Слышится хихиканье и аплодисменты, но мистер Мелл так бледен, что мгновенно воцаряется тишина, а один из учеников, собравшийся за его спиной снова изобразить его мать, передумывает и делает вид, будто ему нужно очинить перо.

— Если вы думаете, Стирфорт, что мне неизвестно о вашем влиянии на них, — тут мистер Мелл кладет мне на голову руку, сам того не замечая, как мне кажется, — или что я не видел, как вы всего несколько минут назад подбивали малышей на разные наглые выходки против меня, то вы ошибаетесь.

— Я вообще о вас не думаю, — не стоит труда, — а потому и не могу ошибаться, — холодно отвечает Стирфорт.

— И если вы пользуетесь здесь своим положением фаворита, — губы у мистера Мелла начинают дрожать, — чтобы оскорблять джентльмена…

— Джентльмена? А где он? — перебивает Стирфорт. Тут кто-то восклицает:

— Стыдно, Стирфорт! Очень нехорошо!

Это кричит Трэдлс. Немедленно мистер Мелл приказывает ему замолчать.

— …оскорблять, сэр, того, кому в жизни не повезло и кто не причинил вам ни малейшей обиды… Вы уже не ребенок и достаточно умны, чтобы понять и этого не делать… — губы мистера Мелла дрожат все больше, — значит, вы поступаете низко и подло… Можете сесть или стоять, как вам будет угодно. Копперфилд, продолжайте.

— Погоди, Копперфилд, — говорит Стирфорт, выходя на середину комнаты, — погоди… Вот что я вам скажу, мистер Мелл, раз и навсегда: вы осмеливаетесь называть меня низким и подлым, но вы-то сами — наглый нищий! Нищим вы были всегда, вы это знаете, но теперь оказывается, что вы наглый нищий!

Собирался ли он ударить мистера Мелла, или мистер Мелл — его, а может быть, у обоих было такое намерение — не знаю, но я вижу, как все каменеют, и вдруг среди нас появляется мистер Крикл рядом с Тангеем, а в дверь заглядывают испуганные миссис и мисс Крикл. Мистер Мелл облокачивается на пюпитр, закрывает лицо руками и сидит неподвижно.

— Мистер Мелл! — произносит мистер Крикл, хватая его за плечо, и сипенье мистера Крикла слышно столь отчетливо, что Тангею нет нужды повторять его слова: — Мистер Мелл, надеюсь, вы не забылись?

— Нет, сэр… нет, — говорит учитель, открывая лицо, покачивая головой и судорожно потирая руки. — Нет, сэр… нет. Я опомнился, я… нет, я не забылся, сэр. Я опомнился, я… я бы хотел только, чтобы вы пораньше вспомнили обо мне, мистер Крикл. Это, — это было бы более великодушно, более справедливо, сэр. Это избавило бы меня, сэр, от многого…

Мистер Крикл, не спуская глаз с мистера Мелла, опирается рукой на плечо Тангея, ставит ногу на скамейку и усаживается на пюпитр. Бросив с этого трона суровый взгляд на мистера Мелла, который, все еще в страшном возбуждении, качает головой и потирает руки, мистер Крикл поворачивается к Стирфорту и говорит:

— Раз он не снисходит до объяснений, может быть, вы, сэр, скажете, что это все значит?

Сначала Стирфорт уклоняется от ответа, гневно и пренебрежительно смотрит на своего противника и молчит. Помню, даже в этот момент я не мог не подумать о том, какая благородная у него осанка и каким неказистым и простоватым кажется по сравнению с ним мистер Мелл.

— Что он подразумевал, когда говорил о фаворитах? — произносит, наконец, Стирфорт.

— О фаворитах?! — повторяет мистер Крикл, и вены у него на лбу сразу вздуваются. — Кто говорил о фаворитах?

— Он! — произносит Стирфорт.

— Объясните, сэр, что вы под этим подразумевали? — раздраженно спрашивает мистер Крикл, поворачиваясь к своему помощнику.

— Я подразумевал, мистер Крикл, то, что сказал, а именно, что никто из ваших учеников не имеет права пользоваться своим положением фаворита, чтобы унижать меня, — тихо говорит мистер Мелл.

— Унижать вас?! — сипит мистер Крикл. — Бог ты мой! Но позвольте-ка вас спросить, мистер… как вас там зовут… — тут мистер Крикл скрещивает на груди руки и так сдвигает брови, что почти не видно его маленьких глазок, — позвольте вас спросить, оказываете ли вы должное уважение мне, говоря о фаворитах? Мне, сэр? — Мистер Крикл вдруг наклоняется к нему, словно хочет его боднуть, и снова выпрямляется. — Мне, главе этого заведения и вашему хозяину?!

— Готов признать, что это было неуместно, сэр. Будь я поспокойнее, я не поступил бы так, — говорит мистер Мелл.

Тут вмешивается Стирфорт:

— Потом он сказал, что я низок, сказал, что я подл, и тогда я назвал его нищим. Если бы я был спокоен, возможно я не назвал бы его нищим. Но я назвал и готов отвечать за последствия!

Меня бросает в жар от этой смелой речи, хотя, быть может, я не задумываюсь над тем, угрожают ли ему какие-нибудь последствия. Столь же сильное впечатление она производит на учеников; среди них легкое движение, хотя никто не произносит ни слова.

— Меня удивляет, Стирфорт, — говорит мистер Крикл, — хотя ваша искренность делает вам честь, да, делает вам честь, меня все же удивляет, Стирфорт, что вы могли так назвать человека, служащего, сэр, и получающего жалованье в Сэлем-Хаусе.

Стирфорт усмехается.

— Это не ответ на мое замечание, сэр. От вас, Стирфорт, я жду большего, — сипит мистер Крикл.

Если мистер Мелл казался мне неказистым по сравнению с красивым юношей, то невозможно описать, сколь неказист был мистер Крикл.

— Посмотрим, как он будет это отрицать, — говорит Стирфорт.

— Отрицать, что он нищий? — восклицает мистер Крикл. — Да где же он просил милостыню?

— Если не он сам, то его ближайшая родственница. Это одно и то же, — заявляет Стирфорт.

Тут он взглядывает на меня, а рука мистера Мелла ласково поглаживает меня по плечу. Лицо у меня пылает, раскаяние гнетет мне сердце, я смотрю на мистера Мелла, но тот не сводит глаз со Стирфорта. Он не перестает ласково поглаживать меня по плечу, но смотрит на Стирфорта.

— Так как вы ждете от меня оправданий и объяснения, то я могу сказать, мистер Крикл, что я имел в виду: его мать живет на подаяния в богадельне! — говорит Стирфорт.

Мистер Мелл все еще смотрит на него и все еще поглаживает меня по плечу, и — если я не ослышался, — он тихо шепчет:

— Да, я так и знал.

Грозно нахмурившись, мистер Крикл с притворной вежливостью обращается к своему помощнику:

— Мистер Мелл! Вы слышите этого джентльмена? Не будете ли вы так любезны, прошу вас, опровергнуть перед всеми учениками справедливость его утверждения?

— Он прав, сэр… То, что он сказал, — чистая правда, — раздается в мертвой тишине ответ Мистера Мелла.

— Будьте добры, сообщите во всеуслышание, знал ли я об этом вплоть до сего момента? — спрашивает мистер Крикл, склонив голову набок и обводя взглядом комнату.

— Я не думаю, что вам это было достоверно известно, — говорит тот.

— Не думаете?! Да разве вы этого не знаете точно?

— Мне кажется, вы никогда не считали мое положение завидным. Вы знаете, каковы мои дела, и всегда это знали, — отвечает помощник.

— А мне кажется, уж коли на то пошло, что вы сильно ошибались и принимали мой пансион за бесплатную школу для бедняков, — говорит мистер Крикл, и вены у него на лбу вздуваются еще больше. — Мистер Мелл, мы должны расстаться. И чем скорей, тем лучше.

— Раз так, то лучше всего сделать это сейчас, — отвечает мистер Мелл и встает.

— Для вас это будет лучше всего, сэр! — говорит мистер Крикл.

— Я ухожу от вас, мистер Крикл, и покидаю вас всех, — говорит мистер Мелл, обводя взглядом комнату и снова ласково поглаживает меня по плечу. — Лучшее, что я могу вам пожелать, Джеймс Стирфорт, это устыдиться содеянного сегодня. А в настоящее время я меньше всего желал бы считать вас своим другом или другом тех, к кому я расположен.

Снова он кладет руку мне на плечо, а затем, вынув из пюпитра свою флейту и стопку книг и оставив ключ для своего преемника, покидает пансион, унося под мышкой свое имущество. Вслед за этим мистер Крикл с помощью Тангея произносит речь, в которой благодарит Стирфорта за защиту (может быть, слишком горячую) независимости и репутации Сэлем-Хауса и в заключение пожимает ему руку, а мы трижды кричим «ура», — я не совсем понимаю почему, но полагаю, что в честь Стирфорта, — и я тоже кричу восторженно, хотя на сердце у меня тяжело. Потом мистер Крикл расправляется тростью с Томми Трэдлсом, когда обнаруживается, что тот не кричал «ура», а плакал по поводу ухода мистера Мелла. Наконец мистер Крикл возвращается к своему дивану или в постель, во всяком случае туда, откуда пришел.