— Я знаю, что вы ночевали вместе, — начал герцог, и у меня сердце ухнуло в пятки. — Но дело не в этом.

— Не в этом? — переспросил я, не веря своим ушам.

— Не в этом, — подтвердил Каин. — То, что вы спите в одной кровати, меня сейчас волнует меньше всего. Есть вещи поважнее.

Лана нахмурилась:

— Что случилось, отец?

Герцог помолчал, собираясь с мыслями. Потом подался вперёд и сцепил пальцы в замок.

— Академию Маркатис временно закрыли. — Он сделал паузу, давая нам осознать информацию. — Но проблема не в самой академии. Её закрыли, чтобы избежать резни внутри стен.

— Резни? — я почувствовал, как холодеют руки. — Какой резни?

Каин посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом.

— Часть аристократических домов официально объявила о том, что не желает видеть Вас, Роберт Арканакс, в роли наследного принца. Они считают Вас опасным для империи.

Я моргнул, пытаясь переварить информацию.

— Что за вздор! — переспросила Лана. — В академии не было ничего подобного! Я только и делала, что отбивалась от поклонниц и предложений в фаворитки.

Я удивленно посмотрел на Лану, а та лишь выпучила на меня глаза: «Что такого?».

— Какие идиоты решили, что могут противостоять воли императора и Бладов?

— Именно, — кивнул герцог. — Эклипсы, Волковы…

При этих словах мы с Ланой переглянулись. Волковы. Катя.

— Элистеры, Андреевцы, Колодий, — продолжил Каин. — Это только известные дома, которые объявили войну Арканаксу и желают его головы.

У меня пересохло во рту.

— Волковы? — выдохнул я. — Но… Катя…

— Катя тут ни при чём, — жёстко сказал герцог. — Её семья — да. Но она, скорее всего, даже не в курсе. Такие решения принимаются главами домов, а дети узнают последними.

Лана сидела бледная, вцепившись в мою руку.

— Но почему? — спросила она. — Что Роберт им сделал?

— Роберт — только повод, — вздохнул Каин. — Истинная цель — император. Это попытка насолить ему, ослабить его позиции. Арканакс — просто фигура, вокруг которой можно объединить недовольных.

— И что теперь? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Герцог откинулся на спинку кресла.

— Сейчас Вам нигде не безопасно. Есть предположение, что даже часть моих вассалов может быть замешана. За последние дни я заметил странную активность — слишком много перемещений, слишком много загадочных встреч. Я не удивлюсь, если среди Бладов найдутся те, кто поддержал этот бунт.

— Но ты же не поддерживаешь отец⁈ — спросила Лана с вызовом. — Наш дом славиться независимостью!

— Я твой отец, — Каин посмотрел на дочь с усталой улыбкой. — И я уже давно сделал свой выбор. Роберт останется в поместье. Здесь он в безопасности.

Я выдохнул, чувствуя, как напряжение чуть отпускает.

— Спасибо, герцог.

— Не благодари. Это не альтруизм, — он покачал головой. — Если с тобой что-то случится, моя дочь мне этого не простит. А я дорожу её счастьем.

Мы обсудили ещё пару вопросов, но всё так и летало вокруг, не попадая в суть. В конечном счёте было много вопросов, а ответов никаких.

— Герцог, можно вопрос? — спросил я, когда мы с Ланой уже собирались уходить.

— Да?

— Почему Вы сказали, что академию закрыли, чтобы избежать резни? Что там произошло?

Каин помолчал. Потом ответил:

— Конфликты между студентами начались ещё до объявления — как только ты — Роберт, покинул академию. Катю Волкову, например, хотели забрать силой. Её родители, видимо, были в курсе готовящегося выступления. Но она отказалась ехать. Сказала, что останется с теми, кто ей дорог.

У меня сердце сжалось. Катя…

— Громир и Зигги в порядке? — спросил я.

— Их дома не высказали никакой позиции. Насколько мне известно, да. (герцог знает друзей Роберта. Не лично. Пробил уже с кем он общается.)

Я кивнул и уже взялся за ручку двери, когда герцог окликнул:

— Роберт. Ещё одно. Я не хотел говорить, потому что это только слухи. Но лучше, чтобы ты узнал это от меня.

Я замер.

— Дарквуды, — сказал Каин, и голос его прозвучал глухо, — по слухам, тоже выступили против тебя.

Мир на секунду пошатнулся.

— Что? — выдохнула Лана.

— Я сказал то, что сказал. Это неподтверждённая информация, но источники надёжные. Дарквуды публично заявили, что не признают тебя своим родственником и не будут защищать.

Я вышел в коридор, не чувствуя ног. Лана шла рядом, что-то говорила, но я не слышал.

Мама, папа, Сигрид… и вы?

Мысли метались в голове, как обезумевшие птицы. Моя семья. Люди, которые должны были быть рядом. Которые, как я думал, возможно, когда-нибудь примут меня. И они… против.

— Роберт, — Лана взяла моё лицо в ладони, заставляя смотреть на неё. — Ты слышишь меня? Ты не один. У тебя есть я. Мария. Катя. Твои друзья. Мы — Блады.

Я кивнул, но в груди всё равно саднило.

— Пойдём, — сказал я хрипло. — Нужно рассказать Марии.

Мы пошли по коридору, и каждый шаг отдавался в висках глухой болью. Впереди был новый день. Новые загадки. И новая реальность, в которой врагами могли оказаться даже те, кого ты считал семьёй. Я даже уже не был уверен в безопасности стен дома Бладов. Ведь шпионы домов, могли быть даже в обликах слуг. И, вместо очередного завтрака, таже самая Лиза могла принести кинжал или яд.

30 декабря

Комната Марии утонула в мягком полумраке. За высокими окнами давно стемнело, и только магические светильники на стенах разгоняли тьму, отбрасывая тёплые золотистые блики на тяжёлые портьеры и резные спинки кресел. В камине весело потрескивали дрова, языки пламени плясали, выхватывая из темноты лица трёх фигур, расположившихся на широкой кровати под балдахином.

Я сидел, прислонившись спиной к резному изголовью, и смотрел на огонь. Лана устроилась слева, поджав под себя ноги и положив голову мне на плечо. Её белоснежные волосы струились по моей руке, пахли ванилью и зимним снегом. Мария сидела справа, прижавшись ко мне всем телом, её тёплая ладонь лежала на моей груди, чувствуя, как бьётся сердце.

Мы молчали. После разговора в кабинете герцога слова казались лишними. Но молчание давило, и я знал, что нужно говорить. Нужно объяснить. Нужно, чтобы они поняли.

— Он сказал, что дома объявили войну, — наконец произнёс я, глядя на огонь. Голос прозвучал глухо, будто не мой. — Арканаксу. Мне. Эклипсы, Волковы, Элистеры, Андреевцы, Колодий… Список длинный. Они хотят моей головы.

Лана резко выпрямилась. Её алые глаза вспыхнули в полумраке, как два уголька, готовых разгореться в пожар.

— Как они смеют? — голос её звенел от гнева. — Кто дал им право?

— Герцог сказал, я только повод, — я взял её за руку, чувствуя, как дрожат её пальцы. — Истинная цель — император. Им нужно ослабить его, а я — удобная мишень.

— Удобная? — Лана вскочила с кровати и заметалась по комнате, как тигрица в клетке. — Ты — удобная мишень? Да они охуе…

— Лан, — Мария подала голос, и в её спокойном голосе прозвучала сталь. — Не кричи. Сейчас не время.

Лана остановилась, тяжело дыша. Посмотрела на Марию, потом на меня, потом снова на огонь. Села обратно, но не на место — прямо напротив, обхватив колени руками. Она никак не могла успокоиться. Снова и снова повторяла, какие дома ничтожные, что их нужно высечь под корень.

— И что теперь? — спросила Маря.

Я перевёл взгляд на Марию. Она смотрела на меня с тревогой, которую даже не пыталась скрыть. В её зелёных глазах плескался страх — не за себя, за меня.

— Герцог сказал, оставаться в поместье. Здесь безопасно. — Я помолчал, собираясь с силами для следующей фразы. — И ещё… Дарквуды.

— Дарквуды? — переспросила Мария, и в её голосе послышалось нехорошее предчувствие.

— По слухам, они тоже выступили против меня.

Слова повисли в воздухе тяжёлым грузом. Лана замерла. Мария прижалась ко мне крепче, будто боялась, что меня вот-вот заберут.

— Это чушь какая-то, — прошептала она. — Они бы не посмели! Сигрид…они твоя семья.