— Что он сделал, мистер Уэллер? — полюбопытствовал мистер Пиквик.

— Не хочет начать, сэр, — отвечал мистер Уэллер. — Он знает, что я не мастер объясняться по таким особенным делам, и, однако, стоит и глазеет на меня, как я тут сижу, отнимаю ваше драгоценное время и из себя делаю регулярное зрелище. Нет чтобы помочь мне хоть одним словечком! Это не сыновнее поведение, Сэмивел, — добавил мистер Уэллер, вытирая лоб, — совсем даже не сыновнее.

— Вы сказали, что говорить будете вы, — возразил Сэм. — Откуда же мне знать, что вы сплоховали в самом начале?

— Ты должен был видеть, что я не могу, сняться с места, — перебил отец. — Я сбился с дороги и наткнулся на забор, и всякие неприятности со мной происходят, а ты даже не хочешь протянуть мне руку помощи. Мне стыдно за тебя, Сэмивел.

— Дело в том, сэр, — начал Сэм, слегка поклонившись, — что родитель получил деньги…

— Очень хорошо, Сэмивел, очень хорошо! — одобрил мистер Уэллер, кивая с довольным видом. — Я не хотел тебя бранить, Сэмми. Очень хорошо. С этого и нужно начинать. Прямо к делу. Прекрасно, Сэмивел!

В знак полного своего удовлетворения мистер Уэллер кивнул несчетное число раз и в позе внимательного слушателя ждал, чтобы Сэм продолжал речь.

— Присядьте-ка, Сэм, — сказал мистер Пиквик, убедившись, в что визит протянется дольше, чем он предполагал.

Сэм снова поклонился и сел. Поймав на себе взгляд отца, он продолжал:

— Родитель, сэр, получил пятьсот тридцать фунтов.

— В пониженных консолях, — вполголоса присовокупил мистер Уэллер-старший.

— Не все ли равно — в пониженных консолях или как-нибудь иначе? — возразил Сэм. — Получено пятьсот тридцать фунтов, да?

— Правильно, Сэмивел, — подтвердил мистер Уэллер.

— К этой сумме он прибавил то, что получил за дом и торговое дело…

— Арендные права, фирма, инвентарь, обстановка, — вставил мистер Уэллер.

— И всего получилось тысяча сто восемьдесят фунтов, — продолжал Сэм.

— Вот как! — сказал мистер Пиквик. — Я очень рад. Поздравляю вас, мистер Уэллер, с такой удачей.

— Подождите минутку, сэр, — возразил мистер Уэллер, умоляюще поднимая руку. — Продолжай, Сэмивел.

— Эти-вот самые деньги, — нерешительно заговорил Сэм, — он хочет положить в какое-нибудь надежное место, и я тоже этого хочу, потому что, останься они у него, он их будет раздавать взаймы, или поместит капитал в лошадей, или потеряет бумажник, — словом, что-нибудь выкинет.

— Очень хорошо, Сэмивел, — одобрительно заметил мистер Уэллер, словно Сэм воспевал его осторожность и предусмотрительность. — Очень хорошо.

— И по этим самым причинам, — продолжал Сэм, нервически теребя поля своей шляпы, — по этим самым причинам он и взял сегодня все деньги и пришел сюда вместе со мной, чтобы сказать, или нет, предложить, или, иначе говоря…

— Сказать, что деньги эти мне ни к чему! — нетерпеливо перебил мистер Уэллер. — Я регулярно езжу с каретой, и мне негде их прятать, и, стало быть, придется платить кондуктору, чтобы он о них позаботился, или положить в одну из сумок на стенке кареты, а это будет соблазн для внутренних пассажиров. Если вы их припрячете для меня, сэр, я вам буду премного благодарен. Может быть, — добавил мистер Уэллер, наклонясь к мистеру Пиквику и шепча ему на ухо, — может быть, они вам понадобятся на расходы по этому-вот присуждению. А я вам одно скажу: держите их у себя, пока я за ними не приду!

С этими словами мистер Уэллер сунул бумажник в руки мистеру Пиквику, схватил шляпу и выбежал из комнаты с проворством, удивительным для такого тучного субъекта.

— Остановите его, Сэм! — с беспокойством воскликнул мистер Пиквик. — Догоните его, сейчас же приведите назад! Мистер Уэллер, постойте, вернитесь!

Сэм понял, что приказание хозяина должно быть исполнено. Схватив за рукав отца, спускавшегося по лестнице, он потащил его назад.

— Мой добрый друг, — сказал мистер Пиквик, беря за руку старика, — ваше доверие трогает меня, но я очень смущен.

— Не о чем беспокоиться, сэр, — упрямо отвечал мистер Уэллер.

— Уверяю вас, мой добрый друг, денег у меня больше, чем мне нужно, гораздо больше, чем успеет истратить человек моих лет.

— Никто не знает, сколько он может истратить, если сначала не попробует, — заметил мистер Уэллер.

— Быть может, вы правы, — отвечал мистер Пиквик, — но так как у меня нет желания проделывать такие опыты, то вряд ли мне грозит нищета. Очень прошу вас, мистер Уэллер, возьмите эти деньги.

— Очень хорошо! — мрачно сказал мистер Уэллер. — Сэмми, запомни мои слова: я выкину какую-нибудь отчаянную штуку с этими-вот деньгами — отчаянную!

— Лучше не надо, — отозвался Сэм.

Мистер Уэллер призадумался, а затем, решительно застегнув сюртук, объявил:

— Я буду держать заставу.

— Что такое? — вскричал Сэм.

— Заставу! — повторил мистер Уэллер сквозь стиснутые зубы. — Буду держать заставу. Можешь попрощаться с отцом, Сэмивел. Остаток своих дней я посвящу заставе.

Эта угроза была столь ужасна, а мистер Уэллер, по-видимому твердо решивший привести ее в исполнение, был так глубоко задет отказом мистера Пиквика, что сей джентльмен после недолгих размышлений сказал ему:

— Хорошо, мистер Уэллер, я оставлю у себя деньги. Надеюсь, мне удастся пристроить их значительно лучше, чем это сделали бы вы.

— Совершенно верно, сущая правда! — просияв, воскликнул мистер Уэллер. — Конечно, вы их пристроите, сэр.

— Не будем больше говорить об этом, — сказал мистер Пиквик, запирая бумажник в письменный стол. — Я вам глубоко признателен, мой добрый друг. Присаживайтесь. Я хочу с вами посоветоваться.

Тихий смех, вызванный блестящим успехом визита и не только исказивший физиономию мастера Уэллера, но и сотрясавший его туловище, руки и ноги, пока мистер Пиквик прятал бумажник, мгновенно уступил место величавой серьезности, когда он услышал эти слова.

— Сэм, пожалуйста, выйдите на несколько минут, — сказал мистер Пиквик.

Сэм немедленно удалился.

Мистер Уэллер принял необычайно глубокомысленный вид и был весьма изумлен, когда мистер Пиквик начал речь такими словами:

— Вы, кажется, не сторонник брака, мистер Уэллер?

Мистер Уэллер покачал головой. Он не мог выговорить ни слова: смутная догадка, что какой-то коварной вдове удалось завладеть мистером Пиквиком, сковала ему язык.

— Может быть, вы случайно заметили молодую девушку там, внизу, когда пришли сюда вместе с вашим сыном? — осведомился мистер Пиквик.

— Да. Я заметил молодую девушку, — лаконически ответил мистер Урллер.

— Какого вы о ней мнения? Скажите откровенно, мистер Урллер, какого вы о ней мнения?

— Мне она показалась пухленькой, и фигура аккуратная, — критическим тоном сообщил мистер Урллер.

— Совершенно верно, — сказал мистер Пиквик. — Совершенно верно. А что вы скажете о ее манерах?

— Очень приятные, — отвечал мистер Урллер. — Очень приятные и соответственные.

Точный смысл, вложенный мистером Уэллером в это последнее прилагательное, остался невыясненным, но, судя по тону, оно выражало благоприятный отзыв, и мистер Пиквик был вполне удовлетворен, словно получил исчерпывающий ответ.

— Я принимаю в ней большое участие, мистер Уэллер, — сказал мистер Пиквик.

Мистер Уэллер кашлянул.

— Я хочу сказать, что принимаю участие в ее судьбе, — продолжал мистер Пиквик. — Мне хочется, чтобы она была счастлива и обеспечена, понимаете?

— Прекрасно понимаю, — отвечал мистер Уэллер, решительно ничего не понимавший.

— Эта молодая особа, — сказал мистер Пиквик, — привязана к вашему сыну.

— К Сэмивелу Веллеру! — вскрикнул родитель.

— Да, — подтвердил Пиквик.

— Это натурально, — подумав, промолвил мистер Урллер, — натурально, но небезопасно. Пусть Сэм остерегается.

— Что вы хотите этим сказать? — спросил мистер Пиквик.

— Пусть остерегается, как бы чего-нибудь ей не сболтнуть, — пояснил мистер Уэллер. — Как-нибудь в простоте душевной скажет словечко, а потом, чего доброго, пожалуйте в суд за то, что нарушил брачное обещание. От них не убережешься, мистер Пиквик, если уж они имеют на вас виды. И не угадаешь, что у них на уме, а пока сидишь да раздумываешь — они тебя и сцапают. Я и сам женился в первый раз, сэр, и от этой самой уловки произошел Сэм.