И ушла, не дожидаясь ответа. Аларик, стоявший за её спиной, только хмыкнул и покачал головой. (Они помирились? Или что-то другое? Хз, хз…но, сделайте на этом акцент.)

Лена. Она просто кивнула мне, проходя мимо в столовой. Один короткий кивок — и всё. Но этого было достаточно. Вика же подбежала, обняла меня прямо при всех, прошептала: «Мы знаем правду, Роберт. Держись». И убежала, оставив после себя шок у наблюдавших это студентов.

Сигрид. Моя сестра. Она прошла мимо, даже не взглянув. Но в её походке чувствовалось что-то странное — не презрение, а скорее… растерянность? Она явно не знала, как реагировать.

Кейси. Княжна, лидер группы поддержки. Она нашла меня после пятой пары и просто сказала: «Если понадобится помощь — обращайся. У меня есть связи». И добавила с загадочной улыбкой: «Не все верят слухам, знаешь ли».

Изабелла. Она стояла у окна в главном холле, когда я проходил мимо. Наши взгляды встретились, и она чуть заметно улыбнулась. Одними уголками губ. А потом отвернулась.

Даже Алена — та самая напуганная студентка, с которой я почти не общался — посмотрела на меня с каким-то странным выражением. То ли с жалостью, то ли с пониманием.

Я шёл в свою комнату и чувствовал, что упускаю что-то важное. Какая-то деталь ускользала от меня, крутилась на краю сознания, но никак не желала оформляться в мысль.

За ужином ко мне подсели Громир и Зигги. Молча, просто сели рядом и начали есть. Это было громче любых слов поддержки.

— Ты как? — спросил Зигги, поправляя очки.

— Держусь, — ответил я.

— Мы с тобой, — буркнул Громир, не поднимая глаз от тарелки.

Я кивнул.

В комнате, когда я наконец добрался до кровати, меня ждало сообщение от Ланы: «Завтра всё утрясём. Спи спокойно. Мы тебя любим».

И от Марии: «Я горжусь тобой. Ты держишься молодцом».

Я уснул, чувствуя, что даже в этом аду у меня есть островок тепла. И, может быть, завтра станет легче.

9–14 декабря

Неделя тянулась бесконечной чередой серых, унылых дней. Слухи — они никуда не делись. Просто видоизменились, перетекли из активной фазы в вялотекущую. Теперь на меня не показывали пальцем, но косились всё так же. Шёпот за спиной стал тише, но не исчез совсем.

Учёба забирала всё время. Я вгрызался в магическую математику, как голодный пёс в кость, но она не поддавалась. Практикумы, лекции, дополнительные занятия — я вколачивал в себя знания через силу, через «не хочу», через отчаяние.

Даже выходные, которые мы планировали провести вместе с Ланой и Марией, превратились в учебный ад. Девушки сидели со мной в библиотеке, помогали, подбадривали, но легче не становилось. Потому что впереди маячило нечто страшное.

Сессия.

Она начиналась с пятнадцатого декабря. А у меня в голове была каша из формул, заклинаний и исторических дат, которые никак не желали укладываться в стройную систему.

Я был туп. Честно. В магии я разбирался, как свинья в апельсинах. Нет, интуитивно я мог выкрутиться, мог применить дар, когда припрёт. Но сдать экзамены — это было что-то за гранью реальности.

Мне нужна была помощь. И помощь эта была одна — Волкова.

Катя. Староста. Отличница. И, судя по последним событиям, девушка с крайне противоречивыми чувствами ко мне. С одной стороны — её новый образ, её попытки быть ближе… С другой — она всё ещё Катя. Строгая, принципиальная, опасная.

Просить у неё помощи? Зная, что у меня уже есть две девушки? Зная, что Лана и Мария с ревностью относятся к каждому моему шагу в сторону Волковой?

Я сидел в комнате, уставившись в конспект, и думал.

— Ты чего завис? — спросил Зигги, отрываясь от своей тетради.

— Думаю, — буркнул я.

— О чём?

— О том, что мне нужна помощь Волковой. И о том, что это, скорее всего, плохая идея.

Громир, который чистил свой арбалет (он теперь делал это каждые полчаса), поднял голову.

— Волкова? Та что… Не бегайте по коридорам бла-бла-бла! Почему вы не написали конспекты по пурпурным драконам бла-бла-бла⁈ Кто не купит транспортир, тот будет доить самцов минотавров! — уточнил он.

— Она самая.

— Ну, — Громир пожал плечами, — она ж тебя хотела. Может, поможет.

— В том-то и дело, что хотела, — вздохнул я. — А теперь у меня две официальные девушки. И если я пойду к Волковой…

— Тебя убьют, — закончил Зигги. — Красиво, но убьют.

— Спасибо за поддержку.

Я откинулся на спинку стула и посмотрел в потолок.

Плохая ли это идея? Очень плохая. Но другого выхода не было. Провалить сессию — значит вылететь из академии. А вылететь из академии — значит потерять всё. Лану, Марию, друзей, этот мир, который стал мне домом.

Я должен был рискнуть. Даже если этот риск закончится скандалом, ревностью и, возможно, моим трупом.

— Ладно, — сказал я, вставая. — Пойду, пока не передумал.

— Удачи, — синхронно сказали Громир и Зигги.

Я вышел в коридор. В голове крутилась только одна мысль: «Хорошая ли это идея? Мне предстоит выяснить это на своей шкуре. И…Неужели она реально сказала про дойку самцов минотавра⁈».

СКРЫТАЯ СЦЕНА: ПОДАРОК ДЛЯ ЧИТАТЕЛЕЙ!

Друзья, хочу сказать вам огромное спасибо за поддержку и терпение! Знаю, что главы выходят не так часто, как хотелось бы, и я очень это ценю.

Вы часто слышите от меня фразу «многие сцены остаются за кадром». Чтобы хоть немного исправиться и порадовать вас, я решил поделиться одной из таких вырезанных сцен. Приятного чтения!

Оливия стояла у разделочного стола на кухне. В руках она держала красное яблоко, гладкое, налитое соком. Медленно, почти задумчиво, она провела по нему пальцем, а затем взяла нож.

Лезвие легко вошло в плод. Она отрезала тонкий ломтик, поднесла его ко рту прямо с ножа, прикусила зубами. Сок брызнул на губу, и она слизнула его кончиком языка, не отрывая взгляда от окна, за которым уже сгущались сумерки.

Мысли были где-то далеко. Взгляд — рассеянный, чуть грустный. Она жевала медленно, не чувствуя вкуса, погружённая в себя.

Дверь на кухню скрипнула.

Оливия обернулась. И в ту же секунду её лицо преобразилось. Грусть исчезла, уступив место такой яркой, такой тёплой улыбке, что, казалось, кухня стала светлее. Глаза засияли.

Она быстро отложила яблоко и нож, вытерла руки о висевшее рядом полотенце. Дверь закрылась, и на пороге стоял…

Огромный, рыжий, смущённо улыбающийся парень. Он не успел и слова сказать, как Оливия подбежала к нему и прыгнула, обхватив его шею руками. Громир легко подхватил её, поддерживая ладонями под попку, прижимая к себе.

Их губы встретились в жадном, страстном поцелуе. Оливия запустила пальцы в его рыжие волосы, Громир прижимал её к себе так, будто боялся потерять. На кухне слышалось только их прерывистое дыхание.

Громир оторвался первым, тяжело дыша, но не выпуская её из рук.

— Соскучилась? — спросил он с широкой, счастливой улыбкой.

— Ты задержался, — выдохнула Оливия, глядя ему в глаза. Её пальцы гладили его щёки, скулы, словно проверяя, настоящий ли он.

— Роберта слушал, — объяснил Громир, усаживая Оливию поудобнее на своих руках. — Он к Волковой ушёл готовиться к сессии.

— А Сигизмунд?

— Он тоже зубрит. А я типа проветриться вышел. — Он ухмыльнулся, и в этой ухмылке было столько нежности, сколько никто бы не заподозрил в этом здоровяке.

Оливия засмеялась и снова потянулась к нему, впиваясь в губы. Поцелуй был глубже, дольше, горячее. Когда воздуха снова не хватило, Громир прошептал, касаясь губами её щеки:

— Может, скажем Роберту?

Оливия замерла. Отстранилась чуть-чуть, глядя ему в глаза.

— Что аристократ встречается со служанкой? — спросила она тихо. — Тебя засмеют.

— Друзья поймут, — возразил Громир, но в его голосе уже не было прежней уверенности.

— Давай в другой раз, — пробормотала Оливия и снова прижалась к нему, пряча лицо на его широкой груди. — Я… скучала…