А вы обратили внимание, что все вопросы Венди составила в прошедшем времени: «Какого цвета были глаза у мамы?» – и прочее. Дело в том, что она, знаете ли, тоже постепенно забывала.

Конечно, ни одного дня у них не проходило без приключений, но вскоре Питер (с помощью Венди) придумал новую игру, которой очень увлекался до той поры, пока внезапно не охладел к ней, что, как я уже говорил, частенько с ним случалось. Игра состояла в том, чтобы притворяться, что ничего интересного с ними не происходит, а живут они так, как всегда раньше жили Джон и Майкл, то есть сидели на стульях, перебрасывали друг другу мяч, толкались, ходили на прогулки и возвращались домой, даже не убив ни одного медведя гризли. Видеть Питера просто сидящим на стуле было очень забавно. При этом он принимал чрезвычайно серьёзный вид: просто сидеть на стуле – ну что может быть смешнее? Теперь он хвастался, что ходит на прогулки, потому что это полезно для здоровья. В течение нескольких солнечных месяцев эта игра казалась ему самым захватывающим приключением, а Джон и Майкл делали вид, что тоже наслаждаются ею, иначе им было бы несдобровать.

Он часто уходил куда-то один, а когда возвращался, было невозможно понять, пережил он какое-нибудь приключение или нет. Бывало, он начисто забывал о том, что произошло, и ни слова об этом не говорил, но смотришь – возле дома валяется убитый враг. Но бывало и наоборот – такого понарасскажет, а никакого убитого врага и в помине нет. Случалось, он возвращался с забинтованной головой, и пока Венди причитала над ним, промывая рану тёплой водой, рассказывал какую-нибудь леденящую кровь историю, но девочка никогда не знала, верить ему или нет. Многие приключения случались на самом деле, и она сама в них участвовала, но ещё больше были по меньшей мере полуправдой хотя бы потому, что в этом клялись мальчишки. Их описание заняло бы толстенную книгу наподобие англо-латинского или латинско-английского словаря, так что самое большее, на что мы можем рассчитывать, это рассказ об одном часе жизни на острове. Но какой же именно час выбрать? Может, схватку с индейцами в Малышовом ущелье? Да, это была кровавая битва и весьма показательная для Питера, который вдруг в разгар побоища перешёл на сторону врагов. Там, в ущелье, когда удача проявляла благосклонность то к одним, то к другим, он вдруг крикнул:

– Сегодня я индеец, а ты, Балабол?

И тот ответил:

– Я тоже индеец. А ты кто, Задавала?

– Индеец. А вы, Близнецы? – крикнул Задавала.

Одним словом, все они стали индейцами, тут бы и битве конец, но индейцы, вдохновлённые примером Питера, захотели на время стать потерянными мальчишками, и уж после этого схватка сделалась ещё ожесточённее, чем была.

Самым удивительным было… Впрочем, мы ведь ещё не решили, о каком приключении рассказать. Может, лучше описать ночное нападение индейцев на подземный дом, когда некоторые из них так застряли в дуплах деревьев, что их пришлось вынимать сверху, словно пробки, или как Питер спас жизнь Тигровой Лилии и с тех пор они стали союзниками? А ещё можно было бы рассказать о пироге, испечённом пиратами, который мальчишки должны были съесть и умереть. Пираты подсовывали его то в одно место, то в другое, но Венди всегда успевала выхватить куски из рук детишек. Со временем пирог так зачерствел, что стал просто каменным, и мальчишки бросались им, и в результате Крюк больно споткнулся о него в темноте.

Мы можем поговорить о птицах, с которыми Питер дружил, особенно о птице-никогдайке, которая устроила гнездо на дереве, склонившемся над лагуной. Потом это гнездо свалилось вместе с никогдайкой в воду, и Питер приказал её не трогать. Это замечательная история, а её конец доказывает, какими благодарными могут быть птицы, однако если уж на то пошло, то нужно рассказывать о приключении в лагуне по порядку, вернее, не об одном приключении, а о двух. Ещё одним событием, краткосрочным, но волнующим, стала попытка Медного Колокольчика с помощью нескольких непутёвых фей отправить спящую Венди на большом листе кувшинки по морю домой. К счастью, лист не выдержал её тяжести, Венди проснулась и, решив, что настало время принимать водные процедуры, поплыла домой. А стычка Питера со львами, когда стрелой он провёл вокруг себя черту на земле и стал подначивать зверюг переступить её? И он сам, и остальные мальчишки вместе с Венди, которые, затаив дыхание, наблюдали из-за деревьев, прождали несколько часов, но львы так и не осмелились принять вызов.

Какое же из этих приключений выбрать? Лучше всего бросить жребий.

Я бросил, и выпала лагуна. Может, кто-то хотел, чтобы выбор пал на ущелье, или пирог, или лист Динь? Пожалуйста, можно переиграть, хотя, как мне кажется, рассказать про лагуну было бы справедливее.

Русалочья лагуна

Попробуйте зажмуриться, и если повезёт, то увидите размытые очертания водоёма чудесных нежных оттенков, повисшего в темноте, а если зажмуриться ещё сильнее, водоём обретёт более чёткие черты, а цвета станут интенсивнее, гуще, и наконец, зажмурившись крепко-крепко, увидите, что водоём словно бы запылал огнём. Но прежде чем это случится, можно разглядеть лагуну. Вот так, лишь на какой-то чудесный миг вы сможете к ней подойти, а если повезёт, то увидеть прибой и услышать пение русалок.

Дети часто проводили долгие летние дни в лагуне: плавали, качались на волнах, развлекались русалочьими играми в воде. Из этого можно было заключить, что они дружили с русалками, но дело обстояло совсем не так. Венди было обидно, что за столь долгое время на острове она не смогла перекинуться с ними ни одним словом, хотя бы из вежливости. Когда удавалось неслышно подкрасться к самому берегу лагуны, она видела, как они греются на солнышке на своём любимом месте – скале Отверженных – и лениво расчёсывают волосы. Порой ей везло, и она могла тихо подплыть к ним совсем близко, но, заметив её, русалки кидались в воду, нарочно шлёпая по воде хвостами и окатывая её тучей брызг.

Ко всем остальным мальчишкам русалки относились точно так же и лишь для Питера делали исключение: часами болтали с ним на скале Отверженных. Когда русалки становились совсем уж бесцеремонными, он просто садился им на хвост.

Самое интересное время для наблюдения за русалками – полнолуние, когда они то ли стонут, то ли поют, но в это время лагуна опасна для смертных. До того самого вечера, о котором я хочу рассказать, Венди никогда не видела лагуну при лунном свете, и не потому, что боялась (Питер пошёл бы вместе с ней), а потому, что твёрдо придерживалась правила: к семи вечера все должны лежать в постели. Тем не менее она часто бывала на берегу лагуны в солнечный день после дождя, когда туда приплывало множество русалок поиграть с пузырьками. Этими разноцветными пузырьками в воде, где отражалась радуга, русалки играли словно мячами, весело перебрасывая их друг дружке хвостами и стараясь, чтобы они оставались в пределах радуги. Ворота располагались по концам радуги, и только вратарям разрешалось ловить пузырьки руками. Порой сотни русалок приплывали, чтобы поиграть в лагуне, и это было восхитительное зрелище.

Однако стоило детям подплыть поближе, как русалки немедленно исчезали. Между тем у нас есть некоторые свидетельства, что и они тайком наблюдали за непрошеными гостями и были не прочь в чём-то даже подражать им. Например, когда Джон придумал отбивать пузырьки не рукой, а головой, русалочьи вратари стали поступать так же. Это было единственное, что Джон оставил в память о себе на острове.

Наверное, смотреть, как дети устроили тихий час на скале после обеда, было очень приятно. Венди настаивала, чтобы они полчаса спали по-настоящему, даже несмотря на то, что обед был понарошку. Вот так они и лежали на солнышке, а она с важным видом сидела рядом.