрей, темные горошины спутников над ним, а вдали рыжий апельсин негреющего Солнца. Эту картину увидел бы землянин. Эту же картину отчетливо видел восьминогий, точнее, даже более отчетливо. Ему видна была атмосфера Юпитера, виден океан сжиженного водорода и слой металлического водорода под ним, видно его твердое ядро из камня и металлов. Он видел все планеты-спутники Юпитера, даже не освещенные Солнцем, видел Землю, летящую вдали. Он видел гигантскую магнитосферу Владыки, сияющую для него наподобие солнца. Зато он почти не видел Млечного пути, раскинувшегося россыпью над ним, совсем не видел ни галактик, ни туманностей, ничего, что располагалось за пределами орбиты Плутона. Вселенная восьминогих лежала в границах Солнечной системы. За ее пределами царила неизвестность.
Корабль, крохотная песчинка, плыл над пылающим океаном Юпитера по орбите, которую должен был пересечь астероид. Вот он, Глаз, виден вдали, окруженный сияющим ореолом своего гравитационного поля. Теплый Поток и Наследник залюбовались волнующим зрелищем. Огромный валун, переливаясь всеми оттенками испускаемых им гравитационных волн, разрезал поле тяготения Владыки. Поле, окрашенное на этом расстоянии в бледные тона, закручивалось астероидом в большие, медленно расползающиеся завитки, мелкие перед ним и большие по бокам. Теплый Поток приказал кораблю приготовиться. Чувствуя, что корабль волнуется, астронавт говорил с ним ласковым и веселым голосом, пытаясь успокоить его. Прозвучала новая команда, и резкие упругие водяные струи вылетели из сопел, втолкнув корабль в один из гравитационных вихрей. Корабль закрутился, потом перескочил в другой вихрь, в третий, оттуда в ламинарные слои и, наконец, был притянут к поверхности астероида. Командир похвалил корабль — задача была выполнена блестяще. Астронавты почувствовали, как тревожное волнение корабля сменилось радостью. Прилепившись присосками к гладкой оплавленной поверхности камня и прижав к нему раковину, он постепенно успокоился и задремал. Тем временем астероид Глаз продолжал стремительно мчаться сквозь космический мрак, приближаясь к орбите Земли.
Пока корабль отдыхал, Наследник разложил посреди каюты карту их полета. Это был широкий лист водоросли с рассаженными по нему колониями бактерий, производящими слабые ультразвуковые колебания. Путь астероида пересекал красивой параболой почти всю Вселенную, проходя недалеко от их цели — орбиты планеты Земля. Здесь корабль должен был отделиться от космического «такси», дождаться прибытия Земли и, попав в гравитационную круговерть солнечно-лунно-земных полей, прочертить нужную траекторию и погрузиться в намеченном районе в водосферу планеты. Теплый Поток перевел взгляд с карты на далекую и загадочную цель пути — планету Земля. Вот она плывет в безднах космоса пылающим шаром в радужных кольцах силовых и магнитных полей. Что они знали о ней? Не много, но не так уж и мало. Плотный слой газов над поверхностью. Ниже водосфера, не покрывающая полностью планету. Кое-где дно выступает наружу, обнажаются, подвергаясь губительному высушиванию, огромные пространства. Но в целом океан занимает большую площадь, чем на Европе. Водосфера тоньше, но давление на глубинах 3–6 км вполне пригодно для жизни, так как Земля гораздо массивнее Европы. Ниже водосферы находится кора твердых пород, далее эти же породы существуют в полурасплавленном виде, как на Европе, еще ближе к центру жидкий металл, а в самом центре твердое железоникелевое ядро. Выступающее над водосферой дно, мелководье и глубины ниже 6 км, все эти не пригодные для жизни участки поверхности планеты занимают примерно половину ее площади. На остальных участках не исключена вероятность найти какие-нибудь примитивные формы жизни.
Так рассуждал восьминогий разумный моллюск, повиснув в задумчивости на одном щупальце над картой «Вселенной». Мог ли он догадаться о том, что вся земная суша заселена разумными существами, так сильно отличающимися от него по способам восприятия мира и так похожими на него по уровню развития разума! У него не было никакой возможности разглядеть их, да и с Земли не заметили маленького астероида, десятки которых врезаются в атмосферу, сгорая ярким росчерком в ночном небе и притягивая взгляды еще не спящих почему-либо землян. Тем более земляне не заметили, да и не могли заметить странный чешуйчатый предмет, похожий на большую еловую шишку, медленно планировавший к поверхности Земли на раскинутой над ним тонкой кожаной перепонке, как на крыле. Европейцы земные, самовлюбленно окрестившие целую планету названием попираемого ими клочка суши, к встрече гостей с Европы не готовились. В полном неведении и в твердом убеждении, что они единственные разумные обитатели Солнечной системы, они отдавались привычной суете. Да и как могли бы мы, земляне, узнать о существах, которые живут в недостижимых для нас водных глубинах, никаких гигантских сооружений на поверхности планеты не строят, ни радиоволн, ни световых сигналов не посылают. Мы говорим на разных наречиях, которые не только не в состоянии понять, но даже не в состоянии догадаться об их существовании. Зачем фантазировать о пришельцах из антимира, когда наш собственный мир скрыт от нас, когда мы способны воспринять лишь крохотную долю информации, которой он переполнен!
Теплый Поток напряженно вглядывался в ультразвуковой сканнер, направляя корабль подальше от суши к гигантским подводным равнинам, раскинувшимся на глубинах 3–6 км. Они летели над изрытой волнами поверхностью океана.
