Кхм. Беру себя в руки. Обещаю, дальше будет не менее интересно. Но эту маленькую победу мы отметим. Мысленно. С бокалом чего-нибудь покрепче.

Продолжение следует…

17 декабря. До обеда

Мы сидели с Катей за столом, уставившись на звездную карту. Молчали. Тишина была такой густой, что, казалось, её можно резать ножом. Я чувствовал, что нужно что-то сказать, разрядить обстановку, но слова застревали в горле.

— Кать… — начал я.

— Чаю? Сейчас, — резко перебила она, вскочила и метнулась к столику с чайником.

Я посмотрел ей вслед. Её движения были суетливыми, нервными. Она явно избегала разговора. Я выдохнул, поднялся и подошёл к ней сзади. Обнял, скрестив пальцы на её талии. Она замерла.

— Кать.

— А? — голос дрогнул.

— Всё хорошо?

— Да, да, — протараторила она, продолжая возиться с чайником, даже не оборачиваясь.

Я поцеловал её в шею. Нежно, едва касаясь губами. Она вздрогнула.

— Это всё… не правильно, — вдруг выдохнула Катя.

— Почему?

— Я себе это не так представляла.

Она тяжело вздохнула, а я в этот момент легонько прикусил её за ушко.

— Да, Роооберт… Прекрати.

— Не хочу.

— Дурак, — прошептала она, но не отстранилась.

Я продолжил целовать её шею, спускаясь ниже, к плечу. Катя краснела так, что, казалось, даже уши горели.

— Астрономия, Роб. Астрономия, — напомнила она, но голос звучал неуверенно.

— Ага, — пробормотал я, касаясь губами её кожи. — Твои родинки на спине как раз напоминают созвездие Эйлриха.

— Да, Роооберт! — она попыталась рассердиться, но вышло смешно.

Катя развернулась в моих объятиях и посмотрела мне прямо в глаза. Её взгляд был серьёзным, даже испуганным.

— Скажи честно, — начала она. — Ты это делаешь, потому что я помогаю тебе с учёбой?

— В каком смысле? — я опешил.

— Когда экзамены закончатся, ты меня бросишь?

Я уставился на неё, пытаясь понять, откуда такие мысли.

— Зачем мне это делать?

Она потупилась, замялась, теребя край своей майки.

— Ты это делаешь, только потому что тебе нужна от меня помощь.

Я взял её лицо в ладони, заставляя смотреть на меня.

— Я это делаю, потому что хочу. А учёба нас сблизила. Она не является главным звеном. Отношения — это не постройка печатей. Одно без другого может быть.

— Как и мы? Можем быть друг без друга? — в её глазах плескалась неуверенность.

— Я другое имел в виду, — мягко сказал я. — Мы вместе. Расслабься.

Она выдохнула. Длинно, с облегчением. И вдруг, глядя мне в глаза, произнесла:

— Я была тогда не так пьяна.

— Что? — не понял я.

— Когда мы с тобой спали в одной кровати. Я всё помню. Я не была пьяна, просто расслаблена.

Она покраснела до корней волос. А я замер, переваривая эту информацию. Значит, всё это время… она помнила. Знала. И ничего не сказала.

В комнате снова повисла тишина, но теперь она была другой — тёплой, наполненной чем-то важным.

Я открыл рот, чтобы сказать Кате то, что крутилось на языке — что всё это для меня не просто так, что она мне правда дорога, что я не собираюсь никуда исчезать после экзаменов. Но в этот момент на тумбочке завибрировал коммуникатор.

Я вздохнул, потянулся и взял его. На экране высветилось сообщение от Ланы.

Лана: «Доброе утро, коть. Как проходит подготовка?»

Я усмехнулся и повернул экран к Кате. Она прочитала, и её щёки тут же вспыхнули алым. Смутилась. Ещё бы — только что мы занимались совсем не астрономией, а тут Лана как ни в чём не бывало интересуется учебой.

Я набрал ответ: «Всё хорошо. Астрономия — это что-то с чем-то» — и отправил.

Убрал коммуникатор и посмотрел на Катю. Она мялась и смотрела вникуда, теребя майку.

— Чай, говоришь? — улыбнулся я.

Катя подняла на меня глаза. В них уже не было той тревоги, что минуту назад. Только лёгкое смущение и… игривость. Она улыбнулась — мягко, но с хитринкой.

— Да, — сказала она просто.

И в этом «да» было столько всего: и согласие на чай, и принятие того, что между нами произошло, и обещание, что мы ещё вернёмся к этому разговору. Но не сейчас. Сейчас — просто чай, просто утро, просто мы вдвоём.

Я обнял её за талию, притянул к себе и чмокнул в макушку.

— Тогда наливай. Астрономия сама себя не выучит.

Она фыркнула, но в этом фырканье слышался смех и лёгкая игривость, которая стала уже важной частью характера Кати.

17 декабря. Обед

После того, как мы с Катей… эм… отвлеклись от астрономии, мы всё-таки попытались вернуться к учёбе. С трудом, честно скажу. Потому что сидеть за одним столом, смотреть на звёздные карты и делать вид, что ничего не произошло, было выше моих сил.

Катя то и дело краснела, отводила взгляд, а когда наши пальцы случайно соприкасались на столе, вздрагивала, будто её током ударило. Я тоже был не лучше — ловил себя на том, что смотрю не на созвездия, а на её губы, на шею, на ключицы, которые всё ещё хранили следы моих поцелуев.

Мы кое-как разобрали пару тем, но продуктивность стремилась к нулю. В воздухе висело такое напряжение, что хоть ножом режь.

— Ладно, — наконец сказал я, закрывая учебник. — Давай сделаем перерыв. Я в столовую схожу, перекушу. Ты со мной?

Катя замялась. Покусывая губу, она посмотрела на меня, потом на дверь, потом снова на меня.

— Я… чуть позже, — ответила она тихо. — Иди один. Мне нужно… эм… прийти в себя.

Я понял. Она боялась. Боялась, что если мы пойдём вместе, то всё будет написано на наших лицах. Что Лана с Марией увидят, что между нами что-то было.

И самое забавное — больше шансов выдать себя было у меня. Потому что Катя, при всей своей робости, умела держать лицо. А я… я как открытая книга. Один взгляд на Лану — и всё, поплыву.

— Хорошо, — я наклонился и чмокнул её в щёку. — Тогда увидимся позже.

Катя кивнула, и я вышел в коридор, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

Впереди был обед. С Ланой. С Марией. И с мыслью, что я только что переспал с Катей Волковой.

Обед в столовой выдался тем ещё испытанием.

Я сидел за столом с Ланой, Марией, Громиром, Зигги и Таней, пытаясь делать вид, что всё нормально. Что я просто устал после утренних занятий. Что мои мысли не возвращаются постоянно к Кате — к её смущённой улыбке, к её губам, к тому, как она надула щёки, полные…

— Роберт, ты меня слушаешь? — голос Ланы вырвал меня из воспоминаний.

— А? Да, конечно, — я моргнул, наткнувшись на её прищуренный взгляд. — Ты говорила про… эм…

— Про то, что после обеда мы можем пойти погулять, — закончила она, и в её алых глазах мелькнуло подозрение. — Ты какой-то рассеянный.

— Всю ночь не спал, готовился, — нашёлся я, отводя взгляд в тарелку.

Мария молчала. Но её зелёные глаза буквально сверлили меня. Она переводила взгляд с меня на дверь столовой и обратно, будто ждала кого-то. Или знала, что я жду.

— А где Катя? — вдруг спросила она. — Вы же вместе занимались.

— Она… эм… сказала, что придёт позже, — я постарался, чтобы голос звучал ровно. — У неё там какие-то дела.

— Дела, — повторила Мария, и в её голосе послышалась усмешка. — Интересно, какие.

Я замер, боясь поднять глаза. Рядом Громир сидел молча, уткнувшись в свою тарелку, и старательно избегал моего взгляда. Видимо из его головы не выходила ситуация прошлого вечера.

Зигги с Таней, к счастью, были полностью поглощены друг другом. Они обсуждали какие-то позы для фотосъёмки, Таня оживлённо жестикулировала, а Зигги с умным видом кивал и что-то записывал в блокнот. Их беззаботность немного разряжала обстановку, но ненадолго.

Каждый раз, когда дверь столовой открывалась, я внутренне сжимался. Вот сейчас войдёт Катя, сядет за соседний столик, и Лана с Марией по одному её взгляду поймут всё. Женская интуиция — страшная сила.