Девочка на ходу обернулась и помахала мне. Я подмигнул ей в ответ.

Семья направилась к стойке регистрации, а я, лениво переставляя ноги, поплёлся к лестнице. Лифтов тут не было — старый город, старые традиции. Но мне не привыкать.

Поднявшись на свой этаж, я толкнул дверь номера.

Картина, открывшаяся глазам, заставила меня внутренне улыбнуться.

Завтрак уже принесли — на столике у окна красовались тарелки под серебряными крышками, чашки, вазочка с цветами. А по комнате, в лёгком утреннем беспорядке, ходили мои девочки.

Мария стояла перед зеркалом и поправляла волосы. На ней были только трусики — с забавным принтом Сквиртоника, розовые, с мордочкой этого вечно удивлённого зверька, — и белый лифчик. Выглядело это настолько неожиданно и мило, что я фыркнул про себя.

Лана в это время, натянув мою футболку — она болталась на ней, прикрывая трусики, — скользнула в ванную. Дверь закрылась, и через секунду оттуда послышался шум воды.

— Доброе утро, — сказал я, закрывая за собой дверь.

— Доброе, — хором отозвались девушки. Голос Ланы донёсся сквозь шум душа, приглушённый, но весёлый.

Мария отошла от зеркала, сладко зевнула, прикрывая рот ладошкой. Глаза ещё сонные, но улыбка уже тёплая.

— Ты уже куда-то уходил? — спросила она, кивая на мою одежду.

— Ага. Вышел пройтись чуток, — я мотнул головой в сторону окна. — Город посмотреть. Там красиво.

Мария перевела взгляд на столик с завтраком, и её глаза чуть расширились.

— Йогурт мой, — сказала она с лёгкой ноткой детской радости, указывая на знакомую баночку.

— Тебе и заказывал, — ответил я, улыбнувшись.

Мария посмотрела на меня. Её зелённые глаза наполнились такой теплотой, что у меня внутри всё сжалось от нежности. Она улыбнулась — открыто, светло, совсем не так, как умела раньше, с холодком и напряжением.

— Спасибо, — прошептала она и, подойдя, чмокнула меня в щёку.

Я обнял Марию, прижимая её к себе. Она была такой тёплой, такой родной после сна. Мои руки скользнули вниз, по её спине, забираясь под трусики с этим дурацким Сквиртоником. Ладони легли на её ягодицы — аккуратные, упругие, идеально помещающиеся в мои руки. Я начал нежно мять их, чувствуя, как она выдыхает мне в шею.

— Даа, Рооб, — протянула Мария, чуть выгибаясь. — За ночь никуда не делось.

— Всё равно надо проверить, — улыбнулся я, продолжая свои исследования.

Она улыбнулась в ответ — той самой тёплой, открытой улыбкой, которую я успел полюбить. Потом потянулась ко мне, и наши губы встретились.

Поцелуй был лёгким, утренним, но в нём уже чувствовалось обещание. Я целовал её медленно, смакуя, и одновременно чуть приспустил её трусики, оголяя ягодицы.

— Дааа, Рооб, — выдохнула она мне в губы. — У нас же завтрак. А потом мы гулять пойдём.

— Знаю, — шепнул я, не останавливаясь.

Моя левая рука продолжала мять её попку, а правая скользнула ниже, между ног, накрывая киску. Пальцы легонько прошлись по складочкам, чувствуя, как там уже влажно.

— Ммм, — Мария чуть замурлыкала, прикрывая глаза. — Только быстро. Пока Лана в душе.

Она сама скинула трусики на пол — одним движением, без стеснения. Я не отставал: стянул футболку, скинул штаны в мгновение ока. Член уже стоял, готовый, нетерпеливый.

Мария взяла меня за руку и повела к кровати. Легла на бок, спиной ко мне, чуть согнув ноги. Идеальная поза. Я пристроился сзади, чувствуя жар её тела.

Сначала подготовка. Я смочил пальцы слюной и аккуратно провёл по её киске, размазывая влагу, готовя её к проникновению. Мария тем временем облизала ладонь и, заведя руку назад, взялась за мой член. Несколько движений — влажных, скользких, дразнящих — и я был готов взорваться прямо сейчас. Но сдержался.

Я направил член к её входу. Медленно, очень медленно начал входить. Головка раздвинула складочки, погружаясь в тёплое, тесное нутро. Мария выдохнула, подаваясь назад, навстречу.

— Ох…

Я вошёл глубже. Ещё глубже. До упора. Замер на секунду, чувствуя, как её внутренние мышцы сжимаются вокруг меня, пульсируют. Потом начал двигаться.

Медленно. Плавно. Входил почти до конца и снова погружался, чувствуя каждый миллиметр. Мария стонала — тихо, приглушённо, боясь, что Лана услышит. Но эти тихие стоны заводили ещё сильнее.

Я ускорился. Ритм стал глубже, жёстче. Моя рука легла ей на бедро, фиксируя, помогая двигаться навстречу. Вторая — снова нырнула к её киске, лаская клитор в такт движениям.

— Рооб… — простонала она, вжимаясь лицом в подушку. — Да… ещё…

Но я чувствовал, что меня накрывает. Быстро. Слишком быстро. Утро, её тело, эти звуки — всё сложилось в одну взрывную волну.

Я вытащил член в последний момент. Несколько толчков в воздухе — и горячие струи ударили на одеяло, задев её ногу. Тёплая сперма растеклась по ткани и по коже.

Мария повернулась, глядя на меня с лёгкой усмешкой.

— Легче? — спросила она, и в её глазах плясали озорные искорки.

— Угу, — выдохнул я, наклоняясь к ней.

Я чмокнул её в ушко, а потом легонько прикусил мочку. Мария вздрогнула, засмеялась и прижалась ко мне.

— Лана сейчас выйдет, — прошептала она. — А тут… такой беспорядок.

— Успеем, — ответил я, обнимая её.

Из ванной всё ещё доносился шум воды. А у нас было ещё пара минут.

Дверь ванной распахнулась, выпуская облако тёплого пара. Лана вышла, полностью голая, с мокрыми белоснежными волосами, рассыпанными по плечам. Капли воды блестели на её коже, стекали по груди, по животу, по бёдрам. Она остановилась, окинув взглядом комнату.

Картина маслом: Мария сидела за столом, одетая в трусики с розовым Сквиртоником и белый лифчик, и с невозмутимым видом ковырялась в йогурте. Я сидел рядом в одних трусах, расслабленно откинувшись на стуле. А одеяло с кровати валялось на полу, живописно переплетаясь с моей уличной одеждой — штанами, футболкой, кроссовками.

— Трахались? — с ходу спросила Лана. В её голосе не было злости, только лёгкая насмешка и констатация факта.

Мария густо покраснела, уткнулась в баночку с йогуртом и принялась усиленно жевать, делая вид, что ничего не слышит. А я… я просто рассматривал фигуру Ланы. Это было невозможно игнорировать. Идеальные пропорции, молочная кожа, капли воды, дрожащие на сосках. Она была прекрасна.

Лана подошла к столу, грациозно уселась на свободный стул, скрестив ноги. Мокрая, голая, абсолютно спокойная.

Я встал, подошёл к ней, наклонился и поцеловал в губы. Она ответила коротко, но тепло.

— Иди мой дружка, — сказала она, чуть отстраняясь. — А то спермой воняет.

Я усмехнулся, но прежде чем уйти, позволил себе маленькую вольность — чуть пожмакал её грудь. Лана только фыркнула, но когда я начал отходить, звонко шлёпнула меня по заднице.

— Ай! — дёрнулся я, но улыбка расползлась до ушей.

— Быстро в душ! — скомандовала она, но глаза её смеялись.

Я зашёл в ванную, включил воду и забрался под тёплые струи, чувствуя, как смывается не только сперма, но и усталость. Из комнаты доносились приглушённые голоса — Лана что-то говорила Марии, та тихо оправдывалась, и обе хихикали.

Хорошее утро. Очень хорошее.

Я вышел из душа, чувствуя себя обновлённым и чертовски довольным. Голый, с капельками воды, стекающими по груди, с полотенцем, небрежно перекинутым через плечо. Божественная простота бытия.

Мои девочки уже почти закончили завтракать. Лана успела надеть нижнее бельё — кружевной чёрный комплект, который подчёркивал каждую линию её тела. Мария всё ещё сидела в своём розовом Сквиртониковом великолепии, доедая йогурт.

Я плюхнулся за стол, совершенно не стесняясь своей наготы.

— Трусы хоть надень, — сказала Лана, подцепив кусочек круассана.

— Сама только что голая была, — ухмыльнулся я, потянувшись за тостом.

— Но сейчас же нет, — парировала она, но в глазах плясали чертики.

Я вздохнул, демонстративно встал, подошёл к чемодану, порылся там и достал свежие трусы. Развернулся к Лане, показал их ей, как трофей. Она важно кивнула. Я натянул трусы. Она снова кивнула, изображая строгую надзирательницу.