Какой неожиданный удар! Всего несколько минут назад Стивен в прекрасном расположении духа вошел в свой шикарный офис на вознесшемся высоко над землей этаже стеклянного муравейника, и зеленоглазая блондинка и по совместительству его референт Молли, возникнув в кабинете, подала ему эту проклятую папку, не подозревая, какая ядовитая змея там притаилась. Улыбка длинноногого чуда природы подняла его настроение еще выше, и он уже предвкушал провести еще один плодотворный и приятный рабочий день.

Но едва мистер Фэллер углубился в бумаги, как все красавицы мира мигом вылетели у него из головы.

В мыслях он никогда не допускал такого оскорбительного для своего самолюбия конфуза. С отличием отучившись в колледже и затем блестяще окончив академию, он считал, что познал все секреты экономики, начиная от мерчендайзинга и кончая маркетингом и менеджментом. Оборотистый папаша Стива вполне был доволен успехами своего подающего большие надежды отпрыска и, безвременно уйдя в лучший мир, оставил ему в наследство хорошо поставленное дело, в котором начинающий бизнесмен быстро освоился и даже стал на зависть другим заметно наращивать и расширять сферы деятельности фирмы, увеличивая и без того внушительные прибыли. И вот спустя много лет успешной работы, превратившись в солидного дельца, сам вдруг очутился в положении тех многих несчастных, которых когда-то разорил, довел до банкротства, затаскал по судам. Какой же он болван! Не разглядеть, что ему роет яму неизвестно откуда взявшийся выскочка-молокосос! И расплата наступила немедленно — в один день солидный делец стал нищим.

Он сделал несколько звонков, чтобы удостовериться в случившемся. Нет, ошибки не было. Его акции стали теперь дешевле бумаги, на которой они напечатаны, зато у выскочки-молокососа они взлетели как ракета.

Задыхаясь, он встал и, покачиваясь как пьяный, подошел к широкому, во всю стену, окну и распахнул одну из створок. Навстречу брызнуло солнце, пахнул горячий летний воздух, такой приятный после кондиционированной прохлады кабинета. Приглушенный высотой уличный шум почти не долетал сюда. Вокруг теснились громады небоскребов, вырастая разнокалиберными угластыми башнями над еле заметной дымкой смога. Фэллер уловил этот почти неощутимый вверху бензиново-асфальтовый и еще какой-то запах и жадно вдохнул, как лекарство, которое вдруг вылечило бы от навалившегося кошмара. Но вопреки этому низкий подоконник стал манить и притягивать к себе неведомой магнетической силой.

Однако, заглянув через подоконник вниз, Фэллер ощутил дурноту и отшатнулся. Он боялся высоты. Нет, это не для него.

Звук осторожно отворяемой двери и прозвучавший вслед за этим голос секретаря заставил его вздрогнуть.

— Разрешите спросить, босс, какие будут распоряжения?

Он суетливо захлопнул раму, как застигнутый на месте преступления. Ну конечно же, к этому времени он обычно отдавал уже кучу указаний, но сегодня… Пытаясь изобразить что-то наподобие улыбки, он выдавил из себя:

— Пока ничего. Все в порядке, Молли, идите работайте. Посетителей не принимайте, ни с кем не соединяйте.

Глаза у девушки округлились, когда она увидела его физиономию, и она поспешно, но бесшумно закрыла за собой дверь.

Бедняжка! Она и не догадывается, что уже завтра ей придется искать другое место.

Он выдвинул ящик стола и нащупал в дальнем углу холодный массивный предмет. Вытащил и задумчиво осмотрел красивый в своем совершенстве и удобный в пользовании механизм, поблескивающий полированными гранями и таинственно намекающий на что-то могильной чернотой бездонного колодца дула…

У Фэллера уже не было никаких мыслей и чувств, когда он приставил пистолет к виску и нажал на спусковой крючок.

Он ожидал мгновенного прыжка в небытие, однако, к его удивлению, мир никуда не исчез. Сначала рука, державшая пистолет, ощутила толчок, давление газов от взорвавшегося в патроне пороха, но пока оставалась на месте, не успев набрать скорость под действием отдачи. Затем к виску прижался тупой конец пули и стал медленно вдавливаться в плоть, грозя проломить кость. И все это в неестественной тишине — звук выстрела еще не достиг ушей.

Какой идиот заявлял, что это легкая смерть? Пуля медленно раскалывает череп, а ты сиди, как парализованный, и жди, пока она прошьет весь мозг. Сколько же будет продолжаться эта мука? Видимо, не случайно бывшие на грани гибели и лишь чудом избежавшие смерти рассказывают, что в критическую минуту они успевали заново пережить всю свою жизнь. А что, если биоритмы организма в смертный час колоссально ускоряются и то, что внешнему наблюдателю показалось бы мгновением, самоубийце представляется чуть ли не вечностью? Многие отказались бы от этой затеи, если бы задумались над этим хорошенько. Вот уже появилась ужасная боль, и пуля все глубже вгрызается в голову. Господи, прости меня и помилуй, помоги этой пуле быстрее сделать свое дело!

По мере того как пуля сильнее и сильнее давила на череп, воздух в помещении, казалось, все более сгущался, так же как и сжимаемые костями мозги. Или это само время становилось гуще, плотнее, почти застывало? Несчастный уже не мог понять, теряет ли он сознание или сходит с ума, когда перед его затуманенным взором прямо посреди кабинета из сгустков воздуха, дрожавших так, как дрожит линия горизонта над раскаленным шоссе в знойный день, стал формироваться какой-то смутный образ. В противоположность этому, по мере материализации образа, чем четче он становился, тем расплывчатее казались находящиеся в помещении предметы, и вместе со стенами и потолком они постепенно погружались в необычные сумерки и отступали в стороны, в темноту.

В тот момент, когда образ вдруг стал для глаз человека совершенно реальным, время окончательно остановилось и стало твердым как гранит.

Посреди кабинета возник как будто ниоткуда странный объект, подобного которому Фэллер никогда не встречал. Объект был похож на эллипсоид и имел слишком значительные для кабинета размеры, едва помещаясь между зыбким теперь полом и едва видневшимся вверху таким же зыбким потолком. Заполнив собой почти все свободное пространство помещения, он слегка фосфоресцировал своей поверхностью, по которой бесшумно пробегала мелкая, со вспыхивающими мельчайшими искорками рябь, а за нею, внутри эллипсоида, угадывались какие-то тени.

Фэллер решил, что уже прибыл в преисподнюю и сейчас черти выскочат и сунут его в эту раскаленную до голубизны адскую топку. И впрямь, два силуэта, похожих на человеческие, просочившись сквозь поверхность таинственного объекта наружу, направились к своей жертве, двигаясь плавно, как в замедленном фильме. И вот они берут его за руки, поднимают с кресла и тянут за собой. Их нельзя как следует разглядеть застывшими в орбитах глазами на фоне бьющего навстречу голубого сияния, но он угадывает, он уверен, что это что-то ужасное! Это уродливые монстры, настоящие исчадия ада! Он чувствует, что не может оказать им ни малейшего сопротивления. О проклятье, проклятье! И что бы ему не спать в ночлежке и не питаться подаянием, зачем только он взял в руки оружие!

Тут силы оставили его, и он наконец потерял сознание. Возможно, это помогло ему избежать непоправимого психического потрясения.

Три силуэта исчезли внутри эллипсоида, который стал медленно растворяться в воздухе и исчез, как мираж…

Звук выстрела, донесшийся из-за двери, заставил секретаря вбежать в кабинет. Босса там не было, только на полу валялся еще дымящийся пистолет. Она немедленно вызвала полицию, но самые опытные следователи были поставлены в тупик обстоятельствами происшествия. Целехонькая пуля, на кончике которой обнаружились следы крови мистера Фэллера, и еще две-три капли его же крови на мягкой обивке кресла — вот все, что осталось от злосчастного магната. Все сходились на том, что несчастье связано с финансовым крахом, постигшим компанию. Однако опытные баллистики только пожимали плечами, когда их спрашивали о траектории полета пули, и ни один криминалист не мог объяснить бесследное исчезновение хозяина кабинета и сказать, жив тот или мертв. О мистере Фэллере никогда больше ничего не слышали, дело так и осталось нераскрытым…