Стремительная милитаризация государства была одним из важнейших признаков Петровской эпохи. Специалист по истории XVIII века Е. В. Анисимов цитирует в своей монографии другого исследователя этого времени Н. И. Павленко: «Идеальным Петру представлялись учреждения, уподобленные казарме, а служители учреждений – военным чинам, с такой же неукоснительностью выполняющим указы, как солдаты и офицеры выполняли военные уставы»¹⁴. Николай I был здесь достойным наследником Петра Великого. К середине XIX века довел систему, заложенную его великим предком, до логического завершения, милитаризировав все, что только можно. Петр I создавал новую военную организацию на мало приспособленном для этого социально-экономическом базисе, в результате вооруженные силы России образовали автономную систему, которая в целом успешно функционировала до середины XIX столетия, но оказалась неспособной принять вызов нового индустриального времени. Военный министр Д. А. Милютин в 1871 году с предельной откровенностью высказался о многофункциональности армии. Он писал главе Государственного совета князю Урусову¹⁵: «Мы далеко еще не вышли из того исторического периода, начатого Петром Великим, когда созданная им армия завоевала нам место в Европе и сделалась краеугольным камнем всего нашего государственного строя. И поныне русская армия, ограждая внешнее могущество государства, служит вместе с тем весьма многим общегосударственным, гражданским целям, а военное управление, помимо войск, совмещает в себе и многие задачи управления гражданского. Наши окраины, как и некоторые области внутри империи, держатся военной администрацией. <..> Для удовлетворения материальных потребностей войск оно (военное начальство. – В. Л.) находит под рукой только сырые или полуобработанные продукты; по предметам же, требующим технического совершенства, должно само создавать техников, само водворять производства и затем из немногих центральных пунктов развозить эти предметы на целые тысячи верст…»

Использование административного нажима как наиболее действенного инструмента в управлении неминуемо сопровождалось формированием военных и полувоенных структур, что, в свою очередь, вырабатывало определенные модели поведения и мышления. Важной особенностью государственного устройства России была прочная традиция назначения генералов и офицеров на посты в гражданской администрации. Петра I к таким действиям подталкивал прежде всего дефицит управленцев нового типа, а также твердая уверенность в том, что лучшего исполнителя монаршей воли, чем солдат, нет и быть не может. Рядовой (!) Семеновского полка Кузьма Александров был командирован в Киевскую и Орловскую губернии «для понуждения губернаторов, вице-губернаторов, воевод, камергеров, комиссаров и прочих правителей и сборщиков в сборе всяких денежных сборов за 1719-й, 1720-й, 1721-й и наступающий 1722 годы». При Николае I военный чин был лучшей рекомендацией для назначения на любой пост. Генералы составляли половину министров, губернаторов, членов Государственного совета и треть сенаторов.

Историки и мемуаристы несколько злоупотребляют акцентом на склонность царя к военному делу. Действительно, он был парадоманом как все остальные Романовы от Павла I до Николая II (только Александр III не был фанатом церемониальных маршей). При этом упускается то, что армия и флот – не только вооруженная рука государства, но и сложные хозяйственно-административные механизмы. Офицеры и генералы не только зычно кричали на плацу, но и постигали науку управления структурными единицами (взвод, рота, батальон, полк, бригада, дивизия и т. д.), обеспечения их жизнедеятельности (провиант, фураж, обмундирование; казармы, лазареты, мастерские и пр.). Они вели довольно сложную документацию, подбирали кадры. Поэтому высокие военные чины на службе в строю и в штабах приобретали знания и опыт, которые они успешно применяли в сфере гражданского управления, когда судьба заносила их в кресло градоначальника, губернатора или даже министра.

Слабость местного самоуправления вкупе с подозрением к нему со стороны коронной власти ставила во главу угла бюрократическое устройство государственной машины, где приводящим ремнем была Дисциплина – краеугольный камень военной организации. Милитаризация России в этих условиях оказывалась неизбежной.

Элементы милитаризма зарождались и в недрах канцелярий, поскольку сама бюрократическая система являлась для них питательной средой: строгая иерархичность, связь материального положения с чином и должностью, а не с результатами труда, дисциплина в качестве опорной плиты управленческой конструкции – все это в равной степени характерно и для пехотного полка, и для министерского департамента. Зато милитаризация позволяла истолковывать халатность, волокиту, казнокрадство и критику начальства как нарушение воинской дисциплины со всеми вытекающими отсюда последствиями.

При Николае I на военную ногу были поставлены Горный департамент, Главное управление путей сообщения, Корпус лесничих. Известное единообразие одеяний было установлено даже для священнослужителей. Символом того, что вооруженные силы – краеугольный камень российской государственности, является архитектурный ансамбль Дворцовой площади в Санкт-Петербурге. Здания Зимнего дворца, Штаба гвардейского корпуса, Главного штаба и Главного адмиралтейства формируют кольцо «трон – гвардия – армия – флот» с военным памятником в центре. На вершине этого памятника застыла фигура ангела в позе, напомнившей неизвестному стихотворцу гренадера, жонглирующего мушкетом:

Таким образом, в военный мундир Россию одел Петр I, а Николай I стал его добросовестным преемником.

Униформа и государство стали почти синонимами. Николай, рассерженный пестротой церковных одеяний во время одной из официальных церемоний, приказал придать священнослужителям вид, который не колол бы глаз человеку, привыкшему, чтобы люди, состоявшие в одном ведомстве и в одном чине, различались только ростом, голосами и лицами.

Высокий уровень милитаризации всей системы государственного управления дореволюционной России приводил к тому, что даже в мирное время в ней поддерживалась некая мобилизационная напряженность, штабная система распределения управленческих функций. Со времени Петра Великого в развитии правительственного аппарата прослеживаются две противоположные тенденции: систематизация управленческих функций путем создания системы специализированных учреждений и стремление самодержца повысить собственную эффективность как политического института, что выражалось в постоянном вмешательстве царя или его доверенных лиц в сферу компетенции отдельных ведомств.

Несмотря на то, что император физически был не в состоянии охватить своей властью все стороны государственного управления, он касался буквально всего, и это символическое всеприсутствие царского взора имело не меньшее значение, чем реальное исполнение им властных функций. В царствование Николая I торжество чрезвычайных методов управления проявилось в развитии Собственной его императорского величества канцелярии. Ключевые посты в ней занимали люди, выделяющиеся личной преданностью императору, не отличавшиеся знатностью и не имевшие прочных связей в среде российской аристократии.

I Отделение канцелярии осуществляло общий контроль за деятельностью правительственных учреждений и за прохождением службы гражданскими чиновниками. II отделению этого учреждения поручили привести в порядок российское законодательство: тысячи существовавших тогда нормативных актов противоречили не только жизненным реалиям, но и друг другу. Курируемая лично императором кодификация завершилась составлением и изданием Полного собрания законов и Свода законов Российской империи. Колоссальная работа по ревизии законодательных актов России, начиная с Уложения царя Алексея Михайловича 1649 года, по их кодификации и по составлению сводов действующих законов в 1826–1839 гг. проводилась под руководством едва ли не самого крупного государственного деятеля первой половины XIX столетия – М. М. Сперанского. Не случайно на постаменте памятнику Николаю I в Петербурге на одном из барельефов, отражающих великие деяния этого царствования, изображено, как Сперанский представляет императору первый том Первого полного собрания законов Российской империи. В эпоху реформ Александра II именно в этом отделении была сосредоточена вся подготовка законов, имевших исторический характер для страны. Сотрудники этого учреждения рассматривали законодательные предложения министерств и ведомств, консультировали чиновников, занятых разработкой нормативных документов разного уровня. Это был настоящий штаб по подготовке реформ, по их юридическому обеспечению.