— Ой. Ну спасибо, — донесся недовольный голос, но уже чуть спокойный.

Я выждал ещё пару секунд и повернулся.

Фея стояла в моей рубашке. Та была ей велика размеров на десять — подол спускался почти до колен, рукава болтались, скрывая кисти, а в вырезе утонула вся её миниатюрная фигурка. Но главное — ничего не было видно. Никакой наготы, только смешное нагромождение ткани на маленьком тельце.

— Хорошо, что ты маленького роста, — улыбнулся я, разглядывая это зрелище.

Фея перекосилась от злости. Её личико скривилось так, будто она лимон целиком сжевала, а потом она сложила из пальцев обеих рук неприличный жест и задрала их повыше, чтобы я точно увидел.

— Заслуженно, — кивнул я, не обижаясь. — Хорошо, что я не воспользовался твоей беспомощностью.

— Попробуй, — фыркнула она, сверкая глазами. — Потом отхватишь по самые не балуй!

Я вздохнул и опустился на пол, скрестив ноги. Прохладный пол приятно холодил кожу.

— Ты говорила про то, чтобы помочь мне с испытанием, — начал я, глядя на неё снизу вверх. — Но кроме того, как попасть в мой плен, ничего подобного не было. Так что я должен сделать?

Фея поправила рубашку, запахнулась поплотнее и задумалась. Её носик смешно наморщился, а губки сложились в трубочку.

— Ну… вообще-то ты должен создать дверь силой мысли, — сказала она. — Очень сложное испытание… хотя… — Она запнулась, явно вспоминая, что только что произошло. Её щёки слегка порозовели. — … просто создай дверь обратно к преподавателю. Вот и всё испытание.

— Слишком лёгкое, — я прищурился. — Не находишь?

— У каждого оно своё, — фея пожала плечами, отчего рубашка сползла с одного плеча, и она поспешно её поправила. — Тебе досталось вот такое. И оно не лёгкое. Ты же не можешь контролировать свои мысли!

— Это вышло случайно, — я потёр переносицу. — Просто я… утро началось не с кофе.

— С мастурбации? — фея ухмыльнулась, и в её сапфировых глазах заплясали чертики. — Девушку найди себе тогда. Ох, все вы, девственники, такие.

— Ага, — я хмыкнул. — Слишком уж много этих девушек. Что я даже не знаю, что с моим телом они делали ночью.

Фея на секунду задумалась. Потом её лицо расплылось в ехидной усмешке.

— Да не заводись, — махнула она рукой, которая полностью утонула в рукаве. — Кому ты, страшный такой, нужен? Друзьям будешь рассказывать сказки про свой гарем.

Она встала в позу, задрала подбородок и начала передразнивать меня писклявым голоском:

— Ой, я даже не знаю, что делали ночью с моим телом! Ой, я такой сексуальный, что меня хотят все девушки! Хо-хо!

Я закатил глаза. До самого потолка.

— Какая же ты вредная, — выдохнул я, чувствуя, как где-то глубоко внутри зарождается смех, который я изо всех сил пытался подавить.

— Не твоя, — фея показала мне язык. — Вот и бесишься.

Я только покачал головой. Спорить с ней было бесполезно. Но, кажется, этот абсурдный разговор отвлёк меня от паники и помог немного расслабиться.

Я встал, отряхнул штаны. Глубоко вздохнул, закрыл глаза и представил дверь. Обычную деревянную дверь, как в академии, с ручкой, с табличкой «Выход». Никаких лишних мыслей. Только дверь.

Открыл глаза.

Возле одной из стен материализовалась дверь. Самая обычная, коричневая, с металлической ручкой. Даже табличка висела — «К преподавателю».

— Та-дам! — я театрально развёл руками и поклонился в сторону феи.

— Да, да, — фея закатила глаза, запахиваясь в мою рубашку. — Похлопай себе сам. Ты заслужил.

— Ну… — я кивнул на дверь. — Пошли?

— С тобой я не пойду, — отрезала она, поправляя сползающий с плеча рукав. — Так что пока.

— А рубашка? — я уставился на неё. — Что люди подумают, если я выйду без рубашки?

Фея скорчила рожу, явно изображая глубокую задумчивость.

— А-а-а, то есть ты хочешь сказать, — протянула она елейным голоском, — что хотел бы выйти со мной, с голым торсом, а я в твоей рубашке? И тебя бы это не смутило? Ну да, ну да. — Она усмехнулась. — Видно же — девственник. Хочет похвастаться, что захомутал такую красотку. Не дождешься! Сиди, плачь ночью и дрочи на моё секси-тело, неудачник.

Она снова показала мне фак — двумя руками, для надёжности — и начала растворяться в воздухе. Её перламутровая кожа мерцала, истончалась, становясь прозрачной.

— Но ты мне ещё должен! — донеслось уже из ниоткуда, и голос её прозвучал где-то над головой.

Она исчезла.

А моя рубашка осталась висеть в воздухе. Она секунду держала форму маленького тельца — рукава ещё висели, будто внутри кто-то был, подмор стоял колоколом — а потом бессильно опала на пол.

Я подошёл, подобрал рубашку. Встряхнул. Надел.

Ткань была прохладной и… влажной, что ли?

Я повёл плечами, принюхался.

— В этом мире есть хоть кто-то ласковый и нежный? — пробормотал я, застёгивая пуговицы.

И тут до меня дошёл запах.

— Фу… Бу-э-э… — я скривился, дёргая носом. — Она что… не моется? Боже…

Я мигом стянул рубашку обратно, чуть не порвав её в спешке. Поднёс к носу.

Рубашка пропахла болотом. Настоящим, застойным, тинистым болотом с дохлыми лягушками.

— Сука! — выдохнул я, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. — От неё же так не пахло, когда она стояла рядом со мной! Она же… она специально? Ага… теперь точно буду всю ночь думать о фее… Бу-э-э…

Я смотрел на рубашку, свисающую с моей руки, и понимал: этот запах не выветрится никогда. Или, по крайней мере, до конца экзамена. А может, и дольше.

— Ладно, — вздохнул я, зажал нос и натянул рубашку обратно. — Главное — дышать ртом.

Я подошёл к двери, толкнул её и шагнул в свет, надеясь, что там меня ждёт если не спасение, то хотя бы нормальный воздух.

16 декабря. После сдачи второго экзамена

Экзамен завершился. Как? Честно? Я сам не понял.

После того как я вышел из той дурацкой двери, созданной силой мысли, я оказался прямо перед преподавателем. Он сидел за столом с довольным видом, кивнул мне и сказал: «Достаточно, Арканакс. Вы справились». И всё. Никаких вопросов, никаких проверок, никаких монстров. Просто «достаточно».

У меня были к этому огромные вопросы. Местами происходящее было настолько глупым, что хотелось спросить: «А это точно экзамен? А не розыгрыш? А фея мне приснилась?». Но факт оставался фактом — я сдал. Так к чему продолжать жаловаться?

Более того, я сдал чуть ли не самым первым. Когда я вышел из портала, вокруг ещё никого не было. Преподаватель посмотрел на меня с неподдельным удивлением, а потом расплылся в довольной улыбке.

— Роберт, — сказал он, — признаться, я ожидал от Вас совсем другого результата. На практических занятиях Вы не блистали. Но сегодня… сегодня Вы показали, что умеете думать нестандартно. Похвально.

Я только кивнул, чувствуя, как внутри разливается тёплое, гордое чувство. Нестандартно — это мягко сказано. Если бы он знал, какие «нестандартные» мысли посещали меня в этом зале…

Теперь я сидел на лавочке в парке, грелся на солнышке и ждал, когда остальные закончат. Вокруг, куда ни глянь, лежал снег — пушистый, белый, искрящийся. Деревья стояли в зимних шапках, сугробы укрывали газоны, а где-то вдалеке даже виднелись следы от сапог, уходящие в морозную даль.

И при этом на мне была только лёгкая рубашка — та самая, пропахшая болотом, но я старался дышать ртом. Было жарко, градусов под тридцать. Солнце пекло так, что хоть раздевайся, а снег вокруг даже не думал таять. Магия. Что с неё взять.

Я откинулся на спинку скамейки, закрыл глаза и просто наслаждался моментом. Тишина, покой, и никаких фей, прикованных к кроватям. Ну, почти никаких — вонь от рубашки напоминала о недавних приключениях, но я старался не думать.

— Хорошо, — выдохнул я. — Очень хорошо.

Солнце за это время успело немного сместиться, но жара стояла всё та же — тридцать градусов среди снежных сугробов. Я уже успел задремать на лавочке, прикрыв глаза и стараясь не думать о запахе собственной рубашки, когда вокруг началось оживление.