– Кулаками? Нехорошо… очень нехорошо! – пробормотал дворецкий. – Она на это обижается, ты разве не понимаешь? – С этими словами он подошёл к двери и изо всех сил пнул её своим огромным сапогом.
– Пусти дверь. Ты пустишь её – и она тебя пустит. – И он заковылял к своему месту под деревом.
В ту же минуту дверь широко распахнулась, и Алиса услышала чей-то тоненький-тоненький голосок:
В Зазеркалье, в Зазеркалье так Алиса говорит:
– Я в короне королевской, скипетр мой в руках горит.
Всех причудливых созданий, Зазеркалья странный мир, Королевы и Алиса созывают к ним на пир!
И десятки голосов подхватили припев:
Наполняйте же стаканы и кладите поскорей
Медных пуговиц на блюда, в кофе – жареных мышей.
Поспешите, поспешите все с приветствием своим:
Трижды тридцать раз Алисе все мы славу прокричим!
Раздался смутный гул поздравлений, и Алиса подумала: «Трижды тридцать раз – это девяносто. Неужели кто-нибудь считает?»
На минуту воцарилось молчание, и потом тоненький голос затянул второй куплет:
– О, созданья Зазеркалья, – так Алиса говорит, –
Подходите и любуйтесь: честь для вас один мой вид.
Видеть, слышать Королеву – наслажденье вам даёт:
А обедать вместе с нами и пить чай – большой почёт!
И опять вступил хор:
Наполняйте же стаканы поскорее, кто чем рад:
Шерсть в вино вы подбавляйте и чернила в лимонад.
Наполняйте же стаканы усладительным питьём –
Девять раз по девяносто все мы славу пропоём!
– Девять раз по девяносто, – повторила Алиса в отчаянии. – О, это совершенно невозможно. Они никогда не закончат. Лучше я войду сейчас.
И она сделала шаг вперёд, но в ту же минуту наступила мёртвая тишина.
Алиса беспокойно посмотрела на стол, когда вошла в большой зал, и увидела сидящих за ним гостей: душ пятьдесят всякого рода – и животных, и птиц, и насекомых, и даже цветов.
«Это хорошо, что они пришли, не дожидаясь приглашения, – подумала Алиса. – Я бы никогда не разобралась, кого из них надо было позвать, а кого – нет».
У верхнего конца стола стояло три кресла. Два из них, по бокам стола, уже занимали Красная и Белая Королевы, но третье, посередине, оставалось свободным. Алиса опустилась в него. Ей было немножко не по себе в этой мёртвой тишине: хоть бы кто-нибудь заговорил поскорее.
Наконец Красная Королева открыла рот:
– Ты пропустила суп и рыбу. Дайте ей окорок.
И слуги поставили перед Алисой блюдо с большой бараньей ногой. Новоиспечённая Королева смотрела на неё и не знала, как за неё взяться: ей никогда ещё не доводилось резать окорок.
– Ты, кажется, робеешь? – заметила Красная Королева. – Позволь мне познакомить тебя с этим окороком: Алиса – Баранья Нога. Баранья Нога – Алиса.
Баранья Нога поднялась на блюде и поклонилась Алисе. Та ответила на поклон, но не знала, как ей быть: испугаться или засмеяться.
– Можно вам положить по кусочку? – спросила Алиса, взяв нож и вилку и переводя взор с одной Королевы на другую. – Я сейчас срежу кожу…
– Конечно, нет, – твёрдо заявила Красная Королева. – У тебя что, такая привычка – бросаться с ножом на того, кого тебе только что представили? Уберите окорок.
И слуги сейчас же убрали блюдо с Бараньей Ногой и поставили перед Алисой тарелку с пудингом.
– Пожалуйста, не знакомьте меня с ним, – быстро сказала Алиса, – а то я останусь совсем без обеда.
Но Красная Королева угрюмо посмотрела на неё и пробормотала:
– Пудинг – Алиса. Алиса – Пудинг.
И слуги убрали блюдо из-под её носа так быстро, что Алиса даже не успела ответить на поклон Пудинга. Это её возмутило: «Почему это только Красная Королева здесь распоряжается?» – и в виде эксперимента она приказала:
– Официант, принесите Пудинг обратно!
Указанное блюдо мгновенно очутилось перед ней, как будто из стола выросло, но Пудинг стал таким огромным, что у неё от робости чуть не выскочило сердце, когда она взялась за нож. Тем не менее она кое-как справилась со своим волнением, отрезала от Пудинга кусок и положила на тарелку перед Красной Королевой.
– Какое нахальство! – возмутился Пудинг. – Интересно, тебе понравилось бы, если б отрезали кусок от тебя!
Он говорил густым, жирным голосом. Алиса не нашлась что ответить и лишь молча вздыхала, глядя на него.
– Довольно глупо, – заметила Красная Королева, – предоставить вести беседу за столом только Пудингу.
– Знаете, – начала Алиса, – я столько выслушала сегодня стихов…
Как только она открыла рот, наступила мёртвая тишина и глаза всех гостей уставились на неё.
– И как странно… Все эти стихи были так или иначе о рыбах… Почему здесь так интересуются рыбами? Вы не знаете?
Эти слова Алиса адресовала Красной Королеве, и та, приблизив губы к самому её уху, прошептала:
– Кстати, о рыбах… Белая Королева знает замечательную загадку в стихах насчёт рыб. Хочешь услышать?
– Красная Королева, – проворковала между тем ей в другое ухо Белая Королева, – очень любезна. Так что, прочесть?
– Да, пожалуйста! – учтиво ответила Алиса.
Белая Королева даже засмеялась от удовольствия и, погладив Алису по щеке, начала:
Рыбу надо, во-первых, словить –
Это просто: поймать её может и малый ребёнок.
Во-вторых, надо рыбу купить –
Это просто: за пенни – в любой из соседних лавчонок.
В-третьих, рыбу должны вы сварить –
Это просто: в минуту так сварим, что чудо.
И в-четвёртых, на блюдо сложить –
Это просто: смотрите – она уж попала на блюдо.
В-пятых, мне её надо подать –
Это просто: на стол лишь поставить готовое блюдо.
И, в-шестых, надо крышку поднять…
Ах, вот это труднее: её не поднимешь оттуда.
Крышка к блюду пристала, как клей,
Из-под крышки никак не достать этой рыбы…
Отвечайте же мне: что скорей – эту крышку открыть
Или смысл здесь открыть вы могли бы?
– Ты сначала минуту подумай, – предложила Красная Королева, – а потом угадай. А мы пока выпьем за твоё здоровье. – Она поднялась из-за стола и крикнула что есть мочи: – Здоровье Королевы Алисы!
И все принялись сейчас же пить, но очень странным образом: одни поставили себе перевёрнутые бокалы на голову и ловили языком то, что стекало по лицу; другие, опрокинув графин, пили вино, стекавшее с края стола; третьи (похожие на кенгуру), вскочив на блюдо с жареной бараниной, начали быстро лакать соус.
