— Мальчики, не нужно! — взвизгнула Вика, но в её голосе было больше азарта, чем испуга.

В этот момент со своих мест поднялись Лена и Жанна. Лена бросила последний, сухой, полный презрения взгляд на Маркуса, который сидел, зажимая сломанный нос, и холодно, не оглядываясь, пошла к выходу. Проходя мимо меня, она наклонилась так, что её губы почти коснулись моего уха, и прошептала едва слышно, но очень чётко:

— Спасибо.

— Лен, ты куда? — крикнула ей вдогонку Вика.

— Я устала, — бросила та через плечо и растворилась в толпе у выхода.

Вика перевела взгляд на Жанну, ожидая поддержки или хотя бы комментария. Жанна стояла, её лицо было бледным от гнева.

— Вы взяли и испортили нам весь вечер, — бросила она ледяным тоном, и её слова повисли в воздухе.

— Да, Роб, — кивнул Аларик, приняв их на свой счёт. — Проваливай отсюда, пока…

— Я о тебе и твоих дружках! — взорвалась Жанна, резко повернувшись к Аларику. — Взяли и приперлись сюда, куда вас не звали! Испортили всё!

— Что? — Аларик оторопело смотрел на неё, будто увидел впервые.

Дэмиен, придя в себя, снова сделал выпад в мою сторону, но Аларик, не глядя, резко выставил руку и остановил его, ухватив за плечо.

— Что ты имеешь в виду? — спросил он у Жанны уже тише, но с опасной ноткой в голосе.

— Я имею в виду, что я хотела спокойно побыть с Робертом и Громиром! — выпалила Жанна, и её глаза заблестели от собирающихся слёз. — Устроить нормальный вечер! А вы со своей бандой…

— С этим лохом? — прохрипел Маркус сквозь кровь и боль, кивая в мою сторону.

— Сами вы лохи! — неожиданно встряла Вика и, словно на крыльях, подлетела ко мне, цепляясь за мою руку. — Роберт — хороший парень! Он бы просто так не полез в драку! Правда ведь?

— Ага, — солидно подтвердил я, чувствуя, как её грудь прижимается к моему плечу.

Жанна увидела это. Её лицо исказила такая смесь ревности, ярости и обиды, что, казалось, вот-вот лопнет сосуд. Она сделала шаг вперёд, но не ко мне. К Аларику. И со всей силы, с размаху, влепила ему оглушительную пощёчину. Звук был хлёстким, как удар бича.

Я просто охренел. Все охренели.

— ТЫ ВСЁ ИСПОРТИЛ! — закричала она, и в её голосе слышались слёзы. — ВСЁ! Я ТЕБЯ НЕНАВИЖУ! Не попадайся мне больше на глаза! Никогда!

И прежде чем кто-то успел прийти в себя, она схватила за руку ошеломлённую Вику и потащила её за собой к выходу, прочь от стола, прочь от этого кошмара.

Мы остались стоять вчетвером. Вернее, впятером, если считать сидящего и стонущего Маркуса. Я, Громир (с лицом, выражавшим полное «что, бля, только что произошло?»), Аларик (с ярким красным отпечатком на щеке и пустыми, непонимающими глазами), Дэмиен (все ещё готовый к драке, но сбитый с толку) и сам источник проблемы, хлюпающий кровью на стуле. Музыка громила уши, люди вокруг начали осторожно расходиться, давая нам пространство. А мы просто стояли, словно странные памятники только что закончившемуся апокалипсису, который разнёс в щепки не только нос Маркуса, но и все призрачные надежды Аларика и явные планы Жанны на этот вечер. Тишина между нами была громче любой музыки.

* * *

Вика на ходу пыталась высвободить руку из железной хватки Жанны.

— Может, вернёмся? А если они там его… ну, побьют? — тревожно спросила она, оглядываясь на освещённый вход в «Веселье у Долли».

— Пусть только попробуют, — прошипела Жанна, не замедляя шага, но в её голосе сквозь гнев прорывалась та же тревога. — Тогда я сама…

У тротуара, прислонившись к фонарному столбу, их уже ждала Лена. Она курила, её лицо в свете фонаря казалось холодным и усталым.

— Что на него вообще нашло? — всё ещё удивлялась Вика, подходя. — Никогда бы не подумала, что он возьмёт и врежет Маркусу так… кардинально.

— И поделом, — буркнула Лена, выпуская струйку дыма. — Этот придурок все уши мне прожужжал за вечер, какой он неутомимый любовник и как может «сдерживать наплыв», чтобы «удовлетворить любую». Противно.

— А? — Вика заморгала, переваривая информацию. — На полном серьёзе?

— Придурки они, — мрачно вставила Жанна, останавливаясь рядом. — Всегда такими были. Один — самоуверенный болван, другой — подпевала. — Она замолчала, потом тише добавила: — Может… правда, к нему ночью прийти? В академию?

— Я Громиру не дам, — тут же заявила Вика с наигранной обидой. — Он сегодня не мой потенциальный… ну, ты поняла.

Жанна покачала головой, её губы искривились в усталой гримасе.

— Да кто тебе об этом просит? Ты только и думаешь, как бы с кем-нибудь переспать. Как будто других целей в жизни нет.

Вика жалобно посмотрела на Лену, ища поддержки, но та лишь отвела взгляд, докуривая сигарету.

— А зачем его вообще позвала к себе мисс Долли? — сменила тему Вика, чтобы разрядить обстановку. — Наедине. Это же интересно.

— Он наследный принц, — сухо заметила Лена, бросая окурок под ноги. — Наверное, у неё свои, деловые соображения. Какая разница? Где, чёрт возьми, карета? Я замерзаю.

Жанна не ответила. Она стояла, скрестив руки на груди, и смотрела на мерцающую вывеску бара. Злость медленно оседала, обнажая под собой клубок других, более сложных чувств. Она представляла, как мог бы сложиться вечер: не эта дурацкая драка, а тёплый сумрак танцпола, его руки на её талии, его дыхание у шеи, его голос, смешанный с музыкой. Она хотела, чтобы он прижимал её к себе, чтобы делал всё, что захочет, чтобы эта старая, безумная страсть наконец нашла выход. А этот идиот Аларик… он всё портил. Тогда, в прошлом, своей холодной правильностью. И сейчас — своим нелепым появлением и попытками вернуть всё как было.

К ней подошла Вика и обняла за плечи, прижимая к себе.

— Тихо, подруга, тихо, — прошептала она. — Чего приуныла? Всё только начинается.

Жанна неожиданно всхлипнула, давясь комом в горле. Не от боли, а от досады и этого вечного, изматывающего чувства, что всё идёт не так.

— Всё наладится, — продолжала Вика, гладя её по спине. — Мы найдём новый подход. Более тонкий. Он же мужчина. Рано или поздно…

— Угу, — глухо согласилась Жанна, вытирая ладонью предательскую слезинку в уголке глаза. — Найдём. Обязательно найдём.

Но в её голосе звучала не уверенность, а усталая решимость солдата, который уже слишком долго штурмует одну и ту же неприступную крепость, даже не понимая до конца, зачем она ему теперь нужна.

* * *

Карета мягко покачивалась на неровностях ночной дороги, увозя нас от яркого, громкого кошмара «Веселья у Долли» к тёмным, сонным улицам, ведущим к академии. Внутри царила уютная, уставшая тишина, которую вдруг разорвал Громир.

Он начал тихо, сдержанно хихикать, глядя в темноту за окном. Потом хихиканье переросло в сдавленный смех, который тряс его могучие плечи. А ещё через секунду он залился таким оглушительным, искренним хохотом, что, казалось, карета подпрыгивала в такт.

— Может, уже хватит? — сказал я, прислонившись к мягкой спинке сиденья и чувствуя, как углы моих губ сами собой ползут вверх, несмотря на ноющую челюсть и усталость. — Что там такого смешного?

— Да… а-ха-ха-ха… боги… — он вытер слезу, выступившую в уголке глаза. — Тебя… тебя бабы защитили! Я в жизни такого не видел! Жанна Аларику пощёчину влепила, а Вика на тебя повесилась, как доспехи «Sukuchii»! А-ха-ха! Я уж думал, мы будем возвращаться в академию на скорой, а то и в морг попадём!

— Могли бы и продолжить драку, — пожал я плечами, но внутри тоже клокотало дикое, нелепое веселье от абсурдности ситуации. — Непонятно, чего Аларик так быстро своих гончих отозвал.

— Да потому что Жанна бы его завтра отпиздила вдребезги, если бы он тебя тронул! — заявил Громир, начиная успокаиваться, но его лицо всё ещё светилось от восторга. — Она в тебя, братан, влюблена по самые помидоры. Или там… одержима. Какая разница. — Он выдохнул, удовлетворённо хмыкнув. — Но, сука, как же я тебе завидую. Настоящая драма, страсть, пощёчины на публике… У меня так не бывает.