Надолго гость не задержался, и буквально через несколько минут мужчины вышли в гостиную. Ралевич закрыл кабинет, заявил, что на некоторое время отлучится по делам «Северной короны», и опять посоветовал жене отдыхать. Та ласково оскалилась в ответ, желая супругу провалиться и не возвращаться больше никогда, а вслух – сладко пожелала хорошего дня, наступив на горло собственному желанию поинтересоваться, как всё происходящее сочетается в голове дражайшего супруга со «свадебным путешествием».
Горничная продолжала возиться с вещами, пытаться незаметно вскрыть при ней кабинет Чара не стала и, как послушная жена, начала отдыхать. В первую очередь – от мужа, для чего идеально подходила горячая ванна. Пока та наполнялась, женщина сидела на бортике, тоскливо глядя в окно и жалея, что не прихватила с собой никаких книг. И что Ралевич закрыл кабинет, и у неё пропадает такой чудесный предлог туда забраться.
Чарген безусловно понимала, что валяться в номере просто так – почти преступная трата времени, которое стоило бы посвятить выяснению деталей происходящего. Но она пока не имела представления, откуда начать, и это нервировало. Чужой город, чужая речь, чужие люди вокруг, и никого знакомого. А перед совершением любыхрешительных действий стоило успокоиться.
Получилось, и даже слишком: Чара банально задремала, пристроив голову на краю ванны. Наверное, сказались несколько напряжённых дней рядом с Ралевичем, когда ни на минуту не удавалось расслабиться.
Проснулась она в итоге от холода, вода успела остыть. Ругаясь сквозь стучащие зубы, схватилась за лейку душа и вынула пробку. Мытьё немного времени, потому что голову она мыть поленилась, благо на дирижабле проблемы с водой не было. И всё равно после душаЧарген почувствовала себя свежей, отдохнувшей и бодрой. Набросила халат, обернула голову полотенцем. Несколько секунд посмотрела в гардеробной на собственное расслабленное отражение и решила одеться. Вдруг муж вернётся уставшим? Не стоит соблазнять его собственной наготойи доступностью, глядишь, удастся этой ночью спокойно, без неприятных ощущений, выспаться.
Платье выбрала вполне подходящее к местным реалиям, тёмное: в чёрно-зелёную клетку, чуть ниже колен, прямое и с длинными рукавами, оживлённое только белым воротничком и манжетами. Волосы собрала в тугой узел и сама себе показалась похожей скорее на строгую учительницу, чем на неземное юное создание. Да, из образа она выбилась, но вполне могла сказать, что пыталась последовать местной моде, чтобы драгоценному Павле было рядом с нею не стыдно.
Только обуваться не стала, предоставленные гостиницей тапочки были хоть и велики, но всё равно гораздо уютнее туфель. После чего всерьёз задумалась, чем бы заняться теперь, и наконец заметила то, на что стоило обратить внимание с самого начала: дверь кабинета была слегка приоткрыта. Бесшумно проскользнув по паркету к двери, Чара насторожённо прислушалась. Неужели Ралевич уже вернулся?
– Павле? – тихо позвала она, взявшись за ручку.
Ответила тишина, и Чара решительно толкнула дверь.
Потянуло сквозняком, шторы надулись парусами, на безупречно чистом столе зашевелились листы в единственной тонкой и без того разворошённой стопке. Артефактора не было. Пришёл и ушёл?
Чарген, поминутно оглядываясь на вход, подошла к окну, которое при ближайшем рассмотрении оказалось дверью на небольшой балкон. Совсем неинтересный и неприятный, не вяжущийся с общим видом номера. Вид оттуда отрывался на стену соседнего здания, расположенного по ощущениям совсем близко, да и было на нём пусто и уныло, только жалась в углу одинокая урна с намертво въевшимися следами пепла. Чара припомнила, что про запрет курения в номерах их предупреждали в фойе.
Сбоку к балкону примыкала бесконечная пожарная лестница. Чарген представила себе спуск с нынешнего двадцать какого-то этажа, и от одной только мысли об этом закружилась голова. Захлопнув дверь, чтобы не просквозило после ванны, всё же на улице было свежо, женщина вернулась в комнату. Подошла к столу, с интересом заглянула в документы, лежащие в открытой папке, тонкой и безликой. Переложила пару листков и заинтересовалась ещё больше: это были какие-то схемы и вычисления, явно магической направленности.
Уж не тот ли артефакт, который красовался на её руке?..
Проглядев длинные сложные формулы и ни строчки в них не поняв, Чара тихо ругнулась сквозь зубы. Было бы у неё нормальное образование, всё это оказалось бы куда понятнее!
Впрочем, если бы у неё было нормальное образование, вряд ли она бы находиласьздесь.
Потом в руку попался эскиз, подтвердивший догадку: на нём был набросок того браслета, который «подарил» ей муж.
Чарген замерла, закусив губу. Соблазн был велик. В документах явно содержались ответы на все её вопросы об этом украшении. Показать бы их компетентному специалисту, и тогда…
Проклятье, ну почему Ралевич не мог потащиться куда-нибудь поближе, а не в Регидон?! Там эти знакомые у неё были!
В этот момент Чара задала себе вопрос, который следовало бы задать раньше: а почему вообще такие ценные бумаги дорогой – во всех смыслах – муж бросил на столе? Мог бы и в сейф убрать, вон он. Или, что вероятнее, взять с собой. Значит, он точно уже вернулся и в любой момент может сюда войти.
Показалось или через приоткрытую дверь кабинета действительно послышались негромкие шаги?
Чарген поспешно сложила листы как были и устремилась к выходу, пока её не застигли на месте преступления. По дороге взгляд зацепился за кофейный столик между парой кресел, спрятавшийся у стены за дверью. На столике стояла початая бутылка игристого и два бокала. Неужели мужчины что-то праздновали? Так Павле вроде терпеть не может эту, как он выражается, «шипучку»…
– Павле? – окликнула она снова, уже громче, выходя в гостиную с гардеробом. Дверь в следующую комнату тоже была приоткрыта и даже не захлопнулась от сквозняка. – Ты вернулся?
Муж не отвечал, хотя Чара вдруг пронзительно-остро ощутила, что в соседней комнате кто-то есть. По спине скользнул холодок дурного предчувствия, но мошенница тут же разозлилась себя на эти глупые чувства, решительно толкнула дверь и шагнула через порог.
– Вы?.. – ахнула она, но тут же опомнилась и исправилась: – Вы кто такой? Что вы здесь делаете?!
Стеван Шешель, следователь следственного комитета города Беряна, на мгновение прекратил обыскивать шкафы и тумбочки, бросил на Чаргеноценивающий взгляд через плечо. В своём сером костюме, белобрысый, он очень походил на местного уроженца, и если бы онане знала этого человека, точно приняла бы за регидонца.
– Весёлая вдова? – кривовато усмехнулся господин Сыщик. – Только без воплей.
– Вдова? Да что такое вообще… – Чарасделала несколько шагов к следователюи снова замерла, потому что заметила ноги лежащего на полу тела, которое до сих пор скрывала от неё длиннаяскатерть круглого обеденного стола. – Это вы его?.. – пробормотала потерянно, подходя ещё ближе.
Ралевич лежал навзничь, раскинув руки и пялясь в потолок остекленевшим взглядом. Полы расстёгнутого пиджака раскинулись, открывая густо залитую кровью рубашку. Из груди трупаторчала рукоять ножа. Кажется, для бумаг.
– Не люблю присваивать чужие подвиги, так что и хотелось бы, но – нет. А не вы ли?..
Чара мотнула головой, не в силах отвести взгляд от покойника.
Ощущение было до безумия странным. Всего несколько часов назад она разговаривала с этим человеком, мысленно ругала, питала искреннее отвращение и даже прикидывала, как можно быстро и надёжно отправить его к богам. Но ведь это было не всерьёз! Да, он неприятный, даже противный, и наверняка совсем не порядочный, но… за что его понадобилось убивать?!
Вид мертвецавселил страх. Не перед ним самим, а перед тем, кто это сделал, и причиной, по которой Ралевича убили. Точно ведь влез в какие-то тёмные дела, и как бы те, кто это сделал, не попытались добраться до… как Шешель сказал, весёлой вдовы?
Следом за страхом шла досада, лёгкая жалость и странное чувство неловкости. Как будто она сказала про мужа какую-то гадость, неприятную ему и не предназначенную для его ушей, а он случайно услышал.
