Николай I пытался продолжать дело Петра I, но созданная царем-реформатором государственная машина, социальная структура и крепостная экономика окостенели и стали непреодолимым препятствием на пути прогресса.
Главное в несчастье императора и страны было то, что он пытался держать курс на великое прошлое, не замечая движения человечества в противоположную сторону. Петр I страшился прошлого, отталкивал его, даже воевал с ним – вспомним расправу со стрельцами и беспощадность ко всяким попыткам повернуть государственный корабль вспять. В этой борьбе царь-реформатор не пощадил даже родного сына Алексея. Первый российский император без четкого плана гнал стану в будущее, не страшась неизвестности. Николай I лелеял сложившийся в его сознании образ имперского прошлого, причем он сам приложил немалые усилия для формирования этого образа.
Царь был достаточно умен, чтобы понимать масштаб проблем, стоявших перед страной, но он не видел путей выхода из создавшегося положения. Он оказался жертвой идеологии, в основе которой лежали заветы великого реформатора. Николай I не мог, подобно Петру, сокрушить устаревшие конструкции и построить здание новой России. У него отсутствовал революционный дух Петра, и потому его погоня оказалась безуспешной. Николай не был Великим, он был просто Первым.
Крымская война не только потрясла николаевскую Россию, она показала, что существенной корректировки требует курс, по которому шла страна в предшествовавшие полтора столетия. Российское общество, потрясенное поражением, постепенно просыпалось. Слово «гласность» – новое и волнующее – сплачивало сторонников реформ. Новый царь, Александр II, – решился на перемены, которые заметно сдвинули государство и общество с того маршрута, который обозначали бронзовые всадники, скачущие по центру Санкт-Петербурга.
В 1826 г. А. С. Пушкин обратился к императору со словами о наследовании дела Петра:
Семейным сходством будь же горд
Во всем будь пращуру подобен:
Как он неутомим и тверд,
И памятью, как он, незлобен.
Петру Великому довелось быть на престоле около трети века, Николаю I – столько же. Многие тысячи людей видели их в различных ситуациях, имели возможность изложить свои впечатления на бумаге. Различия эпох, которые они представляли, и эпох, которые пришли после их кончины, оказали значительное влияние на то, как эти правители России отразились в мемуаристике. При помощи такой памяти о Петре I сформировался настоящий культ, при котором не только любое осуждение самодержца, но даже недостаточно восторженное отношение к его деяниям воспринималось едва ли не как богохульство. Кроме того, во второй четверти XVIII века (когда еще были живы современники) только небольшая часть довольно узкого круга грамотных людей осознавала важность фиксации своего жизненного опыта. При жизни Николая I, и особенно после его кончины, ситуация была совершенно иной. Его великий предок открыл новую эру в истории России, и она длилась еще много десятилетий. Наш герой своей смертью свою эпоху закрыл.
На оценки Николая I оказало огромное влияние отношение к его царствованию в последующие либеральные времена. Мемуаристы, придерживавшиеся прогрессивных взглядов, смотрели на прошлое со знанием того, что все величие этого монарха, казавшееся ослепительным и незыблемым до разгрома России в Крымской войне, вдруг в одночасье из реальности превратилось в декорации. Сказался и эффект маятника: многолетнее восхищение и славословие, во многих случаях совершенно искренние, сменились столь же искренней критикой. В свою очередь те, кто осуждал перемены, происходившие в 1860–1870-х гг., ностальгировали по временам, когда немногие решались критиковать правительство, и самодержец со стальным взглядом оставался их идеалом. Можно сказать, что по характеристике Николая I можно довольно четко определить общественно-политическую позицию мемуариста.
Из-за высокого уровня централизации власти в России и «ампутации» у российских подданных чувства ответственности за происходящее вокруг них, глава государства был творцом всего происходящего – будь то триумф или катастрофа. Размышления о судьбах державы, о ситуации внутри страны, о ее положении в мире заставляли обращать взор на того, чьи повеления значили так много для всех, кто был его современником. В течение многих поколений россияне воспитывались в духе служения государству, заслуги перед которым были мерилом их успешности и морального уровня. При монархическом устройстве державы во всех своих образах (пейзажи, исторический миф, канонические представления о населении и т. д.) неизбежно сливаются с личностью царя. Человек, решивший доверить бумаге свои личные впечатления о событиях своей жизни, должен был приложить особые усилия к тому, чтобы обойти вниманием фигуру императора.
Это явилось одной из важных причин большого числа упоминаний о Николае I в дневниках и воспоминаниях второй половины XIX столетия. Кроме того, появление маленького человека на страницах книг в роли литературного героя означало, что «станционный смотритель» и сам мог взяться за перо, осознав ценность своих личных впечатлений для современников и потомков. Поэтому среди авторов мемуаров мы видим не только государственных деятелей высокого ранга, годами работавших бок о бок с императором, но и тех, кому довелось видеть его всего один раз.
В совокупности эти материалы позволяют получить разнообразную информацию о Николае I и его времени, а также о времени своего создания и о людях, которые вели дневники и составляли записки о прошлом. А интерес читателей к таким публикациям многое говорит о дне, когда книгу берут с полки…
1 Из записок барона (впоследствии графа) М. А. Корфа // Русская старина. 1900. Т. 102, вып. 6. С. 527.
2 Там же.
3 Записки сенатора К. И. Фишера // Исторический вестник. 1908. Т. 113, вып. 7. С. 68.
4 Выскочков Л. В. Император Николай I: человек и государь. СПб., 2001. С. 14.
5 Лакруа П. История жизни и царствования Николая I, императора всероссийского. Т. 1. М., 1877. С. 58.
6 Там же.
7 Николай I. Записки о вступлении на престол. Наст, изд., с. 139.
8 Записки декабриста Н. И. Лорера. М., 1931. С. 56–58.
9 Из воспоминаний Л. Ф. Львова // Русский архив. 1885. Т. 56, вып. 3. С. 351.
10 ВыскочковЛ. В. Император Николай I: человек и государь. С. 351–352, 544.
11 Там же. С. 511–517.
12 Там же. С. 420–423, 430, 441.
13 Мироненко С. В. Страницы тайной истории самодержавия. Политическая история России первой половины XIX столетия. М., 1990. С. 192–193.
14 Анисимов Е. В. Время Петровских реформ. XVIII век. 1-я четверть. Л., 1989. С. 247.
15 Милютин Д. А. О сравнении военных бюджетов государств: Северогерманского союза и России // ЦГИА. Ф. 1261. Оп. 3. Д. 154.
16 Русская эпиграмма (XVIII – начало XX века). Л., 1988. С. 369.
17 Анисимов Е. В. Время петровских реформ… С. 248.
18 Высочайше утвержденный устав о цензуре // Полное собрание законов Российской империи. Собрание 2. Т. 1. С. 563. § 151.
19 Высочайше утвержденный устав о цензуре // Полное собрание законов Российской империи. Собрание 2. Т. 3. С. 460. § 6.
20 Там же. С. 461. § 15.
21 Шестаков И. А. Полвека обыкновенной жизни. Т. 1. СПб., 2013. С. 77.
11 Пресняков А. Е. Апогей самодержавия. Л., 1925. С. 15.
23 Валуев П. А. Дума русского в первой половине 1855 года // Русская старина. 1893. Т. 79, вып. 9. С. 509–511.
НИКОЛАЙ I
Я прежде всего христианин и подчиняюсь велениям Провидения; я часовой, получивший приказ, и стараюсь выполнять его как могу.
Николай I
(Из воспоминаний П. Д. Киселёва)
