Я поперхнулся.

— Ну… могла бы иначе описать меня, — пробурчал я. — Но в общем, это я.

Фея оглядела меня с ног до головы, потом осмотрелась по сторонам.

— Странное место ты выбрал для встречи, — заметила она, приподнимая бровь.

— Ха! — я развёл руками. — Это экзамен! Я тут ничего не выбирал.

— Выбрал, — возразила фея, и в её голосе послышались капризные нотки. — Испытание создаёт тебе событие, которое тебя беспокоит. То, что сидит в подсознании. Но… — она оглядела пустой зал, — почему спортзал? Тебя тут чмырили, что ли?

— Чего? — я уставился на неё.

И вдруг комната изменилась.

Прямо перед нами материализовались две фигуры. Греб. И я. Точнее, моя копия.

Греб стоял, нависая над съёжившимся мной, и орал:

— Смотрите — ничтожество! Даже магией толком управлять не может! Ничтожество! Барон без магии!

Моя копия вжала голову в плечи и прошептала:

— Обоссы, но бей…

Сцена была настолько абсурдной, что я даже не знал, смеяться или плакать.

Фея внимательно наблюдала за этим представлением. Её сапфировые глаза перебегали с Греба на меня и обратно. Потом фигуры исчезли так же внезапно, как появились.

Фея повернулась ко мне. В её взгляде читалось искреннее, глубокое недоумение.

— Эм… — протянула она. — Такого не было, — быстро сказал я. — Честно! Ничего подобного!

Фея помолчала. Потом покачала головой и выдала:

— Ну и фетиши у тебя.

— Да нет у меня никаких фетишей! — заорал я. — Это не я! Это экзамен!

— Конечно-конечно, — успокаивающим тоном сказала фея, но в глазах её плясали чертики. — У всех свои тараканы.

Я закрыл лицо руками.

— За что мне всё это?…

Фея улыбнулась. Эта улыбка была одновременно лукавой и немного капризной, как у кошки, которая только что нашла новую игрушку. Она сделала шаг ко мне, и её лёгкое платье колыхнулось, открывая на мгновение перламутровое бедро.

— Скажи-ка мне, смертный, — пропела она, и в её голосе зазвучали бархатные нотки. — Для чего ты меня призвал?

— Я? — я вытаращил глаза. — Ничего подобного я не делал! Я вообще не знаю, как ты тут оказалась!

Фея нахмурилась. Её бровки сошлись на переносице, а губки надулись.

— То есть ты хочешь сказать, что мы просто так тут оказались? Вдвоём? В пустом зале? Где никого нет и где нас никто не увидит и не услышит? — Она обвела рукой пространство. — И что же нам тогда делать?

— Даже не знаю, — честно ответил я, пожав плечами.

И в ту же секунду мир вокруг изменился.

Прямо в центре зала, откуда ни возьмись, появилась кровать. Огромная, с балдахином, застеленная шёлковыми простынями. А фея… фея оказалась прикованной к ней.

Тонкие светящиеся цепи опутывали её запястья и лодыжки, прижимая к мягким подушкам. Она дёрнулась, пытаясь вырваться, но цепи только туже стянулись.

— Ты что творишь⁈ — завопила фея, и её сапфировые глаза расширились от ужаса и возмущения. — Совсем обезумел, смертный⁈

— Я ничего не делал! — заорал я в ответ, пятясь назад. — Это не я! Это… — я замер. — Стоп. Я только подумал…

— Что? — фея перестала дёргаться и уставилась на меня с подозрением. — Подумал о том, чтобы меня приковать?

— Ну… не совсем… — я замялся, чувствуя, как краска заливает щёки. — Кхм… о другом…

Платье феи, и без того едва прикрывавшее её тело, вдруг задралось вверх само собой, открывая моему взору то, что скрывалось под ним. Маленький светлый треугольник внизу живота, прикрытый лишь полупрозрачной тканью, которая, кажется, вот-вот исчезнет.

Я сглотнул.

Мысли заметались в голове: Так. Спокойно. Это место… оно воплощает то, о чём я думаю! То есть часть моего экзамена — контролировать поток своих мыслей. Если я подумаю о чём-то, это сразу материализуется. Значит, мне нужно следить за каждым своим желанием, иначе…

Фея тем временем продолжала возмущённо вопить, дёргаясь в оковах. Её грудь вздымалась, платье сползало всё ниже, и зрелище было настолько захватывающим, что я с трудом заставлял себя думать о чём-то другом.

— Прекрати! — кричала она. — Немедленно отпусти меня, ничтожный!

— Я пытаюсь! — ответил я, зажмуриваясь. — Только вот мне интересно… — я открыл один глаз и посмотрел на неё. — Почему тут лунная фея? Почему именно ты?

— Потому что ты про меня забыл! — затараторила фея, дёргаясь в цепях так, что кровать жалобно скрипела. — А ты мне должен! Я тебя в академию доставила, между прочим! А ты даже не вспомнил! И тут такой шанс подвернулся — я узнала, что ты принц, думала, может, сокровище какое подаришь за помощь в этом испытании!

— Я тебе что, дракон? — опешил я. — Откуда у меня сокровища?

— Явно не дракон, — фыркнула она, отчаянно пытаясь скрестить ноги, чтобы прикрыть ту самую киску, которую я уже успел разглядеть. — Скорее гоблин озабоченный!

Я поспешно отвернулся, чувствуя, как уши горят.

— Это вышло случайно, — буркнул я. — Извини.

— Было бы случайно, не пялился бы! — взвизгнула она. — Ты потомок Драконхейма, что ли, раз мысли такие?

— Нет, нет, — замотал я головой.

— Да освободи ты меня уже!

Я подошёл к кровати. Цепи выглядели прочными, светящимися, явно магическими. Я попытался ухватиться за них пальцами, потянуть — бесполезно. Они даже не шелохнулись. Фея смотрела на меня с таким недовольством, что, казалось, ещё чуть-чуть — и она испепелит меня взглядом. Вдобавок её всю трясло — то ли от холода, то ли от возмущения.

— Не получается, — признался я.

— А ты думай! — завопила она. — Это же твоё испытание! Мыслями управляй!

Я закрыл глаза. Сосредоточился. Представил, что цепи исчезают. Что кровати нет. Что мы просто стоим в пустом зале.

Открыл глаза.

Цепи начали мерцать, истончаться. Кровать заскрипела, проваливаясь в небытие. Ура, получилось!

И тут в голову шальная мысль — а какая у неё фигурка там прячется? — и вместо кровати с цепями исчезло именно платье.

Фея опустила глаза вниз. Я тоже опустил.

Передо мной лежала абсолютно голая фея. Маленькая, хрупкая, с перламутровой кожей, мерцающей в полумраке зала. Её грудь — две аккуратные полусферы с торчащими розовыми сосками — тяжело вздымалась от возмущения. Талия такая тонкая, что, кажется, можно обхватить пальцами. Бёдра плавно расширялись, а между ними — тот самый светлый треугольник, который теперь никто не скрывал.

— А-А-А-А-А! — завопила фея так, что у меня, наверное, лопнула барабанная перепонка.

Я тут же зажмурился, в панике пытаясь сосредоточиться. Твою же мать! Кровать! Цепи! Исчезайте!

Кровать исчезла. Цепи исчезли. Я рискнул открыть глаза.

Фея сидела на полу, голая, поджав ноги и прикрывая руками всё, что можно. Её лицо было перекошено от злости, глазки сузились, а губки сложились в такую гримасу, что, казалось, она сейчас зарычит.

— Я… не специально… — промямлил я.

— Ага! — прошипела она, сверкая сапфировыми глазищами. — Рассказывай потом мадам Вейн! Я всё расскажу, что тут было!

— Ничего не было! — попытался я её успокоить. — Я пытаюсь сдержать поток мыслей, только и всего.

— Плохо стараешься! — фыркнула она, скалясь, как маленький, но очень злой зверёк. — Верни мне моё платье!

— Я… забыл, как оно выглядит, — признался я, чувствуя себя полным идиотом.

— Ты что⁈ — глаза феи стали размером с блюдце. — Куда ты смотрел тогда, что забыл⁈

— В твои глаза, — ляпнул я первое, что пришло в голову. — Они как сапфиры, очень красивые…

— Не чеши мне по ушам! — рявкнула она, но, кажется, чуть-чуть, самую малость, смутилась.

Я начал стягивать рубашку через голову, и, прежде чем фея опомнилась, уже был голым по пояс.

— Эй! Эй! Эй! — завопила фея, вскидывая руки, чтобы прикрыться, хотя прикрывать там уже было нечего. Я всё давно уже увидел. — Ты что удумал⁈

— Успокойся, — буркнул я, протягивая ей рубашку, и демонстративно отвернулся. — Надень. Хоть что-то.

На секунду повисла тишина. Потом послышалось шуршание ткани.