Я быстро стала вытаскивать из пакета Алекса контейнер со странным салатом, который делали только в России. Он назывался «оливье» и обычно его подавали к столу на Новый Год. Чувствуя приближающееся Рождество, Кейт его приготовила нам с Алексом вчера. В детстве я много раз пробовала оливье и в целом мне нравилось это блюдо с родины миссис Уоллес. Поэтому мы с Алексом решили угостить им и Нессу.

– Я принесла тебе оливье! – выговорив правильно название русского салата, я вытащила контейнер, слишком поздно заметив, что его часть с обильным количеством майонеза расплескалось по пакету. – Это блюдо из русской кухн…

Но договорить я не успела, потому что шокированная, застыла с контейнером в одной руке и с его крышкой во второй. Смотря во все глаза на маленький, недовольный черный комочек, находящийся прямо в контейнере и чавкающий кусочками колбасы из салата.

Слов я толком не нашла, глупо и закрывая рот, а еще не понимая, как наглый котенок проник в оливье. И когда, черт возьми, она успела это сделать?! Когда мы с Алексом целовались? Или в момент, когда ему пришла идея разложить меня на столе?..

Из размышлений меня вывел заливистый смех Нессы, которым она взорвалась, глядя на всю эту нелепую ситуацию.

– Не знала, что русские едят салаты с котятами!

– Выходит, Кейт что ли не шутила про суп с котом и какие-то пирожки с котятами… – протянула я, вспоминая странные поговорки Екатерины Уоллес. А потом отмахнулась от этой мысли.

В отличие от хохочущей до слез Нессы, мне было не до смеха.

А что, если после обжорства русским салатом у Оливочки будет понос?

– Видела бы ты сейчас свое лицо! Ха-ха-ха! – согнувшись пополам, не унималась подруга. – Это надо конечно такую рожу скорчить. И еще котенок в салате… Ой, не могу! Теперь ты точно сделала мой день. Еще скажи, что голодна и хочешь навернуть это оливье вместе с Чуненком… Я же правильно назвала это русское блюдо?

– Если честно, без малейшего понятия, – фыркнула я, вытаскивая облизывающегося котенка из салата. – Но кажется теперь в кафе мы пойдем втроем. Ты, я и мое коронное блюдо – котенок под русским соусом.

– Да уж, девчонки, вы даете, – наконец перестав хохотать как городская сумасшедшая, Несса соизволила мне помочь и забрала из моих рук Оливочку. А после шустро направившись к туалету, где котенка ждало мытье от майонеза и колбасы.

Что на счет меня, то я быстро избавилась от контейнера с остатками салата и пакета, выбросив те в мусорку. А затем я пошла следом, еле поспевая за деловой рыжей зажигалочкой, которая со скоростью метеора принялась намывать Оливочку, пока та еще не осознала происходящее и не начала царапаться.

Оперативно вымыв котенка и завернув в чистое полотенце, Несса хорошенько вытерла до суха пищащую от возмущения пиявку и быстро засунула ее в карман своей зимней парки. Парку Несса успела накинуть сразу, как только мы вышли из туалета, пока искала полотенце с мокрым котенком на вытянутых руках

– Ну что, пошли? – лучезарно улыбнулась мне подруга, не обращая ни малейшего внимания на вопящую мелочь в своей парке. – Как раз успеем на ужин к Даниэль и Харпер! Сегодня она анонсирует новый рецепт рождественского печенья с апельсином.

– А они будут не против нашему довеску? – уточнила я, намекая на притихшую в тепле Оливочку.

– Еще чего! Всю династию Чуненков крайне рады видеть в «Клевере»! – заверила Несса, стоило нам выйти на улицу, где уже темнело и в воздухе кружились искрящиеся снежинки.

Спорить с ней я не стала. Тем более, что один из котят теперь жил у Рози и та его очень любила, назвав, как и хотела Пушинкой.

Ухватив друг друга за руки, мы отправились вниз по украшенной улочке, не забывая периодически справляться об Оливочке, затевающей планы кошачьей мести за столь нежданное мытье. Воду этот бесенок не любил и всегда был против чистоты своей шерстки.

Я же все еще переживала насчет несварения котенка, а вот Нессе, кажется, было все равно – она, словно ребенок, восторженно рассматривала витрины магазинов и вдохновленно трещала обо всем на свете. Начиная тем, какой крутой у Эйдена был обнаженный торс и заканчивая тем, какие подарки она приготовила своим родным.

– А что ты подаришь Алексу? – в лоб полюбопытствовала Несса. – Себя?

Я даже воздухом подавилась от такого предположения. И ей пришлось ждать, пока я откашляюсь и смогу хрипло выдавить:

– Я еще не придумала.

– Как же так! Ведь до Рождества остались считанные дни! – запричитала подруга.

Как будто я об этом не знала. И не терзалась мыслями о том, чем же удивить Алекса каждый день, который приближал меня к празднику.

– У меня совсем кончились идеи, – я помотала головой, не зная, что тут еще сказать.

– Тогда давай вместе подумаем.

– Только не предлагай то, от чего я скончаюсь от стыда и шока на месте, – выразила свою просьбу я. – Пожалуйста.

Разумеется, Несса могла пообещать что угодно и не сделать это. Но все-таки стоило хотя бы попытаться отговорить её от самых смелых безумств.

– Ладно, – протянула она, печально вздыхая. – А я только хотела предложить нам зайти в секс-шоп!

Мы одновременно засмеялись такой шутке, лавируя среди прохожих и ближе идя друг у другу.

В какой-то момент мы решили свернуть в наш любимый ресторанчик на вынос, купить себе глинтвейн и что-нибудь вкусное в нашу получасовую дорогу до кафе. И сидящая в парке Оливочка одобрительно пискнула данной затее.

Ресторанчик «Разбивая леденцовое сердце» всегда нам нравился, но под Рождество у него была своя особенная, невероятная атмосфера. Прилавки украшались хвоей, внутри витал сладкий аромат свежей выпечки и глинтвейна с корицей. Поэтому, стоило нам подумать о напитке, идея о посещении ресторанчика была моментально одобрена, а маршрут построен с учетом остановки в этой точке.

Но едва мы зашли внутрь него и, отряхнувшись от снега, обернулись на баристу, то тут же застыли, крайне пораженные увиденным. Кроме нас, в «Леденцовом сердце» были только незнакомая мне девушка-бариста и перегнувшийся через прилавок и целующий её… Карл Миллер.

И в этом уравнении мы имели несколько шокирующих составляющих, сразу бросившихся нам в глаза.

Первое. Над Карлом и баристой виднелась подвешенная хозяином омела.

Второе. В воздухе запахи корицы смешивались с ароматом зернового кофе, снося голову не только от жаркого, французского поцелуя абсолютно неожиданной парочки, которую мы не готовы были тут лицезреть.

И третье. Ни Карл, ни незнакомка-бариста наше присутствие не заметили, столь увлекшись процессом.

Поэтому оставался резонный вопрос.

Кто же смог украсть сердце нашего Казановы?

Hey baby – Bread Beatz

Promiscuous – Nelly Furtado, Timberland

Не успела я утянуть Нессу на улицу, чтобы не мешать чувственному моменту парочки, как моя рыжая подруга сначала щелкнула происходящее на телефон, а затем завопила во весь голос, заставив Карла и симпатичную блондинку-баристу отшатнуться друг от друга:

– Какие страсти, вы только гляньте!

– Это не то, что ты подумала! – пробормотала девушка, стремительно краснея.

Кажется, они были знакомы с Нессой.

– Какого черта, мелочь? – одновременно с баристой воскликнул Карл, обращаясь к довольной Нессе. – Живо удали фотку!

Он попытался отнять у Нессы телефон, но та оказалась слишком проворной и ловко нырнула ему под подмышку, показывая язык,

– Сейчас прям, размечтался, – уворачиваясь от рук Миллера, фыркнула Несса. – Я так и знала, что вы друг на друга слюни пускаете, а все отрицаете это. И теперь у меня есть доказательства, хи-хи!

– Несса, что происходит? – не понимающе спросила я, переводя взгляд с нее на Карла и блондинку.