Перед нами столкновение двух поколений, двух стилей, двух образцов святости: первый, чувственный, представлен Мадонной, находящейся на переднем плане, второй же, созерцательный – святой Анной. Караваджо бесконечно далек от идеалов прошлого, когда Мазолино и Леонардо изображали Анну энергичной женщиной, проявляющей любовь и заботу по отношению к дочери и внуку. Здесь действие сосредоточено вокруг молодой матери, которая уверенно и элегантно уничтожает странную змею. Перед нами рептилия особой породы, которая водится в Лацио, в старину она имела дурную славу: считалось, что эта змея высасывает молоко из вымени коров. Таким образом, Марией руководит материнский инстинкт – защитить свое чадо. Караваджо переносит в антураж римских улиц известную библейскую сцену, которая упоминается в канун Пасхи, когда перед Воскресением Христовым на литургии перечисляются все основные события Ветхого Завета. После инцидента с грехопадением змей-искуситель обречен на погибель: он будет раздавлен ногой матери. Караваджо воспроизводит эту сцену настолько реалистично, что заставляет верующих вздрогнуть при ее виде.
Реалистический эффект доведен до крайности в другом произведении Меризи, которое «превзошло все прочие в красоте и непотребстве» и грозило бы художнику тюрьмой, если бы ему не нужно было срочно покинуть Рим накануне официальной презентации.
Дом-мастерская Караваджо
Информацию о доме, где жил Караваджо в Риме, мы в очередной раз черпаем из хроники судебного дела. В ночь с 31 августа на 1 сентября 1605 года художник разбивает камнем окно Пруденции Бруни, та в ответ подает на нерадивого жильца в суд, показывая в участке, что выселила его пару дней назад за полугодовую задержку квартплаты. При официальном выселении дама заручилась разрешением судебного пристава о конфискации всего имущества Меризи, находившегося в квартире, в качестве компенсации за неуплату аренды и за пробоины в потолке. Караваджо как раз только вернулся в Рим, чтобы заключить мир с нотариусом Мариано Паскуалони, на которого совершил нападение 29 июля и потому вынужден был какое-то время скрываться. Когда художник понимает, что не может получить доступ к своим личным вещам, конфискованным в пользу Бруни, его гневу нет предела. Результат – выбитые окна и поломанные ставни.
Это на первый взгляд ничем не примечательное дело – кладезь важных сведений, которые позволяют реконструировать творческий путь Меризи.
После продолжительного пребывания при дворе кардинала дель Монте, в 1604 году Караваджо решает переехать в собственное жилье – он снимает дом в том же районе, в переулке Сан Биаджо, куда перебирается вместе со своим слугой Франческо Бонери. Владелица квартиры, Пруденция Бруни – вдова Бонифачо Синибальди, кожевенника из Сант-Агостино; здание располагается позади Палаццо Фиренце, резиденции тосканского посла, которая также находится в ведении кардинала дель Монте. Художник решает не покидать полюбившийся ему район – он привык жить и работать неподалеку от переулка Сан-Бьаджо (ныне переулок Дивино Аморе, 19, см. рис. ниже), в двух шагах от виа делла Скрофа, возле входа в Ортаччо. Здесь Меризи окружает привычная публика – художники, богатые заказчики и проститутки, его неизменные натурщицы.
Заключая договор аренды, Караваджо указывает одно важное требование: «потолок до середины залы должен быть разобран», несмотря на недавно проведенные ремонтные работы. Бруни соглашается при условии, что по истечении срока аренды жилец приведет помещение в надлежащий вид. Квартира состоит из трех комнат, расположенных на одном этаже; на верхнем уровне находятся чердачные помещения. Караваджо заставляет разобрать часть междуэтажного перекрытия, потому что ему необходимо пространство с высокими потолками, чтобы создавать огромные алтарные композиции. Кроме того, за счет этого помещение получает дополнительное освещение благодаря небольшому окну, расположенному в верхней части (его и в наши дни можно различить на фасаде здания): оттуда поступает поток света, который художник воспроизводит на холсте – характерная черта картин этого периода.
Вполне вероятно, что именно в этой квартире Караваджо работал над картиной «Смерть Марии» (см. рис. 20), созданной по заказу Лаэрте Керубини, у которого несколько лет назад Бруни купила здание. Скорее всего, Керубини и посоветовал художнику снять эти апартаменты. Полотно, написанное в период с 1604 по 1606 год, достигает в высоту более трех с половиной метров. В верхней его части можно наблюдать декоративный потолок (редкая деталь для Караваджо), к которому подвешена красная ширма; свет, падающий на апостолов и Мадонну и контрастирующий с темнотой в глубине картины, соответствует реальному освещению, которое достигалось в мастерской художника благодаря маленькому окошку под крышей.
Дом Караваджо. Нынешняя Виа Дивино Аморе, 19. Здесь художник жил в период с 1604 по 1605 год. Вверху видно окно, из которого в помещение поступал поток света, отраженный в картинах «Мадонна ди Лорето» и «Мадонна Палафреньери».
Такого же рода предположения логично сделать относительно картины «Мадонна ди Лорето», это второе крупное полотно, реализованное в 1604–1605 годах.
Должно быть, именно на эти шедевры претендовала Пруденция Бруни при конфискации имущества Караваджо. Из описи, составленной судебными приставами, следует, что в квартире находилось целых десять картин, в том числе «три масштабные работы» и несколько набросков.
Конфискация неслучайно произведена на следующий день после нападения на нотариуса – Караваджо еще не успел покинуть город и скрывается в Палаццо Мадама. Спустя несколько дней художник бежит в Геную, и Пруденция не может упустить такую возможность – завладеть произведениями, оставленными в мастерской, ценность которых, безусловно, значительно превышает долг за аренду. Имущество Меризи странным образом оценили всего лишь в 80 скудо, часть которых должна была пойти в счет уплаты долга (22 с половиной скудо), другая же часть – на восстановление потолка.
Помимо картин в описи числятся и другие интересные предметы, многие из которых нашли отражение на картинах художника: «Бокалы, графины, бутылки, оплетенные соломой (…) кувшин для воды, две табуретки, (…), гитара, скрипка, кинжал, пара подвесок, (…), две шпаги, два кинжала (…), раскладная кровать для прислуги (…), большое зеркало, зерцальный щит» и огромное количество тряпья, панталоны, старый камзол, матрас, покрывало. Это напоминает инвентаризацию объектов, из которых складываются декорации полотен Караваджо. Он хранит эти вещи многие годы, зерцальный щит на картине «Марфа и Магдалина», скрипка на полотне «Амур-победитель» – на этом список не заканчивается. Мы узнаем прозрачный кувшин с миром из «Кающейся Магдалины», графин с цветами из «Мальчика, укушенного ящерицей», табуретки, на которых сидят молодые товарищи св. Матфея.
В помещении размером всего несколько квадратных метров художник хранит целый арсенал оружия: три кинжала, две шпаги, нож, щит круглой формы. С этим оружием он прогуливается по Риму, оно же является атрибутом его героев – молодого человека в «Гадалке», новообращенного христианина в «Мученичестве» и юноши из «Призвания Святого Матфея». В подвесках узнаются серьги Магдалины и Юдифи, отрубающей голову Олоферна – точь-в-точь такие же жемчужины, связанные темной тканью. Что же касается «тряпья» из деревянных сундуков – оно трансформируется в одежды паломников, палачей и бродяг и прочих персонажей. Приставам, составлявшим опись этого имущества, обиталище Караваджо, должно быть, напоминало скорее склад театральных декораций, нежели приют знаменитого художника.
Опись предметов, найденных в доме Караваджо при конфискации 26 августа 1605 года
Во-первых, сервант из дерева с тремя певчими птицами в рамке, внутри – одиннадцать предметов из стекла, то есть бокалы;
