Мария едет. Сегодня. Совсем скоро.

Я посмотрел на жилетку. Потом в зеркало. Потом снова на жилетку.

— Ладно, чёрт с тобой, — вздохнул я и начал одеваться.

* * *

Когда я вышел в коридор, до меня наконец-то дошло: шум был только разминкой. Разогревом перед главным представлением.

Поместье гудело. Оно не просто стояло на ушах — оно вибрировало, как натянутая струна, готовая лопнуть от перенапряжения. Слуги носились с такой скоростью, что, казалось, у них выросли крылья. Или, как минимум, магические ускорители, вшитые в ливреи.

Одни тащили огромные вазы с цветами — белыми розами, алыми лилиями, какими-то пушистыми ветками, названия которых я не знал. Другие драили лестницы так яростно, что мрамор, кажется, плавился под их тряпками. Третьи, паря в воздухе с помощью левитации, развешивали на стенах дополнительные светильники — хрустальные, тяжёлые, которые в обычное время, наверное, хранились в сундуках.

Везде пахло полиролью, воском, свежими цветами и лёгкой паникой, которая витала в воздухе, как предгрозовое электричество. Где-то наверху заиграла музыка — какая-то торжественная классика, но её то и дело перекрывали крики.

— Направо! Направо! — надрывался дворецкий, размахивая руками так, что его фалды развевались, как флаги на ветру. Он стоял посреди холла и руководил процессом, как дирижёр сумасшедшим оркестром. — Картину ровнее! Нет, левее! Куда левее, я сказал левее, а не правее! Вы вообще слышите, что я говорю?

Двое слуг, держащих огромный портрет какого-то древнего Блада, заметались в панике, пытаясь угадать нужное направление. Картина дёргалась в их руках, и предок на ней, кажется, был недоволен ещё больше, чем дворецкий.

— Вазы сюда! — командовала пожилая женщина в строгом тёмном платье, очевидно, экономка. Её голос, в отличие от дворецкого, был спокоен, но от этого не менее властен. — Те, с золотым ободком! И живей! Живей, я сказала! Принцесса не любит ждать, а цветы должны стоять именно так, как она любит!

Я пробирался по коридору, стараясь не мешать и не попадать под горячую руку. Это было непросто — слуги носились, как угорелые, не глядя по сторонам. Мимо пронеслась девушка с огромной охапкой белых роз, закрывающей пол-лица, и чуть не сбила меня с ног.

— Простите, господин! — пискнула она, на секунду высунув нос из-за цветов, и тут же исчезла за поворотом, оставив после себя только лепестки, медленно опадающие на пол.

— Ничего, — пробормотал я в пустоту. — Я всё равно не главный.

Из-за угла вылетел парень с охапкой скатертей, за ним — девушка с подносом, уставленным хрустальными бокалами, которые звенели при каждом шаге. Я вжался в стену, пропуская этот поток.

— У вас тут война или подготовка к приёму? — спросил я у Ланы, которая как раз вышла из-за поворота, чудом не столкнувшись с особо ретивым служкой, тащившим стремянку.

— И то, и другое, — усмехнулась она, но глаза её оставались серьёзными. Лана окинула взглядом этот хаос с видом полководца, оценивающего поле боя. — Принцесса — дама капризная. Если что-то будет не так, если цветок не того оттенка или салфетка не тем углом сложена — нам это припомнят. И не раз. Так что все на нервах.

— А ты? — я посмотрел на неё внимательно. — Ты не на нервах?

Лана гордо вздёрнула подбородок. В этом жесте было столько аристократической выдержки, что я залюбовался.

— Я — хозяйка, — сказала она с достоинством. — Я должна излучать спокойствие. Даже если внутри всё кипит и хочется разогнать всех к чёртовой бабушке и самой расставить эти вазы.

Я хмыкнул. Лана умела держать лицо — это точно. За этой ледяной маской скрывался ураган эмоций, но показывать их посторонним было ниже её достоинства.

Она чмокнула меня в щёку и упорхнула, оставив меня одного посреди этого бедлама.

Я вздохнул и направился в столовую, чувствуя себя муравьём в гигантском муравейнике. Вокруг кипела жизнь, пахло магией и суетой, а я шёл и думал о том, что аристократия — это вам не только балы и титулы. Это ещё и умение выживать в этом безумии.

Я спустился вниз, и там картина была ещё эпичнее.

Парадный зал, который вчера казался просто огромным и мрачным, сегодня напоминал съёмочную площадку дорогого исторического фильма. Слуги в идеально выглаженных ливреях надраивали пол до такого зеркального блеска, что я реально видел своё отражение. И оно мне не очень нравилось — какой-то взлохмаченный тип в парадной рубашке, зачем-то нацепивший жилетку.

Кто-то мыл огромные хрустальные люстры, паря в воздухе с помощью магии. Они висели под потолком, как странные медузы, и со всех сторон их облепляли служанки с тряпками, сверкая чулками и подвязками. Зрелище было то ещё.

Кто-то расставлял вдоль стен тяжёлые дубовые стулья с высокими спинками, и каждый стул ставился с ювелирной точностью — видимо, по линейке.

— Госпожа! — к Лане подлетела женщина. Чепец кружевной, лицо встревоженное, в руках бумажки.

— Меню! — выпалила она, размахивая этими бумажками так, что они затрещали. — Принцесса прислала уточнения! Она не ест мясо по понедельникам!

Лана, которая только секунду назад излучала олимпийское спокойствие, моргнула.

— С каких это пор? — в её голосе послышались нотки, обещающие кому-то большие неприятности.

— Откуда я знаю? — женщина всплеснула руками, едва не выронив драгоценные бумажки. — Но прислала! С курьером! Специальным! Говорит, что у неё теперь новый маг, последователь какой-то древней школы, который прописал ей диету! Никакого мяса по понедельникам! Только рыба и овощи!

— Хорошо, — Лана выдохнула, взяла бумагу и пробежалась по ней глазами с такой скоростью, будто сканировала. — Уберите мясо, добавьте рыбы. Форель у нас есть? Сёмга? Что там по сезону?

— Форель есть, — кивнула женщина. — И сёмга. И какая-то экзотическая рыба, которую вчера доставили с юга.

— Отлично. И больше овощей. — Лана подняла глаза. — Она это любит? Ну, овощи?

Женщина замялась, переступая с ноги на ногу.

— Она любит, чтобы всё было красиво, — вздохнула она с таким видом, будто сообщала о неизлечимой болезни. — Овощи так, рыбку эдак, соус отдельно, зелень веером. Главное — подача. Подача решает всё!

— Тогда подавайте красиво. — Лана вернула ей бумажки. — Чтобы прямо произведение искусства. Чтобы она ахнула. Чтобы этот её маг подавился своей диетой от зависти. Всё, бегом!

Женщина умчалась так быстро, что её чепец едва не слетел.

Лана повернулась ко мне. В её глазах плясали чертики — усталые, но довольные.

— Видишь, с чем я живу? — спросила она тоном, каким обычно говорят «а вот у меня соседи — полные дураки».

— Вижу, — улыбнулся я, чувствуя, как вся эта суматоха начинает меня заражать. — Искренне сочувствую.

— Лучше помоги! — она сунула мне в руки стопку салфеток. Боже, салфетки. Белые, накрахмаленные, с вышитыми вензелями. — Иди в столовую, проследи, чтобы там всё разложили как надо. Ты же умный, в академии учишься, должен разобраться.

— Лан, я в академии магии учусь, а не этикету…

— Какая разница? — отмахнулась она. — Там тоже мозги нужны. Давай, работай. А я пока встречу Марию.

— Марию? — я встрепенулся. — Она уже едет?

— Должна с минуты на минуту. — Лана посмотрела на крошечные часики, приколотые к платью. — Если уже не приехала. Так что давай, не подведи. Ты теперь тоже часть семьи. Часть семьи должна участвовать в семейных разборках.

— Семейных разборках с принцессой? — уточнил я.

— Именно. — Она чмокнула меня в щёку и растворилась в коридоре, оставив после себя лёгкий аромат духов и стопку салфеток в моих руках.

Я вздохнул и отправился в столовую, чувствуя себя героем комедии положений, которого затянуло в водоворот событий помимо его воли. Вокруг носились слуги, гремела посуда, пахло едой и магией, где-то наверху продолжали драить люстры, а я шёл с салфетками наперевес и думал о том, что жизнь в поместье Бладов — это вам не академия с её простыми зачётами и консультациями.