— Есть такой Чарли Пайгрев, сын герцога, — сказала она. — Ты знаешь Чарли?

И она заглянула в лицо Стирфорту.

— Немного знаю, — сказал Стирфорт.

— Вот это человек! Вот это усы! А что касается до ног Чарли, то если бы только они были одна другой под стать, — а это не так! — равных им не найти. Но хотите — верьте, хотите — не верьте, а он попробовал обойтись без меня — хоть служит в лейб-гвардии!

— Да он сумасшедший! — сказал Стирфорт.

— Похоже на то. Но сумасшедший он или нет, такую попытку он сделал, — заявила мисс Моучер. — Вы только подумайте: он отправляется в парфюмерный магазин и требует флакон Мадагаскарской жидкости.

— Чарли? — спросил Стирфорт.

— Да, Чарли. Но у них нет никакой Мадагаскарской жидкости.

— А зачем она? Ее пьют? — осведомился Стирфорт.

— Пьют! — повторила мисс Моучер и прервала свою работу, чтобы хлопнуть его по щеке. — Для ухода за усами, и ты это знаешь! Там, в лавке, была женщина, пожилая особа, ну, прямо настоящая мегера, которая даже названья этого снадобья не знала. «Прошу прощенья, сэр, — говорит Чарли эта мегера, — уж не… не румяна ли это?» — «Румяна! — говорит Чарли. — А как вы думаете — такая и сякая и всякие неподобающие слова, — зачем мне нужны румяна?» — «Прошу прощенья, не обижайтесь, сэр, — говорит мегера, — это снадобье у нас часто требуют и называют то так, то этак. Вот я и думала, что, может, и вы его спрашиваете». — Не переставая усердно заниматься шевелюрой Стирфорта, мисс Моучер продолжала: — Вот тебе, дитя мое, еще один пример, как можно валять дурака. Я и сама в этом замешана, мой мальчик. Много ли, мало ли — неважно. Молчок!

— В чем вы замешаны? Торгуете румянами? — спросил Стирфорт.

— А ты прикинь то да се, мой миленький ученичок, помножь на секреты торговли, и произведение даст тебе нужный итог! — ответила мисс Моучер, трогая себя за нос. — Ну, что ж, я тоже стараюсь как могу. Есть, скажем, одна вдовствующая особа. Она называет румяна — бальзам для губ! Другая — перчатками, та — блузкой, Эта — веером. А я называю как им будет угодно. Ну вот, я и достаю то, что им требуется! Но друг перед другом мы храним это в такой тайне, что они скорей будут румяниться в присутствии своих гостей, чем у меня на глазах. Скажем, я к ним прихожу, слой румян у них на лице толщиной в палец, а они меня спрашивают: «Как я выгляжу, Моучер? Не очень ли я бледна?» Ха-ха-ха! Разве это не значит потешаться и валять дурака, мой юный друг?

Никогда в своей жизни я не видел ничего похожего на мисс Моучер, которая от всей души потешалась, стоя на обеденном столе, и усердно натирала темя Стирфорта, подмигивая при этом мне поверх его головы.

— Ах! Этаких вещей в здешних краях не требуется. Ну вот я и опять разболталась. Я не видела ни одной хорошенькой женщины, Джемми, с тех пор как приехала сюда.

— В самом деле? — осведомился Стирфорт.

— Даже призрака ее не видела, — подтвердила мисс Моучер.

— А мы могли бы ей показать не призрак, а женщину во плоти, не так ли, Маргаритка? — сказал Стирфорт, подмигивая мне.

— Несомненно, — сказал я.

— Да ну? — воскликнула коротышка, зорко взглянув на меня и затем на Стирфорта. — Вот как?

Первое восклицание звучало как вопрос, адресованный нам обоим, а второе, как вопрос, обращенный только к Стирфорту. Не получив ответа ни на первый вопрос, ни на второй, она продолжала возиться с его прической, склонив голову набок и возведя один глаз к потолку, словно ожидая, что найдет ответ там, да к тому же незамедлительно.

— Ваша сестра, мистер Копперфилд? — воскликнула она после паузы, все еще глядя на потолок. — А?

— Нет! — сказал Стирфорт, прежде чем я успел ответить. — Ничуть не бывало. Напротив, мистер Копперфилд, если я не ошибаюсь, был сам к ней весьма неравнодушен.

— А теперь-то как? — спросила мисс Моучер. — Он что, ветреник? Какой срам! Пил нектар с каждого цветка и менялся каждый час, пока Полли его страсть не утолила? Ее зовут Полли?

Этот вопрос она задала так стремительно и так буравила меня взглядом, что на миг мне стало не по себе.

— Нет, мисс Моучер, ее зовут Эмли.

— О! — воскликнула она тем же тоном. — Вот оно как! Ну что я за трещотка! Правда, я болтушка, мистер Копперфилд?

Тон ее и взгляд не понравились мне, показавшись не соответствующими предмету разговора. И я сказал более сухо, чем кто-либо из нас троих говорил до сих пор:

— Она так же достойна уважения, как и красива. И она помолвлена с прекрасным человеком из ее же круга. Я восхищаюсь ее красотой, но не меньше почитаю ее за скромность.

— Хорошо сказано! — воскликнул Стирфорт. — Слушайте, слушайте! А теперь, Маргаритка, я удовлетворю любопытство этой крохотной Фатимы,[56] чтобы она не строила никаких догадок. Мисс Моучер, эта особа не то состоит в ученицах, не то служит в портняжной мастерской и галантерейной лавке «Омер и Джорем», здесь, в городе. Запомнили? Омер и Джорем. Она дала обещание своему кузену выйти за него замуж, об этом обещании упомянул мой друг… Имя кузена — Хэм, фамилия — Пегготи, работает на судостроительной верфи здесь же, в этом городе. Живет она у своего родственника. Имя неизвестно, фамилия — Пегготи, занятие — морской промысел, также в этом городе. Она самая очаровательная маленькая фея во всем мире. Я восхищаюсь ею, как восхищается и мой друг. Если бы меня не заподозрили в том, что я хочу умалить достоинства ее суженого, — а это не понравилось бы моему другу, — я мог бы добавить, что, по моему мнению, она себя губит и должна искать кого-нибудь получше, так как, честное слово, рождена быть леди!

Эти слова, сказанные медленно и раздельно, мисс Моучер слушала, склонив голову набок и возведя глаз к потолку, словно она все еще ждала, что оттуда последует ответ. Когда Стирфорт замолк, она моментально оживилась и затрещала опять.

— О! Так вот в чем дело! — воскликнула она, подстригая бачки Стирфорта ножницами, которые без устали порхали вокруг его головы. — Прекрасно! Очень хорошо! Прямо роман! И он должен кончиться так: «И тут они зажили счастливо». Не правда ли? Решительно как в игре в фанты! Я люблю мою милочку на букву «Э» потому что она подобна Эльфу. Я ненавижу себя на букву «Э» потому что я эгоист и хочу ее похитить. Я надеюсь покорить ее своей элегантностью и напоить любовным эликсиром! Разгадка: ее зовут Эмли! Ха-ха-ха! Правда, я болтушка, мистер Копперфилд?

Тут она хитро поглядела на меня, но, не дожидаясь ответа, перевела дыхание и продолжала:

— Ну, вот! Если какой-нибудь повеса был когда-нибудь безупречно подстрижен и причесан, то это ты, Стирфорт! Я знаю твою голову, как свою собственную. Ты слышишь меня, дорогой мой? Я твою голову знаю! — Тут она заглянула ему в лицо. — А теперь ты свободен, Джемми, как говорят в суде. Если мистер Копперфилд сядет на этот стул, я займись им.

— Что вы на это скажете, Маргаритка? — засмеялся Стирфорт, вставая со стула. — Хотите привести себя в порядок?

— Благодарю вас, мисс Моучер, не сегодня.

— Не говорите так решительно, — сказала мисс Моучер, окидывая меня взглядом мастера своего дела. — Не подправить ли брови?

— Благодарю, в другой раз.

— Их надо вытянуть на четверть дюйма к вискам. Не пройдет и двух недель, как мы этого добьемся, — сказала мисс Моучер.

— Нет, благодарю вас. Не сейчас.

— А как насчет хохолка? Нет? Тогда давайте попробуем сделать вам бачки. Садитесь!

Снова я отказался, но покраснел, ибо она коснулась слабого моего места. Тут мисс Моучер пришла к заключению, что в настоящее время я действительно не расположен приукрасить себя с помощью ее искусства и сегодня воспротивлюсь соблазнам флакона, которым она потрясала для вящей убедительности; заявив, что можно отложить это дело на несколько дней, она попросила меня дать ей руку, дабы она могла спуститься со своего возвышения. Благодаря моей помощи она легко соскочила со стола и начала подвязывать ленты своей шляпки под двойным подбородком.