— Всё будет хорошо, коть, — прошептала она.

Я кивнул, но на душе стало неспокойно. Если Евлена, которая обычно невозмутима как скала, ведёт себя странно — значит, случилось что-то серьёзное.

Ужин продолжился. Мы говорили о менее важных вещах — о погоде, о предстоящих праздниках, о том, какие подарки Лана хочет получить на Новый год. Малина молчала, только ковыряла еду вилкой, но хотя бы не язвила.

Слуги у стен стояли неподвижно, делая вид, что не слышат ни слова из нашего разговора. Но я знал: к утру весь замок будет в курсе, что герцог недоволен приездом принцессы, что я обещал любить Лану вечно, и что Евлена ждёт меня с важными новостями.

Аристократия. Здесь даже стены имеют уши. И эти уши, как правило, принадлежат тем, кто умеет хранить тайны ровно до того момента, пока это выгодно.

Ужин подходил к концу. Десерт — изысканное пирожное с воздушным кремом и ягодным соусом — мы доедали уже в почти полной тишине, нарушаемой только звоном приборов. Малина так и не притронулась к сладкому, только ковыряла ложкой узоры на тарелке, глядя в одну точку.

Каин первым отложил салфетку и поднялся. Слуги у стен синхронно выдохнули — кажется, даже они устали от напряжения этого вечера.

— Благодарю за компанию, — произнёс герцог, обводя нас взглядом. — Рад, что вы все здесь. Это… по-настоящему семейно.

На слове «семейно» он покосился на Малину, но та даже не подняла глаз.

— Роберт, — Каин повернулся ко мне, — удачи тебе с Евленой. Она… в своём репертуаре. Но если что — ты знаешь, где мои покои.

— Благодарю, герцог.

Он кивнул Лане, чмокнул её в макушку и направился к выходу. Слуги у дверей почтительно склонились, провожая главу дома.

Я поднялся следом, потянув за собой Лану. Она прижалась ко мне на секунду, а затем принялась поправлять мой воротник — хотя он был в полном порядке.

— Так, — бормотала она, одёргивая несуществующие складки, — чтобы выглядел презентабельно. Евлена хоть и странная, но она дама. Надо произвести впечатление.

— Я к ней не свататься иду, — усмехнулся я.

— Всё равно. — Лана чмокнула меня в губы — быстро, но со вкусом. — Удачи, коть. Если что-то пойдёт не так — кричи. Я прибегу.

— Спасибо, — я погладил её по щеке. — Ты лучшая.

— Знаю. — Она улыбнулась и отпустила меня.

Я направился к выходу. Малина всё ещё сидела за столом, не двигаясь. Проводила меня взглядом — тяжёлым, непонятным, но без обычной колкости. Кажется, этот вечер утомил даже её.

Я вышел в коридор и только тогда выдохнул.

За спиной, спустя секунд десять, послышался звук отодвигаемого стула и лёгкие шаги — Малина наконец покинула зал.

«Ну вот, — подумал я, глядя на длинный коридор, уходящий в темноту. — Опять в это чертово подземелье. Только недавно оттуда выбрался, а теперь снова туда. Евлена, конечно, не монстр, но её подземные апартаменты навевают тоску похлеще любой темницы. Ладно, пошли. Раз надо — значит, надо. Информация сама себя не расскажет».

27 декабря. Разговор с Евленой

Дверь в комнату Евлены открылась беззвучно, словно приглашая войти. Я шагнул внутрь, и знакомая атмосфера окутала меня с головой.

Комната почти не изменилась с моего прошлого визита. Всё тот же причудливый гибрид готики и рококо — мрачный, роскошный, чуть пугающий. Высокие стены, обитые тёмно-бордовым шёлком с серебряной вышивкой, мерцали в свете камина. Массивная резная мебель из чёрного дерева отбрасывала длинные тени. На стенах — зеркала в причудливых рамах и картины с абстрактными вихрями цвета, которые, казалось, медленно двигались, живя своей собственной жизнью.

В воздухе витал тот же знакомый аромат — дорогие духи, старые книги и сладковатая пряность, от которой слегка кружилась голова.

Евлена сидела в том же кресле у камина.

Белоснежные волосы тяжелыми волнами струились, мерцая в свете огня. На ней было другое платье — всё такое же простое, чёрное, шёлковое, но с ещё более глубоким декольте, открывающим начало соблазнительной ложбинки. Ткань облегала фигуру так, что не оставляла простора для воображения — высокая грудь, тонкая талия, плавный изгиб бёдер.

В руке она держала тонкий хрустальный бокал. Внутри плескалась густая, тёмно-рубиновая жидкость — та самая, что я видел в прошлый раз. Евлена медленно, смакуя, поднесла бокал к губам, сделала глоток, не сводя с меня глаз цвета старого вина. В тени они казались почти чёрными, но когда на них падал свет огня, вспыхивали тем самым алым пламенем, что и у всех Бладов.

— Роберт, — произнесла она, и её голос обволакивал, как тёплый шёлк. — А я уж думала, ты будешь отсиживаться в своей комнате до самого Нового года. Боишься меня?

— Скорее, опасаюсь, — честно ответил я, присаживаясь на диван напротив неё. — Есть разница.

— Какая? — она чуть склонила голову набок, и белоснежная прядь упала на плечо.

— Боятся можно того, что не понимаешь. А опасаться — того, что понимаешь слишком хорошо.

Евлена рассмеялась — тихо, мелодично, с ноткой искреннего удовольствия.

— А ты становишься интереснее, мальчик. В прошлый раз был просто испуганным щенком, а сейчас… сейчас в тебе что-то появилось.

Она отпила ещё глоток из бокала, облизнула губы кончиком языка. Движение было таким естественным и одновременно таким провокационным, что я на секунду забыл, о чём хотел спросить.

Она очень похожа на Лану, — подумал я, разглядывая её. — Те же черты, та же порода. Но если Лана — молодая, горячая кровь, то эта… эта наверное будет хорошей парой для моего прапрадеда, если бы он дожил до этих дней. Интересно, сколько ей на самом деле? Сто? Двести? Выглядит на восемнадцать, а глазищи — как у старухи, которая всё видела и всё пробовала.

— О чём задумался? — её голос вырвал меня из размышлений.

— О том, что мы с тобой могли бы быть неплохой парой, — ляпнул я и сам удивился своей дерзости.

Евлена замерла. Бокал застыл на полпути к губам. А потом она улыбнулась — той самой улыбкой, от которой у нормальных людей подгибаются колени.

— Смелое заявление, — протянула она, отставляя бокал на столик. — И чем же ты, интересно, собираешься меня заинтересовать?

— Понятия не имею, — честно признался я. — Но раз ты сама напросилась на разговор, значит, какой-то интерес у тебя ко мне уже есть.

Евлена подалась вперёд, и свет камина подчеркнул соблазнительные изгибы её фигуры.

— Умно, — кивнула она. — Очень умно. Ты прав, мальчик. Ты меня заинтересовал. Но разговор… разговор подождёт. — Она взяла бокал, покрутила его в пальцах, любуясь игрой света в рубиновой жидкости. — Знаешь, что это?

— Вино? — предположил я.

— Кровь, — просто ответила она. — Но не бойся, не человеческая. Оленья. Я предпочитаю её вину. Вкус тоньше, и послевкусие приятнее.

Я сглотнул, стараясь не выдать реакции.

— Ладно, — я решил взять инициативу в свои руки. — Давай к делу. Герцог сказал, у тебя есть для меня информация. И что ты странно себя ведёшь после нашего прошлого разговора.

— Странно? — Евлена притворно нахмурилась. — Я веду себя абсолютно нормально. Просто… — она запнулась, — просто ты задел меня. Глупо, да? Трёхсотлетняя женщина, а реагирует на слова мальчишки.

Трёхсотлетняя. Ну я и попал. И…явно врёт…девушки всегда врут на счёт возраста.

— Я не хотел тебя задеть, — сказал я осторожно.

— Знаю, — отмахнулась она. — Иначе бы уже пожалел. — Евлена поднялась с кресла и грациозно, как кошка, пересела на диван рядом со мной. Совсем близко. Я чувствовал исходящее от неё тепло и тот самый пряный аромат. — Так вот, мальчик. У меня для тебя плохие новости.

— Какие?

— Аристократы собираются тебя убить, — сказала она будничным тоном, будто речь шла о погоде.

Я напрягся.

— Что? За что?

— Они считают, что ты — лидер культа. Того самого, что напал на столицу.

— Но это же чушь! — воскликнул я. — Я понятия не имею, кто эти люди и что им нужно!