— Так не бывает! — сказала Елизавета.

— Бывает, милая! Еще и не такое в жизни бывает. А оказывается, меня институтские так от директора спасали. Он у нас холостой был, дважды разведенный, и ни одной юбки не пропускал, а когда я пришла на работу, он в командировке был. В общем, он вернулся, и надо ж было так случиться, что в первый же день мы в коридоре встретились. По его взгляду мне стало понятно, что штабель моих поклонников в институте увеличился на одного человека. Мы стали с ним встречаться, а через два месяца я замуж за него вышла.

— Вот и хорошо!

— Чего хорошего! — не согласилась Эдит. — К тому времени, когда я ему на пути подвернулась, он начал тихо спиваться. Когда мы поженились, пришлось мне из института уйти. Раньше строго было, не мог муж у жены или, наоборот, жена у мужа начальником быть. Я из института ушла, а у него пошло и поехало. Первое время еще вовремя домой возвращался, а потом водитель стал привозить его позже и позже, пока один раз вообще ночевать не пришел. Так что, милочка, у меня опыта занимать не перезанимать. Тыс нашими мужчинами будь поосторожней, у нас они все женатые. И Роман, и Костя, и водитель директора Володя, и остальные. — Эдит перевела дух и повторила заданный ранее вопрос: — Зачем, говоришь, Роман заходил?

Елизавета беспричинно улыбнулась:

— Завтра проверка налоговой инспекции ожидается! Роман Октябринович просил просмотреть документы.

Эдит осуждающе закачала головой:

— Подставила тебя Веселова по полной программе… Подставила… Еще когда она прошлый раз за негра замуж вышла, я сразу поняла, что здесь что-то нечисто… Как только она в Африку улетела, налоговая полиция пришла и трясла нас, как грушу, чуть всех не пересажала.

— И чем дело закончилось?

— Роман легким испугом отделался. Выход на проверяющих нашел. Представь, как только налоговики ушли, Веселова на третий день тут же появилась, не запылилась! — Эдит усмехнулась. — И на этот раз, я думаю, она тоже заранее знала, что ожидается проверка, и улизнула на Кавказ. А с Кавказа, как с Дона, выдачи нет. Так что, как ни закончится проверка, пусть хоть нас всех на эшафот поведут, Веселова, как всегда, будет в стороне. Но попомни мои слова, если все у нас обойдется, наш главный бухгалтер на второй день на работе появится!

Елизавета непонимающе смотрела на Эдит. Откуда вдруг такая забота о ней? Зачем Эдит с нею откровенничает? И чем могла так проштрафиться фирма, чтобы испытывать панический ужас при словах «налоговая проверка». Правда, проверка не плановая, не рядовая, а внезапная. Но все равно.

— Но у нас же практически нет никакой деятельности. Чего нам бояться? Мы всего лишь посредники! — недоуменно спросила она Эдит Миновну.

При ней, при Елизавете, за тот месяц, что она работает, через склад фирмы прошло всего лишь три фуры товара. Она так и сказала:

— Через нас же практически за последний месяц ничего не прошло.

— Вот то-то и оно! То фур тридцать за месяц улетало, а то всего три. А где остальные застряли? — спросила Эдит. — Куда сбежала Веселова? У нее ведь нюх собачий на всякую беду.

— Может быть, она как главный бухгалтер больше нас с вами знала? — спросила Елизавета.

Эдит согласилась:

— Естественно, больше!

Радужный день, начинавшийся так хорошо, приобретал зловещие тона. Недоговаривала что-то Эдит, по лицу было видно. Действительно, просто так налоговая инспекция, в самый отпускной период, в начале лета, не придет проверять фирму, к которой нет претензий и которую проверяла год назад.

— А с какой периодичностью проверяются фирмы? — спросила Лиза.

— Раз в три года! Притом выборочно! А то могут и пять, и десять лет не проверять.

— А вы попытайте заместителя Кизякова, Константина Мясоедова, — подала мысль Елизавета. — Он мужик простой, что знает, то тут же выкладывает. Если он, как всегда, в кураже — это одно дело, а если паникует — тогда серьезно… У него на лице все написано.

Эдит снисходительно улыбнулась:

— Сейчас! Как же! Простой! Да на нем негде пробы ставить, на этом простом!

Елизавета не была согласна с Эдит. Заместитель директора Костя Мясоедов такой душка, душа нараспашку.

Елизавета заходила несколько раз к нему в кабинет. Чем определяется вес должностного лица? Количеством телефонов, количеством помощников, красотой мебели в кабинете, длиной ног секретарши и маркой служебного автомобиля.

Так вот, у Мясоедова был самый большой джип, самый стильный кабинет, секретарши не было, но на столе стояло пять телефонов, и на поясе еще висело три мобильника.

— Зачем три? — обычно спрашивали его.

— По одному с женой разговариваю, а по второму с любовницей.

— А по третьему?

— А по третьему исключительно с администрацией президента!

Незамысловатая шутка обычно вызывала смех. Вот и теперь Эдит позвонила ему по внутреннему телефону.

— Мясоед! Ты зашел бы к своей старой любови.

— А чего к старой заходить, у меня молодая намечается! — послышался веселый голос Константина Мясоедова. — Ну, если только из чувства уважения и благодарности… Сейчас зайду.

— Скот!

— Что?

— Вальтер Скотт! Писатель, говорю, такой был!

Эдит встала из-за стола и подошла к зеркалу на стене. Подкрасив губы и поправив прическу, она стала поглядывать на дверь. Однако Мясоедов не торопился.

— Обрати внимание, — скрывая досаду, сказала Эдит, — куда бы Мясоедов ни шел, кто бы его ни вызывал, он никогда не торопится. Всегда хочет дать понять собеседнику, что он важная птица.

Права оказалась Эдит. Появился он минут через пятнадцать. На лице его, как всегда, сияла лучезарная улыбка.

— Ну, какую прибыль напланировала на этот квартал? Что будем мазать на хлеб, черную икру или кабачковую? — с порога спросил он Эдит. — Али соскучилась по мне? Часа прожить не можешь? Чего звала, лебедь моя ясноглазая?

Елизавета давно обратила внимание на то, что разговор у Кости Мясоедова с Эдит какой-то ненатуральный. На подковырках построен. Чувствуется, что знают они друг дружку хорошо, даже слишком хорошо, тянет их одного к другому и в то же время отталкивает, как одинаково заряженные частицы.

— Хотела у тебя узнать, чего это Роман последнее время такой смурной?

— Ты у меня хотела узнать? Ты это серьезно? — с каким-то надрывом в голосе спросил Константин Мясоедов.

И вдруг смутная догадка мелькнула в голове у Елизаветы Беркут. Да он просто неравнодушен к ней, глаз отвести не может. И как это она сразу не догадалась?

Эдит глядела прямо ему в лицо. Она сказала:

— У тебя!

Мясоедов виновато отвел взгляд в сторону.

— Трясти нас будут, как грушу, за милую душу.

— Трясти, спрашиваю, будут серьезно?

— Как получится! А то загремим все под фанфары. Фильм помнишь? Ты когда-нибудь сидела?

— Да ладно, не пугай!

— Чего «не пугай»! — Мясоедов, не стесняясь Елизаветы, поедал взглядом Эдит. — Знай, у тебя всегда есть в таком случае опора в жизни.

— Кто? Ты? — прищурила глаза Эдит и громко, слишком громко расхохоталась.

Костя деланно улыбнулся:

— Зачем я? Мой живот!

— О-хо-хо!

— Поговорили, называется!

Глава 4

У себя в кабинете генеральный директор Кизяков тихо постукивал по столу карандашом. Он уже предпринял кое-какие меры, уже навел справки по своим каналам, в городской инспекции.

— Идет охота на крупную рыбу. Невод забрасывают слишком широко. И вы в него попали, — ответил знакомый его жены, начальник одного из отделов.

— Мордой на пол не будут класть?

— Да вроде нет! Вы мелкая рыбешка.

— Ну, тогда лады! Спасибо!

На том конце провода с облегчением вздохнули.

— Пока! Звони, если что! А как встретить проверяющих, не мне тебя учить! На рыбалку ездил?

— Нет!

— Ну, еще раз пока, может, увидимся.

Кизяков немного успокоился.

Логика в словах его знакомого была. Если бы был жесткий наезд с выемкой документов, с опечатыванием кабинетов, с временным задержанием, тогда надо было заранее подстраховаться. А так, жди проверяющих и постарайся на месте с ними договориться. И все равно неприятное чувство, как ледышка за пазухой, холодило душу. Покажи хоть одну фирму, у которой не было бы двойной бухгалтерии, сокрытых доходов или левого товара. Не найдешь такой на постсоветском пространстве. Ловчат, уходят от налогов, переводят капиталы за бугор…