| But, easy and strong custom, unhappily so much easier and stronger in him than any stimulating sense of desert or disgrace, made it the life he was to lead; and he no more thought of emerging from his state of lion's jackal, than any real jackal may be supposed to think of rising to be a lion. | Старая закоренелая привычка владела им с неодолимой силой, и ее власть над ним - увы! -была сильнее, чем желание спастись, чем стыд от сознания своего позора, и она-то и обрекала его на этот образ жизни; он уже теперь и не мечтал избавиться от своей службы льву, оставить свою унизительную роль шакала; для него это было так же невозможно, как для настоящего шакала сделаться львом. | | Stryver was rich; had married a florid widow with property and three boys, who had nothing particularly shining about them but the straight hair of their dumpling heads. | Страйвер разбогател; он женился на пышной вдове с солидным состоянием и тремя юными отпрысками, которые, если чем и блистали, то разве только своими прилизанными волосами на круглых, как шары, головах. | | These three young gentlemen, Mr. Stryver, exuding patronage of the most offensive quality from every pore, had walked before him like three sheep to the quiet corner in Soho, and had offered as pupils to Lucie's husband: delicately saying | Как-то раз, со свойственной ему бесцеремонностью, мистер Страйвер привел этих трех отпрысков в тихий тупичок в Сохо, погоняя их перед собой, как трех баранов, и с видом благодетеля предложил их в ученики мужу Люси в следующих деликатных выражениях: | | "Halloa! here are three lumps of bread-and-cheese towards your matrimonial picnic, Darnay!" | "Здорово, Дарней, вот вам еще три куска хлеба с маслом, - лишний раз попировать за супружеским столом!" | | The polite rejection of the three lumps of bread-and-cheese had quite bloated Mr. Stryver with indignation, which he afterwards turned to account in the training of the young gentlemen, by directing them to beware of the pride of Beggars, like that tutor-fellow. | Когда Дарней вежливо отказался от этих трех кусков хлеба с маслом, Страйвер чуть не лопнул от негодования и долго потом изливал его на своих юных пасынков, наставляя их уму-разуму и предостерегая от нищих спесивцев вроде этого дурака учителя. | | He was also in the habit of declaiming to Mrs. Stryver, over his full-bodied wine, on the arts Mrs. Darnay had once put in practice to "catch" him, and on the diamond-cut-diamond arts in himself, madam, which had rendered him "not to be caught." | Он имел также обыкновение, подкрепившись вином, рассказывать миссис Страйвер, к каким хитрым уловкам прибегала когда-то жена Дарнея, чтобы "поймать" его, Страйвера, но что он оказался похитрее, да-с, сударыня, ничего у нее не вышло, он таки сумел вывернуться. | | Some of his King's Bench familiars, who were occasionally parties to the full-bodied wine and the lie, excused him for the latter by saying that he had told it so often, that he believed it himself-which is surely such an incorrigible aggravation of an originally bad offence, as to justify any such offender's being carried off to some suitably retired spot, and there hanged out of the way. | Кой-кто из знакомых судейских, которые иной раз собирались у него на предмет возлияний и слушали эти рассказы, прощали ему его вранье, говоря, что он "так часто это рассказывает, что уже и сам этому верит", - но, разве это оправдание, - неисправимый клеветник, упорствующий в своем преступлении, заслуживает того, чтобы убрать его подальше от честных людей и вздернуть на виселицу. | | These were among the echoes to which Lucie, sometimes pensive, sometimes amused and laughing, listened in the echoing corner, until her little daughter was six years old. | Прислушиваясь к вторившему в тупике эхо, когда задумываясь, когда смеясь и радуясь, Люси растила свою дочурку, которой вот-вот должно было исполниться шесть лет. | | How near to her heart the echoes of her child's tread came, and those of her own dear father's, always active and self-possessed, and those of her dear husband's, need not be told. | Нужно ли говорить, как любила она слушать эхо ее детских шагов, или эхо шагов своего отца, таких энергичных и уверенных, и шагов своего дорогого мужа. | | Nor, how the lightest echo of their united home, directed by herself with such a wise and elegant thrift that it was more abundant than any waste, was music to her. | И как сладостно было ей различать в разноголосом эхо знакомые отзвуки мирной домашней жизни, которой она управляла так искусно, с такой мудрой бережливостью и любовью, что вряд ли у тех, кто может позволить себе швырять деньгами, чувствовалось в доме такое изобилие и достаток. | | Nor, how there were echoes all about her, sweet in her ears, of the many times her father had told her that he found her more devoted to him married (if that could be) than single, and of the many times her husband had said to her that no cares and duties seemed to divide her love for him or her help to him, and asked her | А как радовалась она, когда все кругом вторило увереньям отца, что с тех пор, как она вышла замуж, он еще сильнее, чем прежде (если только это возможно), чувствует ее нежную заботу, или когда муж удивлялся, что она так незаметно справляется со всеми своими хлопотами и обязанностями и еще находит время помогать ему. | | "What is the magic secret, my darling, of your being everything to all of us, as if there were only one of us, yet never seeming to be hurried, or to have too much to do?" | - Каким волшебным секретом владеешь ты, мое солнышко, - спрашивал он, - ведь все мы только тобой и живем, и каждому из нас кажется, что ты всю себя отдаешь ему, и не видно, чтобы ты когда-нибудь суетилась, что у тебя по горло хлопот или ты не успеваешь с чем-нибудь справиться? | | But, there were other echoes, from a distance, that rumbled menacingly in the corner all through this space of time. | Но эхо доносило до них и другие звуки - далекие раскаты грома глухо отдавались в тупике. | | And it was now, about little Lucie's sixth birthday, that they began to have an awful sound, as of a great storm in France with a dreadful sea rising. | И незадолго до шестой годовщины со дня рождения маленькой Люси зловещий гул докатился до тихого дома - во Франции разразилась страшная буря, и море, бушуя, вышло из берегов. | | On a night in mid-July, one thousand seven hundred and eighty-nine, Mr. Lorry came in late, from Tellson's, and sat himself down by Lucie and her husband in the dark window. | Летом тысяча семьсот восемьдесят девятого года, как-то вечером, в половине июля, мистер Лорри, задержавшись допоздна в банке, пришел к ним и, увидев, что Люси с мужем сидят в темноте у окна, уселся рядом с ними. | | It was a hot, wild night, and they were all three reminded of the old Sunday night when they had looked at the lightning from the same place. | Вечер был душный, жаркий, собиралась гроза, и они вспомнили тот воскресный вечер, когда они вот так же сидели в темноте у окна и смотрели на вспышки молний. | | "I began to think," said Mr. Lorry, pushing his brown wig back, "that I should have to pass the night at Tellson's. We have been so full of business all day, that we have not known what to do first, or which way to turn. | - Я уж думал, что мне придется заночевать у Теллсона, - сказал мистер Лорри, сдвигая на затылок свой паричок, - столько на нас сегодня дел навалилось, что мы просто с ног сбились. | | There is such an uneasiness in Paris, that we have actually a run of confidence upon us! Our customers over there, seem not to be able to confide their property to us fast enough. | В Париже что-то неспокойно, нас прямо завалили вкладами наши тамошние клиенты, один за другим - все спешат перевести нам свои капиталы. | | There is positively a mania among some of them for sending it to England." | У многих это просто до умопомешательства доходит - все, что ни есть, переводят в Англию. | |
