— Но отпечатки, картина преступления… — засомневался Горислав.

— Я же вам, Горислав Игоревич, пояснял уже, кто ведет основное следствие, разве нет?

Костромиров с сомнением покачал головой, но возражать более не стал. В конце концов, ему что за дело?

Один охранник вскарабкался на крышу разбитого автомобиля, тогда как второй, до половины просунувшись в салон, крепко обнял тело убитого товарища, фиксируя его на месте. «Голубь» на крыше ухватился обеими руками за рукоять меча, примерился, поднатужился и с кряканьем рванул. Клинок вышел на удивление легко, так что не ожидавший такого эс-бэшник едва не кувырнулся вверх тормашками на асфальт. Обтерев оружие носовым платком, он протянул его Председателю. Но тот, отрицательно качнув головой, указал на Горислава.

Поразительно, но клинок ассассинского меча даже не погнулся. Костромиров с любопытством осмотрел диковинное оружие. Узкое и тонкое лезвие отливало небесной синевой; покрытая арабскими письменами рукоять ложилась в ладонь как влитая. Он взвесил меч в руке, встал в первую позицию и сделал пару выпадов, потом закрутил мельницу. Отлично уравновешен, только чересчур легок. И еще странность: клинок был немногим толще бритвы, но абсолютно не вибрировал. Какой-то специальный сплав, догадался Горислав, и тут не обошлось без нанотехнологий.

— Кажется, вы кое-что в этом смыслите? — спросил Шигин, с пристальным вниманием наблюдавший за его манипуляциями.

— В чем, в фехтовании? Скорее, смыслил когда-то. В юности был даже чемпионом Москвы среди саблистов.

Намереваясь прочесть надписи, он поднес рукоять к глазам и обратил внимание, что на упоре имеется едва заметная кнопка; нажал — и клинок с легким щелчком укоротился вдвое.

— Ловко! — поцокал языком Иван Федорович. — Только не очень походит на средневековое оружие.

— Да, — согласился Костромиров, протягивая Председателю саблю эфесом вперед, — вещица совершенно очевидно современного производства.

— Можете пока оставить себе, — отмахнулся тот, — изучайте. А теперь давайте проедем в морг? Или лучше пройдемся пешком. Так оно безопаснее будет. Тем более это в трех минутах ходьбы отсюда.

— Если вы, Иван Федорович, чувствуете себя в силах, я — только «за», — согласился Горислав. — А то смотрите, можно и отложить.

— Считаю, что как раз теперь, после случившегося, у нас все основания действовать с максимальной расторопностью. Не находите? Значит, ты, Константин, и ты, Вадим, останетесь здесь. Что делать, знаете. В смысле, дождетесь милиции. Остальные — за мной.

В плотном «голубином» кольце Шигин с Костромировым направились обратно в переулок Хользунова.

В морге им сначала показали тело обезглавленного фансигара. Головы к телу не прилагалось.

— А голова где? — поинтересовался Костромиров.

— Как? — удивился Председатель. — Я не сказал? Башку так и не нашли. То ли соплеменники подобрали, то ли ассассины прихватили в качестве трофея — Бог ведает.

Затем патологоанатом выкатил труп второго фансигара, подстреленного эсбэшниками Шигина. Хотя у этого голова и наличествовала, но толку от того все равно было чуть — пуля угодила в затылок и на выходе снесла половину черепа — от лица практически ничего не осталось. Впрочем, всякие сомнения, что это душители, у Костромирова отпали сразу — на груди обоих покойников красовались многоцветные татуировки, в полный рост живописующие худую четырехрукую, трехглазую женщину с взъерошенными космами, с отвисшими грудями и торчащим из оскаленной пасти красным языком; одеждой ей служили ожерелье из человеческих голов и пояс из отрубленных рук.

— Надо понимать, это и есть их дражайшая богиня? — поинтересовался Председатель.

— Вы абсолютно правы, — подтвердил Горислав, с интересом разглядывая нагрудные картины. — Это она и есть. Кали — Ужасная Разрушительница Времени, Темная Шакти Шивы.

Еще больший интерес у Костромирова вызвало орудие, найденное при одном из фансигаров, — полутораметровая плеть толстой кожи с нашитыми по всей длине загнутыми металлическими шипами. Один ее конец заканчивался ременной петлей, второй — бронзовым грузиком в форме шестигранника. Горислав тщательно рассмотрел зловещий трофей, даже подергал, проверяя на прочность. Вываренная кожа была чрезвычайно крепка, хотя и побурела от времени. Или от крови. Представить жутковатое оружие в действии было нетрудно: утяжеленная специальным грузилом, удавка легко захлестывала шею жертвы, а шипы не позволяли ремню соскользнуть, одновременно впиваясь в горло и разрывая артерии.

— Это румал, — пояснил Горислав, — ритуальное орудие пхасингаров. Видите, вот тут, на шестиграннике, изображение Кали-янтры — священного символа богини Кали.

— Так это ж пятиконечная звезда, — присмотрелся Шигин, — пентаграмма. Натурально, как у наших сатанистов.

— Не совсем. На самом деле Кали-янтра представляет собой пять равносторонних треугольников, заключенных внутрь восьмилепесткового лотоса. Треугольники символизируют преодоление пяти органов чувств и пяти тонких элементов, а лотос — сосредоточенность на высших эмоциях. Только если обыкновенно треугольники заключаются один в другой, то у душителей они складываются в изображение пятилучевой звезды с еще одним треугольником в ее центре, видите? Теперь нет сомнений, что мы имеем дело с настоящими фансигарами.

— У меня и без того их не было, — хмыкнул Шигин.

— Скажите, Иван Федорович, вы говорили, что в той первой стычке был убит один из ваших эсбэшников. Его труп тоже здесь?

— Зачем вам понадобился его труп? — нахмурился Председатель.

— Ну, так… для полноты картины.

— Полноте, Горислав Игоревич, — отмахнулся Шигин, — никакой картины он нам не дополнит. Потом, на сегодня и впрямь довольно мертвых тел. Да и, честно говоря, мне тяжело еще раз смотреть на, так сказать… и вообще…

— Понимаю, — сочувственно кивнул Горислав. — Что ж, тогда я увидел все, что необходимо. Точнее, все, что возможно. Давайте договоримся с вами так: я беру пока тайм-аут — обдумаю ситуацию, проанализирую факты, в специальной литературе покопаюсь. А как только возникнут соображения или догадки, немедленно свяжусь с вами.

— Добро, — кивнул Председатель. — Я же, со своей стороны, если проявятся новые обстоятельства, просигнализирую. Кроме того, вы в любое время можете запрашивать информацию у командира моих «голубей» — Каплунова Сергея Алексеевича. Пропуск я вам выпишу. Вас подвезти?

— Да, пожалуйста.

— Я все-таки никак не возьму в толк, — произнес Костро-миров на обратном пути, — почему ассассины напали снова? Какой в этом смысл?

— Я видел этот их Золотой Лингам, — пожал плечами Шигин, — поэтому, наверное… Фанатики, что с них взять!

— Да, да, фанатики, разумеется, — задумчиво согласился Горислав.

Глава 4

Театр теней

В последующие четыре дня Горислав Игоревич Костроми-ров предпринял ряд действий, на первый взгляд никак между собой не связанных.

Во-первых, он изучил несколько научных работ о сектантском движении; причем, как ни странно, посвященных не восточным, а отечественным сектаторам. Во-вторых, нанес давно откладываемый визит одному старинному приятелю, а на текущий момент — ответственному сотруднику МИДа. Эта встреча заняла весь вечер и немалую часть ночи. В-третьих, наутро, преодолевая головную боль, Горислав созвонился с другим своим давнишним приятелем и однокурсником — старшим следователем по особо важным делам Генеральной прокуратуры Вадимом Вадимовичем Хватко.

Хватко — круглый жизнелюб с клиновидной бородкой и блестящей лысиной — принял Горислава в своем кабинете на улице Радио. Обнявшись, друзья сначала, как водится, припомнили минувшие дни и битвы, где вместе рубились они, потом помянули общих знакомых, однокашников. Закончив, наконец, с ритуальной частью, Костромиров перешел к интересующему его вопросу:

— Вадим, что ты можешь сказать о Председателе Федеральной антисектантской службы Шигине Иване Федоровиче? Знаешь такого?