— Дарквуд, — произнесла она с странной интонацией, — ты проиграл.
— Что? — не понял я.
И тогда её голубые глаза вспыхнули. Не отражением света, а изнутри. Ядовито-розовым, пульсирующим светом, знакомым до боли.
— Барон Дарквуд, — раздался голос профессора. Я медленно повернул голову. Магистр Торрен смотрел на меня с невозмутимым лицом. — Вы даже умирать спокойно не можете? Я тут лекцию веду.
И мир поплыл. Очертания профессора начали искажаться, растягиваться, как отражение в воде. Стены, парты, лица студентов — всё залилось розовым сиянием, густым и нереальным.
Что происходит?
— ЕНОТ! КАКОГО ХРЕНА⁈ — закричал я, вскакивая с места.
Воздух над моей партой задрожал, и на учебнике по магической защите материализовался розовый енот. Он сидел, поправляя невидимую бабочку, и с ленивым любопытством оглядывал аудиторию. Все ученики и профессор застыли, уставившись на меня пустыми, безразличными глазами.
— Что такое? — возмущенно спросил енот, поворачивая ко мне мордочку.
— Что происходит⁈ — повторил я, чувствуя, как по телу ползут мурашки.
Енот удивлённо посмотрел на меня, потом на застывшее окружение.
— Это бред твоего сознания, — совершенно спокойно ответил он.
— Какой ещё бред⁈
— Ты умираешь. Так что работа твоего мозга замедлилась и создала такую иллюзию, в которой ты будешь жить вечно. Своего рода рай и ад для тебя. В данном случае, похоже, ад. Лекция по магической защите — это действительно жестоко.
Я отшатнулся от парты.
— Вытащи меня отсюда!
— Успокойся. Ты же умрёшь, — философски заметил енот.
— Заебись, успокойся! Сам успокаивайся! — яростно прошипел я.
Енот недовольно фыркнул, и от этого фырканья воздух затрепетал розовыми волнами.
— Это всего лишь спектакль. Твоя смерть временная. Лана просто хочет тебя спрятать и запереть у себя в замке. Дать тебе новое имя. И тогда ты будешь только её. Довольно романтично, не находишь?
— Да хрен вам! И тебе! И моей запертой жизни! И всем вашим приколам! — я закричал, и стены аудитории задрожали. — Твоя способность уже не знает границ!
Енот агрессивно наклонил голову, и его глаза сузились до розовых щелочек.
— Весь этот бред происходит из-за тебя! Ты контролировать силу не можешь! А обвиняешь меня⁈
— Именно! Возвращай меня к жизни! Твоя способность создаёт такую бредятину!
Енот начал яростно чесать лапкой свою шею, и с каждым движением реальность вокруг нас мигала, словно плохая голограмма.
— Бредятину⁈ Так значит, тебе не нравится моя сила⁈ Не нравится, что девушки хотят тебя⁈ Не нравится, что ради тебя начинаются войны и ради тебя всё происходит⁈
— ДА! — мой крик эхом раскатился по искажённой аудитории. — Моя жизнь — трэш! Самый настоящий трэш!
Вокруг воцарилась тишина. Розовый свет погас, оставив лишь тусклое, серое свечение. Енот перестал чесаться и смотрел на меня с неожиданной… обидой?
И тут до меня дошло. Всё. Академия. Смерть. Этот розовый бред. Всё это было…
Я посмотрел на енота, на застывшего профессора, на Катю с её розовыми глазами.
Всё это было моё.
— Что было в твоей прошлой жизни? — спросил енот, и его голос прозвучал приглушенно, будто из-за толстого стекла.
Я удивленно на него посмотрел. Откуда он…
— Что ты имеешь в виду?
— Ты же не настоящий Роберт. Твоя душа вселилась в его тело. Верно?
— Да… — признался я, чувствуя, как почва уходит из-под ног. — Ты знал об этом?
— Знал ли я? — усмехнулся енот, и его усы дёрнулись. — Конечно. Так кем ты был в прошлой жизни?
— Я не помню.
— Ты был учеником института. А потом ты себя убил, — спокойно, как о погоде, констатировал енот. — Твоё желание получить внимание и моя сила — сделали всё это. Считай это кошмаром. Личным адом. Считай, что наложить на себя руки — это грех. Но не об этом. Вы все такие умные. Думаете, что получив силу и власть, всё будет хорошо? Думаете, что если девушки тебя все хотят, то будет хорошо? Нет. Нихрена. Ты был тряпкой в своём мире. Остался им и в этом. Это правда. Хоть злись, хоть плачь.
— Я изменился! Пока был в этом мире… — начал я яростно, но енот перебил.
— Оно и видно. Как встретишь девушку, так всё: «Я не могу ей отказать», — передразнил он меня и рассмеялся, но в смехе не было веселья. — Ты забавный.
— Хватит! Я тебя услышал! — закричал я, и розовые стены задрожали. — Разбуди меня! Я не должен умереть! Я всё исправлю и буду контролировать!
— Тише, тише, герой, — енот покачал головой. — А то Волкова потечёт от таких пафосных слов.
И тут Катя Волкова, чьё лицо было всё тем же восковым маской, обняла меня сзади и прошептала ледяным голосом прямо в ухо:
— Я теку, Роберт.
— Отъебись! — я резко оттолкнул её, и её фигура расплылась, как дым. — Верни меня во дворец. Я… я всё исправлю.
— Как? — с искренним любопытством спросил енот.
— Я стану императором.
— Может, ещё королём пиратов? — енот фыркнул. — Императором он станет. Ха!
— Если захочу, то стану кем угодно! Хоть Карлсоном! Возвращай!
Енот с театральным вздохом закатил глаза и щёлкнул крошечными пальчиками.
Мир закрутился в спирали розового и чёрного света. Я почувствовал, что падаю, проваливаюсь сквозь слои реальности, и с громким, судорожным вдохом, полным ужаса и ярости, я…
…очнулся на кровати.
Воздух пах лекарственными травами и духами. Я лежал в незнакомой, но роскошной комнате. Рядом, на стульях, сидели Мария и Сигрид. Их лица были бледными и измождёнными.
— Слава богам! — воскликнули они одновременно, увидев, что я открыл глаза.
— Братик, ты как? Надо срочно… — начала Сигрид, её голос дрожал.
— Роберт, мой… — перебила её Мария, протягивая ко мне руку.
— Помолчите, — тихо, но твёрдо сказал я.
Мой голос был слабым и хриплым. Я посмотрел на свои руки. Они были смертельно белыми, почти прозрачными. Я попытался сжать кулак, но пальцы не слушались. Во всём теле была одна сплошная, изматывающая слабость.
— Сил… нет… — пробормотал я.
— Я позову доктора, — сказала Сигрид, резко вставая. Она бросила на меня полный тревоги взгляд и выбежала из комнаты.
Мария осторожно взяла мою холодную руку в свои тёплые ладони и нежно погладила её.
— Я так переживала, — прошептала она, и её голос сорвался. — Врач сказал… сказал, что ты умрёшь. У тебя не было пульса. Целых три часа. — По её щекам медленно покатились слезы. — Это моя вина. Кто-то… кто-то из чужой страны хотел тебя убить. Я должна была догадаться, усилить охрану… Ничего. Мы женимся немедленно, и я объявлю всем войну. Я…
— Тшш, — я с трудом поднял на неё взгляд. — Я не хочу на тебе жениться.
Мария замерла. Слёзы текли по её лицу, но её взгляд стал не плачущим, а пронзительным и очень внимательным. Она смотрела на меня, словно видя впервые.
— Да. Да, конечно, — тихо сказала она, кивая. Её пальцы ещё на мгновение сжали мою руку, а потом отпустили. — Как скажешь. Отдыхай. Мы поговорим, когда ты придёшь в норму.
Она отодвинулась, давая мне пространство, но не ушла. Она просто сидела и смотрела на меня, а в её мокрых от слёз глазах читалось нечто новое — не обида, а глубокое, напряжённое размышление.
Тишину в комнате нарушил лишь мой собственный, едва слышный голос.
— Мария.
Девушка оторвалась от книги и посмотрела на меня.
— Да, Роберт?
Я сделал паузу, подбирая слова.
— Если хочешь, то я могу дать шанс нашим отношениям в стенах академии. Но взамен у меня есть две просьбы.
— Нагло звучит, — усмехнулась Мария. — И что за просьбы?
— Первая. Расскажи мне про розового енота. Кто он?
— Ты чуть не умер, а тебя интересует енот? — на ее губах промелькнула улыбка. — Это расскажу без сделки. Розовый енот — ужас, смерть и хищник. В одно время ему поклонялись как богу смерти. Но эти времена прошли. Если слышал, то был кровавый культ в нашей империи. Они поклонялись именно ему. Его философия записана в их книгах. Наша семья их уничтожила.
