| He gently places her with her back to the crashing engine that constantly whirrs up and falls, and she looks into his face and thanks him. | Он ставит девушку спиной к грохочущей машине, огромный нож которой с визгом снует вверх и вниз, и она смотрит на него благодарными глазами. | | "But for you, dear stranger, I should not be so composed, for I am naturally a poor little thing, faint of heart; nor should I have been able to raise my thoughts to Him who was put to death, that we might have hope and comfort here to-day. | - Если бы не вы, милый незнакомец, разве я была бы так спокойна, я, такая трусиха! Нет у меня совсем мужества! И я не могла бы вознестись сердцем к тому, кто положил жизнь свою за нас, чтобы мы верили и надеялись. | | I think you were sent to me by Heaven." | Должно быть, сам господь бог послал мне вас! | | "Or you to me," says Sydney Carton. | - Или вас мне. - говорит Сидни Картон. | | "Keep your eyes upon me, dear child, and mind no other object." | - Смотрите мне в глаза, дитя мое, и не бойтесь ничего. | | "I mind nothing while I hold your hand. | - Я ничего не боюсь, когда держу вас за руку. | | I shall mind nothing when I let it go, if they are rapid." | И когда отпущу вашу руку, тоже не буду бояться, если это только один миг. | | "They will be rapid. | - Это один миг. | | Fear not!" | Не бойтесь! | | The two stand in the fast-thinning throng of victims, but they speak as if they were alone. Eye to eye, voice to voice, hand to hand, heart to heart, these two children of the Universal Mother, else so wide apart and differing, have come together on the dark highway, to repair home together, and to rest in her bosom. | Они стоят в толпе обреченных, которая быстро редеет, но разговаривают, как если бы они были одни; держатся за руки, смотрят в глаза друг другу и льнут друг к другу сердцами; дети Великой Матери, такие далекие, разные, сошлись на темной дороге и вместе идут домой припасть к материнской груди и опочить навек. | | "Brave and generous friend, will you let me ask you one last question? I am very ignorant, and it troubles me-just a little." | - Добрый, великодушный друг, можно мне вас спросить: я ведь совсем неученая... вот я о чем все думаю... | | "Tell me what it is." | - Ну, скажите о чем? | | "I have a cousin, an only relative and an orphan, like myself, whom I love very dearly. | - У меня есть двоюродная сестренка, такая же сирота, как я. | | She is five years younger than I, and she lives in a farmer's house in the south country. | Кроме нее, никого у меня больше родных нет, я ее очень люблю. Она меня лет на пять моложе и живет в деревне далеко отсюда, на юге. | | Poverty parted us, and she knows nothing of my fate-for I cannot write-and if I could, how should I tell her! | По бедности нам пришлось расстаться, она ничего о моей судьбе не знает - я ведь писать не умею, да и умела бы, разве у меня поднялась бы рука написать про это! | | It is better as it is." | Пусть уж лучше не знает! | | "Yes, yes: better as it is." | - Да, конечно, ей лучше не знать. | | "What I have been thinking as we came along, and what I am still thinking now, as I look into your kind strong face which gives me so much support, is this:-If the Republic really does good to the poor, and they come to be less hungry, and in all ways to suffer less, she may live a long time: she may even live to be old." | - Так вот я о чем думала, когда мы сюда ехали, и сейчас - гляжу на ваше доброе лицо, такое бесстрашное, что и у меня, глядя на вас, страх прошел, и все эта мысль у меня из головы не выходит: - Если и вправду Республика для нас, бедняков, старается, чтобы мы не так голодали, не мучились, не выбивались из сил, сестренка моя может еще долго прожить, может, и до глубокой старости доживет. | | "What then, my gentle sister?" | - Ну, и что нее, милая моя, добрая сестра? | | "Do you think:" the uncomplaining eyes in which there is so much endurance, fill with tears, and the lips part a little more and tremble: "that it will seem long to me, while I wait for her in the better land where I trust both you and I will be mercifully sheltered?" | - А как вы думаете, - кроткие глаза наполняются слезами, но смотрят терпеливо, не жалуясь, и губы чуть дрожат, - мне очень долго покажется ждать ее там, в лучшем мире, в котором мы с вами, - ведь так оно будет, правда, - найдем милосердный приют? | | "It cannot be, my child; there is no Time there, and no trouble there." | - Нет, дитя мое. Там нет ни времени, ни печалей. | | "You comfort me so much! I am so ignorant. | - Вот как вы меня утешили! | | Am I to kiss you now? | Можно, я вас поцелую теперь? | | Is the moment come?" | Уже пора? | | "Yes." | - Да. Пора! | | She kisses his lips; he kisses hers; they solemnly bless each other. | Она целует его в губы, и он целует ее; они благословляют друг друга. | | The spare hand does not tremble as he releases it; nothing worse than a sweet, bright constancy is in the patient face. | Худенькая ручка не дрожит, когда он выпускает ее из своих рук; на терпеливом лице кроткое, доверчивое, ясное выражение. | | She goes next before him-is gone; the knitting-women count Twenty-Two. | Ее уводят, - его очередь за ней, - и вот ее уже нет. Женщины, перебирая спицами, считают: "Двадцать две". | | "I am the Resurrection and the Life, saith the Lord: he that believeth in me, though he were dead, yet shall he live: and whosoever liveth and believeth in me shall never die." | "Я есмь воскресение и жизнь, - сказал господь, -верующий в меня, если и умрет, оживет, и всякий живущий и верующий в меня не умрет вовеки". | | The murmuring of many voices, the upturning of many faces, the pressing on of many footsteps in the outskirts of the crowd, so that it swells forward in a mass, like one great heave of water, all flashes away. | Толпа гудит, лица жадно тянутся кверху, люди, стоящие сзади, топчутся нетерпеливо, напирают, темная масса, колыхнувшись, стремительно подается вперед и вдруг затихает, подобно отхлынувшему прибою. Нож падает. | | Twenty-Three. | Двадцать три. | | They said of him, about the city that night, that it was the peacefullest man's face ever beheld there. | В тот вечер о нем говорили в городе, что никогда еще ни один человек не всходил на эшафот с таким просветленным липом. | | Many added that he looked sublime and prophetic. | А многие прибавляли, что в его лице было даже что-то вдохновенное, провидческое. | | One of the most remarkable sufferers by the same axe-a woman-had asked at the foot of the same scaffold, not long before, to be allowed to write down the thoughts that were inspiring her. | Одна из замечательнейших женщин того времени, также погибшая на гильотине[65], попросила позволения перед казнью записать осенившие ее мысли. | | If he had given any utterance to his, and they were prophetic, they would have been these: | Если бы он прозревал будущее и записал свои мысли, вот что мы прочли бы: | | "I see Barsad, and Cly, Defarge, The Vengeance, the Juryman, the Judge, long ranks of the new oppressors who have risen on the destruction of the old, perishing by this retributive instrument, before it shall cease out of its present use. | "Я вижу Барседа, Клая, Дефаржа, Месть, присяжных, судей и множество новых угнетателей, пришедших на смену старым, и всех их настигнет карающий меч, прежде чем его отложат в сторону. | | I see a beautiful city and a brilliant people rising from this abyss, and, in their struggles to be truly free, in their triumphs and defeats, through long years to come, I see the evil of this time and of the previous time of which this is the natural birth, gradually making expiation for itself and wearing out. | Я вижу цветущий город и прекрасный народ, поднявшийся из бездны; вижу, как он, в стойкой борьбе добиваясь настоящей свободы, через долгие, долгие годы терпеливых усилий и бесчисленных поражений и побед искупит и загладит зло моего жестокого времени и предшествующих ему времен, которые выносили в себе это зло. | | "I see the lives for which I lay down my life, peaceful, useful, prosperous and happy, in that England which I shall see no more. | Я вижу тех, за кого я отдаю свою жизнь, - они живут спокойно и счастливо, мирной деятельной жизнью, там, в Англии, которую мне больше не придется увидеть. | | I see Her with a child upon her bosom, who bears my name. | Я вижу ее с малюткой на руках, она назвала его моим именем. | | I see her father, aged and bent, but otherwise restored, and faithful to all men in his healing office, and at peace. | Вижу отца ее, годы согнули его, но он бодр и спокоен духом и по-прежнему приходит на помощь страждущим. | | I see the good old man, so long their friend, in ten years' time enriching them with all he has, and passing tranquilly to his reward. | Я вижу их доброго, испытанного друга; он покинет их через десять лет, оставив им все, что у него есть, и обретет награду на небесах. | | "I see that I hold a sanctuary in their hearts, and in the hearts of their descendants, generations hence. | Я вижу, как свято они чтут мою память; она живет в их сердцах и еще долго-долго будет жить в сердцах их детей и внуков. | | I see her, an old woman, weeping for me on the anniversary of this day. | Я вижу ее уже старушкой, вижу, как она плачет обо мне в годовщину моей смерти. | | I see her and her husband, their course done, lying side by side in their last earthly bed, and I know that each was not more honoured and held sacred in the other's soul, than I was in the souls of both. | Я вижу ее с мужем; преданные друг другу до конца жизни и до конца сохранив память обо мне, они почиют рядом на своем последнем земном ложе. | | "I see that child who lay upon her bosom and who bore my name, a man winning his way up in that path of life which once was mine. I see him winning it so well, that my name is made illustrious there by the light of his. | Я вижу, как малютка, которого она нарекла моим именем, растет, мужает, выбирает себе дорогу в жизни, которой некогда шел и я; но он идет по ней не сбиваясь, мужественно преодолевает препятствия, и имя, когда-то запятнанное мною, сияет, озаренное славой. | |
