— Но ты не сломайся, — вдруг твёрдо сказала Евлена, и в её голосе появилась сталь. — Слышишь? Ты сильнее, чем кажешься. И у тебя есть мы. Этот дом. Эта семья. Я помогу тебе.

— Почему? — спросил я.

— Потому что ты напомнил мне, за что я вообще полюбила этот мир, — ответила она просто. — Пойдём. Холодно становится.

Мы свернули в очередной коридор, и я заметил вдалеке окна поместья. Огни горели в нескольких комнатах, но одно окно светилось особенно ярко. В нём мелькнула тень — чья-то фигура, замершая у стекла.

Мне показалось, или это Лана?

— Не отвлекайся, — мягко, но настойчиво сказала Евлена, увлекая меня дальше, за очередной поворот, скрывающий поместье из виду. — То, что я скажу, важнее, чем ревность моей племянницы.

— Я слушаю, — ответил я, заставляя себя сосредоточиться.

Она остановилась и посмотрела мне прямо в глаза. В лунном свете её лицо казалось высеченным из мрамора — прекрасным, холодным, вечным.

— Ты не понимаешь, в какие игры играешь, Роберт. — Голос её стал тише, но от этого только весомее. — Твоя сила опасна. Не только для врагов. Для всех. Особенно для тебя самого.

— Что Вы имеете в виду?

— Твоя магия льда — это только верхушка. То, что ты унаследовал от Дарквудов. Полезный дар, ничего особенного. — Она сделала паузу, и в тишине было слышно, как где-то далеко скрипит снег под лапами ночного зверя. — Но есть кое-что ещё. То, что идёт от Ги…других семей треугольника. Сила, которая может изменить ход истории. Переписать судьбы. Разрушить империи.

Я сглотнул. Во рту пересохло.

— Какая сила?

— Ты ещё не открыл её. Но откроешь. Скоро. — Она понизила голос до шёпота, и мне пришлось наклониться, чтобы расслышать. — И есть люди, которые этого боятся. Очень боятся. Они готовы на всё, чтобы этого не случилось.

Мы подошли к развилке. Три пути расходились в разные стороны, теряясь в темноте. Евлена, не колеблясь, выбрала левый, и я пошёл за ней, чувствуя, как сердце колотится всё сильнее.

— Скоро сюда прибудет один гость, — сказала она будничным тоном, будто речь шла о погоде или о том, что подадут на завтрак. — Он из тех, кто желает тебе смерти.

Я замер, не в силах сделать ни шагу.

— Что? — выдохнул я.

Она обернулась, и в её глазах не было удивления — только понимание и лёгкая грусть.

— Я сказала то, что сказала. Не глухой же.

— Кто он? Зачем? Почему?

— Вопросы, вопросы, вопросы… — она покачала головой и взяла меня за руку, увлекая дальше. — Не волнуйся, — её пальцы сжали мои холодные пальцы. — Пока ты в поместье Бладов, ты в безопасности. Здесь тебя никто не тронет. Даже самые смелые враги знают, что наш дом — неприкосновенен. Но когда уедешь… — она замолчала, давая мне осознать сказанное.

— Кто он? — повторил я, пытаясь взять себя в руки.

— Узнаешь, когда приедет. — Евлена загадочно улыбнулась, и в этой улыбке было что-то древнее, тёмное, знающее. — Скоро. Очень скоро. А пока… — она кивнула куда-то в сторону, — просто наслаждайся прогулкой. И тем, что тебя ждут.

Я проследил за её взглядом и снова увидел окно. То самое, светящееся. Теперь фигура стояла отчётливо, не скрываясь. Лана. Она смотрела прямо на нас, и даже на таком расстоянии я чувствовал этот взгляд — горячий, ревнивый, требовательный.

— Наблюдает, — усмехнулась Евлена, и в её голосе послышалось одобрение. — Ревнует. Это хорошо. Значит, любит по-настоящему. Безразличные не ревнуют.

— Зачем Вы меня сюда привели? — спросил я, чувствуя, как внутри закипает раздражение. — Чтобы Лана ревновала? Чтобы посмотреть, как она будет мучиться?

— Нет, глупый, — она взяла меня под руку и повела обратно, к выходу из лабиринта. — Чтобы предупредить. И чтобы ты знал: у тебя есть союзник. Здесь, в этом доме. Я помогу тебе. Когда придёт время.

— В обмен на что?

Она остановилась. Посмотрела на меня долгим, изучающим взглядом, от которого мне стало не по себе. В её глазах плясали тени — или мне показалось?

— Умный мальчик. Понимаешь, что ничего не даётся просто так. — Она улыбнулась, и улыбка эта была почти тёплой. — Я попрошу об услуге. Когда-нибудь потом. Не сейчас. И не бойся, ничего криминального. Никого не придётся убивать, предавать или продавать душу. Просто… поможешь старой женщине.

— Старой? — я хмыкнул, чувствуя, как напряжение чуть отпускает. — Сколько Вам лет? Сомневаюсь, что мне сказали тогда правду.

Она рассмеялась — тихо, мелодично, и смех этот разнёсся по лабиринту, отражаясь от замёрзших стен.

— Не считала, — ответила она. — После трёхсот счёт теряешь. Годы сливаются в один бесконечный день.

Мы вышли из лабиринта. Луна всё так же висела высоко, снег всё так же искрился, но теперь это казалось не красивым, а зловещим. Слишком ярким. Слишком холодным.

Я обернулся и снова посмотрел на окно Ланы. Она всё ещё стояла там, не двигаясь, как статуя.

— Иди к ней, — сказала Евлена, останавливаясь у входа в чёрный ход. — Успокой. Пообещай, что всё хорошо. И не говори всего, что я сказала. Не сейчас. Пусть новый год пройдёт спокойно.

— А потом? — спросил я.

— А потом будет видно. — Она коснулась моей щеки холодной ладонью, и это прикосновение было удивительно нежным. — Ты хороший мальчик, Роберт. Береги себя. И Лану береги. Она… она особенная.

Я хотел сказать что-то ещё, поблагодарить, спросить, но она уже развернулась и скрылась в темноте лабиринта так же бесшумно, как появилась. Только снег чуть хрустнул под её ногами — и тишина.

Я стоял один посреди ночного сада, смотрел на светящееся окно и думал о том, что мир, оказывается, гораздо сложнее, чем я думал. Враги, которые хотят убить. Союзники, которые просят об услуге. Сила, которую я ещё не открыл. И Лана, которая ждёт наверху и, наверное, уже придумала мне сотню обидных прозвищ.

Я глубоко вздохнул и направился к чёрному входу. Впереди был долгий разговор. А за ним — новый день. И новые тайны.

* * *

Я поднялся по чёрной лестнице, стараясь ступать как можно тише. Сердце всё ещё колотилось где-то в горле после разговора с Евленой — её слова въелись в память, как раскалённое клеймо. «Скоро сюда прибудет гость. Он из тех, кто желает тебе смерти».

В коридоре второго этажа было тихо. Магические светильники горели вполсилы, создавая уютный полумрак. Портреты предков на стенах, кажется, спали вместе со всем замком — их глаза больше не сверлили меня, только тени от мерцающего света заставляли их лица казаться живыми.

Я прошёл мимо своей двери, даже не взглянув на неё. Остановился перед комнатой Ланы.

Секунду колебался. Что я ей скажу? Что гулял с женщиной, от которой она велела держаться подальше? Что узнал о заговоре против меня? Что Евлена обещала помочь… в обмен на услугу?

Я вздохнул и постучал.

Дверь распахнулась почти мгновенно — будто Лана стояла за ней всё это время, прижавшись ухом к дереву и считая мои шаги по коридору.

Она была в лёгком халате, наброшенном поверх ночной сорочки. Белоснежные волосы растрёпаны, глаза горят в полумраке — смесь ревности, беспокойства и облегчения от того, что я вернулся.

— Ты где был? — спросила она без предисловий. Голос дрожал, хотя она пыталась говорить ровно. — Я видела тебя в саду. С Евленой. Вы гуляли по лабиринту. Целый час!

Она скрестила руки на груди, и я видел, как напряжены её плечи.

— Она пригласила на прогулку, — честно ответил я, понимая, что врать бесполезно. — Прислала письмо. Хотела поговорить.

— Поговорить? — Лана повысила голос, но тут же понизила его до шипящего шёпота, вспомнив, что мы не одни в замке. — О чём можно говорить с ней посреди ночи? В лабиринте? Где никто не увидит?

— Лан…

— Я тебя предупреждала! — Она ткнула пальцем мне в грудь. — Я говорила: держись от неё подальше! Она опасна! А ты… ты просто взял и пошёл! Что она сказала? Зачем тащила тебя в этот дурацкий лабиринт среди ночи?

Я вздохнул, чувствуя, как её пальцы впиваются в ткань моей куртки. Ревность в её алых глазах боролась с любопытством, и пока что ревность побеждала с большим отрывом.