Столица Мальты исторически возникла на скалистом побережье – сама природа оберегает эту землю от врага: даже войско Сулеймана Великолепного в 1565 году вынуждено снять осаду Валлетты, поскольку береговая линия сильно изрезана, и фьорды, надежно защищая местный порт, представляют опасность даже для крупных судов. На вершине скалы раскинулась крепость, пушки и неприступные отвесные стены оберегают ее также и от нападений со стороны суши. Форт Сант-Анджело, форт Эмануеле и форт Сант-Эльмо (который первым показывается на горизонте путешественникам, прибывающим с моря) впечатляют Меризи своей грандиозностью и многое дают понять о строгости нравов и соблюдении порядка, предусмотренного могущественным Орденом.
На Мальте все складывается для Караваджо как нельзя лучше: здесь его величают «новым Апеллесом». Однако им движет не только стремление заполучить важные заказы и желание побыть какое-то время в уединении и спокойствии, совсем наоборот. Меризи жаждет стать кавалером Мальтийского ордена – обычно этот престижный титул полагался представителям знатных родов. Вступить в узкий круг избранных означает подняться по социальной лестнице – это давняя мечта Караваджо. Кроме того, Мальтийский орден предоставляет его обладателям особый иммунитет – для Меризи это значило бы отмену приговора по делу Томассони. И вот опять судьбу художника решает Костанца Сфорца Колонна: в Неаполь прибывает мальтийская флотилия, возглавляемая ее сыном Фабрицио Сфорца; Караваджо сопровождают до самого острова. Тем временем маркиза уже подготовила почву на Мальте: художника ожидает теплый прием Алофа де Виньякура, Великого магистра Ордена госпитальеров.
Виньякур, человек амбициозный и богатый, считает, что Валлетта должна стать роскошной и современной столицей, ни в чем не уступающей Риму. Вот уже несколько месяцев он ищет на полуострове художника, способного заняться декором строящегося кафедрального собора, однако ему никак не удается заручиться необходимым разрешением. И вот, по счастливому стечению обстоятельств, на Мальту прибывает Караваджо – восходящая звезда итальянской живописи, заставившая о себе говорить всю Европу. Виньякур не может упустить такой шанс – Меризи способен стать тем волшебным ключом, который превратит остров в настоящий храм искусства. Человек, проделавший путь от простого подмастерья до художника на службе у кардинала, имеющий при этом славу беглого преступника, – это самая что ни на есть подходящая кандидатура на роль придворного живописца. Сначала эта роль пришлась по вкусу Меризи, но в какой-то момент он начинает чувствовать себя тесно в этих рамках.
Виньякур делает все необходимое для принятия Караваджо в Орден: поскольку тот не принадлежит от рождения к благородному сословию, в папскую канцелярию отправлены все требующиеся документы, включая личное письмо Павлу V, где подробно описана деликатная ситуация Меризи. Имя художника не упоминается напрямую в переписке, однако очевидно, что речь идет именно о нем – о «кандидате, запятнавшем себя убийством во время уличной драки». Вероятность добиться от папы согласия была крайне мала, и тем не менее утвердительный ответ был получен. Караваджо воспринял согласие понтифика как знак того, что в его жизни наметились перемены к лучшему, возможно, в Апостольском дворце ему готовится прощение.
Жизнь Меризи на Мальте была спокойной и размеренной, но он не оставляет мечту вернуться в Рим, даже когда работает над самым масштабным своим проектом.
Казнь по всем правилам
Великий магистр распорядился о строительстве рядом с собором Валлетты Оратория, посвященного св. Иоанну Крестителю, покровителю Мальтийского ордена. Здание молитвенного дома планируется построить прямо над криптой, в которой похоронены рыцари, – это важное место, где происходят официальные собрания, а также проводятся судебные процессы с участием кавалеров ордена.
В 1608 году здание только что построено, предстоит оформление интерьера. Караваджо поручают выполнение сцены «Обезглавливание Иоанна Крестителя», которая должна занять всю дальнюю стену салона размером пять метров в длину и четыре метра в высоту. Художнику никогда не приходилось расписывать такую большую поверхность. Это очередной вызов, который Меризи охотно принимает. Он располагает временем, чтобы тщательно выстроить композицию сцены, которую интерпретирует в новаторском ключе (см. рис. 23). Это единственный пример, когда Караваджо помещает на заднем плане в качестве сценографии большое архитектурное сооружение. В «Мученичестве Святого Матфея» изначально фигурировала в качестве декораций храмовая постройка, но впоследствии автор отказался от этой идеи. В данном случае Караваджо помещает в левой части изображения огромную арку, вход в которую перегорожен решеткой – арка ведет во внутренний двор мальтийской тюрьмы, где, согласно сюжету, Иоанна Крестителя содержали в качестве узника, привязав веревкой к стене. Художник не подозревал, что ему самому вскоре придется переступить порог этой тюрьмы. На картине палач только что вывел святого из темницы и совершил над ним казнь – вонзил Предтече меч в горло. Иоанн лежит бездыханный на земле, руки его связаны за спиной; убийца, склонившись над телом, пытается отрезать голову кинжалом – еще немного, и он довершит начатое и отдаст голову служанке Иродиады, которая уже приготовила для этого бронзовый поднос. Иоанну в буквальном смысле перерезали горло, и кровь под давлением сонной артерии брызнула на землю. Художник использует струю крови, чтобы поставить автограф на изображении – f. Michel Ang, где f значит fra, то есть член братства – титул, которым себя именовали мальтийские рыцари. Меризи не преминул воспользоваться возможностью обозначить на картине свой новый социальный статус, которым очень гордится. Это – путь к его политической реабилитации.
В данной масштабной сцене Караваджо как никогда прежде развивает тему мрачного религиозного обряда. Как и во многих алтарных композициях, созданных им ранее, клочок земли, на котором стоят персонажи, расположен под углом, имитируя наклон театральных подмостков. Задний фон отличается простором и глубиной – он похож на кулисы, из-за которых выходят персонажи. Из окна двое узников наблюдают за расправой, при этом создается ощущение, что за стеной тюрьмы существует второй план изображения. Человек, попадающий в Ораторий через главный вход, видит это полотно на противоположной стене и воспринимает изображаемое как театральную сцену, на которой по воле режиссера разворачивается жестокая драма. На картине лишь один персонаж – пожилая дама – испытывает эмоции при виде крови, хватаясь за голову и закрывая глаза. Впрочем, этот жест больше похож на медитацию, чем на выражение ужаса перед содеянным. Остальные герои поражают жестокостью и цинизмом – они заботятся лишь о четком исполнении данного им поручения: палач навалился всем телом, чтобы аккуратнее отрезать голову, а его помощник жестом указывает на блюдо, куда ее нужно положить, чтобы все было сделано по правилам.
Как и десять лет назад, перед художником стоит задача изобразить мучения святого, но на этот раз он предпочитает не акцентировать внимание на сильных эмоциях – безразличие персонажей поистине обескураживает. Бездыханное тело святого, лежащее на земле, – это отголоски публичных сцен казни, которые Караваджо не раз наблюдал в Риме на мосту Св. Ангела. На лице Иоанна мы читаем смирение и спокойную уверенность – скоро он предстанет перед Богом.
Произведение поместили в Ораторий в 1608 году в День св. Иоанна, но Караваджо не довелось присутствовать на церемонии. Художник не успел получить должной благодарности за великолепный шедевр, созданный для Ордена: по велению Великого магистра за два дня до этого торжественного события Меризи был арестован. Для него вновь началась черная полоса.
Метод «экономии»
Творчество Караваджо существует в непосредственной связи с его жизненными событиями – не столько в плане тем и сюжетов картин, которые всегда в той или иной мере являются проекцией реального опыта и бурного характера художника, сколько в плане техники и манеры исполнения, которые также видоизменяются в зависимости от ситуаций, в которые он попадает. Находясь в бегах, Караваджо сталкивается с недостатком времени и ощущением шаткости своего положения. В таких картинах, как «Семь деяний милосердия» и «Мученичество Святого Урсулы» он развивает технику, оформившуюся еще в римский период творчества.
