— Моя семья, — повторил я, и эти слова обожгли горло. — Мама, папа, сестра… и они… — я не договорил, чувствуя, как внутри всё сжимается от боли.

Лана резко подалась вперёд и взяла моё лицо в ладони.

— Посмотри на меня, — сказала она, и в её голосе не было сомнений. — Слышишь? Твоя семья — это мы. Я. Мария. Катя. Громир. Зигги. Те, кто рядом. Те, кто не предаст.

— Она права, — Мария взяла меня за руку, переплетая пальцы. — Дарквуды сделали свой выбор. А ты сделал свой. Ты выбрал нас. А мы — тебя. Я поговорю с Сигрид. Возможно, это какая-то ошибка.

Я смотрел на них — на Лану, с её пылающим взглядом и белоснежными волосами, на Марию, с её тёплыми руками и безграничной верой. И боль внутри начинала понемногу утихать.

— Спасибо, — выдохнул я.

— Не за что, — Лана чмокнула меня в лоб и снова устроилась рядом. — Просто будь рядом. Всё остальное переживём.

Мы сидели втроём, глядя на огонь. Я чувствовал их тепло, их дыхание, их любовь. Но…внутри всё сжималось в комок.

— Что теперь будет? — спросила Мария.

Я вздохнул, подбирая слова.

— Герцог сказал, император готовит ответ. А мы пока остаёмся здесь. В безопасности.

— В безопасности, — повторила Лана, и в её голосе послышалась насмешка. — Интересно, сколько она продлится.

— Сколько нужно, — ответил я. — Столько, сколько потребуется.

Мы замолчали. За окнами всё так же падал снег, в камине потрескивали дрова, а в голове крутились слова герцога: «Ты — фигура в большой игре».

Я смотрел на огонь и понимал, что моя жизнь изменилась окончательно. Больше не было просто учёбы, просто отношений, просто планов на будущее. Теперь была война. Политика. Заговоры.

Но рядом были они. Лана и Мария. Мои девушки. Моя семья. Я обнял их обеих, чувствуя, как они прижимаются в ответ.

— Что бы ни случилось, — сказал я, — мы вместе.

— Вместе, — эхом отозвалась Мария.

— Всегда, — добавила Лана.

За окном погас последний луч уходящего дня, и зимняя ночь опустилась на поместье Бладов. А мы сидели втроём, глядя на огонь, и готовились к новым испытаниям. Которые уже стояли на пороге. А потом у меня на запястье противно завибрировал коммуникатор.

— Что это? — спросила Мария, почувствовав вибрацию.

— Не знаю, — я поднёс руку, чтобы посмотреть на экран.

В ту же секунду коммуникатор Ланы издал точно такой же звук. А следом — и Марии. Мы переглянулись.

На экране каждого из нас высветилось одинаковое сообщение. Я прочитал его дважды, прежде чем смысл дошёл:

«Внимание! В связи с техническими неполадками работа магических сетей связи временно приостановлена. Приносим извинения за доставленные неудобства. О возобновлении работы будет сообщено дополнительно. Имперская служба коммуникаций».

— Технические неполадки? — Лана усмехнулась, но в её голосе не было веселья. — Вот так, прямо сейчас? Всех сразу?

— Это не неполадки, — сказал я, чувствуя, как внутри разливается холод. — Герцог говорил, что император готовит ответ. Это он.

Мария попыталась открыть свой коммуникатор, нажать на знакомый значок. Экран оставался серым, кнопки не реагировали.

— Не работает, — выдохнула она. — Совсем.

Я попробовал отправить сообщение Кате. Набрал короткое: «Ты как? Мы в порядке. Не волнуйся». Нажал «отправить».

Красный крест. Сообщение не доставлено.

Попробовал Громиру. То же самое. Зигги. Тщетно.

— Ничего, — сказал я, чувствуя, как в груди разрастается тревога. — Никому не могу написать. Катя там, Громир, Зигги… Я даже не знаю, что с ними.

— С ними всё будет хорошо, — твёрдо сказала Лана. Она отложила свой коммуникатор и взяла меня за руку. — Отец сказал, их защищают. Академия закрыта, но это не значит, что их бросили.

— Папа…кхм…Император знает, что делает, — добавила Мария, и в её голосе послышались нотки, которых я раньше не слышал — уверенность принцессы, привыкшей доверять решениям отца. — Если он заблокировал связь, значит, это необходимо. Чтобы заговорщики не могли координироваться. Чтобы никто не успел сделать глупость.

— А паника? — спросил я. — Там же все сейчас без связи. Катя не может написать родителям, Громир — родным…

— Лучше паника, чем резня, — жёстко сказала Лана. — Ты слышал отца. Если бы академию не закрыли, внутри началось бы. Студенты из враждующих домов… это была бы бойня.

Я представил. Катя — Волкова, чья семья теперь в списке моих врагов. Её однокурсники, которые могли бы узнать. Громир и Зигги, которые не принадлежат к великим домам, но слишком близки ко мне. Холод пробежал по спине.

— Они в безопасности? — спросил я, глядя на Лану. — Ты уверена? Мы даже не знаем кому можно доверять!

— Я уверена, что император не допустит резни среди студентов, — ответила она. — Академия — это святое. Даже в самые тёмные времена её не трогали. Сейчас — тем более.

— И потом, — добавила Мария, — Катя — Волкова. Её семья может быть против тебя, но сама Катя… она же с нами. Император это знает.

— Как он может это знать?

— Я ему рассказала о ней, — просто сказала Мария.

Я постарался представить эту сцену, как Мария заявляет отцу, что я выбрал себе фаворитку и уже покувыркался с ней. Брр. Надеюсь, Маша подобрала грамотно слова для такого события.

Я попробовал отправить сообщение ещё раз. И ещё. Красный крест, серый экран, молчание.

— Бесполезно, — сказала Лана, наблюдая за моими попытками. — Пока император не даст добро, связь не вернётся. Это может занять день, а может, и неделю.

— Неделю? — я посмотрел на неё.

— Или больше. Всё зависит от того, как быстро они найдут заговорщиков. Вспомни вторжение на столицу.

Я откинулся на спинку кровати, чувствуя, как тревога пульсирует где-то под рёбрами. Мои друзья там, без связи, без возможности узнать, что происходит. Я здесь, в безопасности, но ничего не могу сделать.

— Громир с Оливией, — сказала Мария, будто прочитав мои мысли. Она взяла мою руку, сжала пальцы. — Уверена, что Катя с ними. А Зигги вообще у Тани дома. Там ему точно ничего не грозит.

— Я знаю, — ответил я, но в голосе не было уверенности.

— Эй, — Лана повернула моё лицо к себе. — Смотри на меня. Мы здесь. Мы вместе. И мы что-нибудь придумаем. Ты слышишь?

— Слышу.

— Тогда перестань грызть себя. Связь вернут. И ты всё узнаешь. А пока… пока мы просто будем здесь. Вместе.

Я посмотрел на неё, потом на Марию. В их глазах было столько решимости, столько веры, что я не мог не улыбнуться.

— Ладно, — сказал я. — Ладно. Я подожду.

Мы снова устроились на кровати, прижавшись друг к другу. Огонь в камине горел всё так же ровно, за окнами падал снег, а наши коммуникаторы молчали на тумбочке, серые, бесполезные, отрезанные от мира.

В голове крутилась одна мысль: «Катя, Громир, Зигги… держитесь. Я вернусь. Обязательно вернусь. Вы не должны пострадать из-за меня».

Но вслух я ничего не сказал. Только смотрел на огонь и слушал, как бьются сердца двух девушек, ставших мне семьёй. И ждал. Ждал хода императора или врагов.

30 декабря. Академия Маркатис

Академия Маркатис опустела.

Коридоры, ещё вчера полные голосов и топота ног, теперь застыли в тишине. Магические светильники горели вполсилы, отбрасывая длинные, дрожащие тени на каменные стены. Студентов развезли по домам экстренными каретами, преподаватели разъехались по своим делам, и только редкие слуги ещё бродили по этажам, проверяя, всё ли закрыто, всё ли оставлено до лучших времён.

Оливия шла по коридору бесшумно, как тень. Её пшеничные волосы были убраны под платок, платье — тёмное, почти сливающееся с полумраком. На первый взгляд — обычная служанка, каких в академии десятки. Но в её глазах горел странный, пугающий огонёк.

Она знала, куда идти. Знала с самого начала.

Главная лестница вела вниз, в подземелья. Туда, где студентам появляться запрещено, а слугам — тем более. Но Оливия не остановилась. Она спускалась всё ниже, и ступени уходили в темноту, и воздух становился тяжелее, сырее.