Наряду с Рейном другими важными входными воротами, через которые шло экономическое влияние Нидерландов на Германию, была Эльба и возглавлявший торговлю по этой реке Гамбург. Старые, идущие своими корнями в глубь средневековья связи между Нидерландами и областью Эльбы, носившие всегда торговый характер, еще более расширились с установлением республики. Вследствие своих значительных торговых связей с Испанией Гамбург не был склонен к тому, чтобы в угоду Нидерландам в какой-либо степени ограничить эти свои связи; в этом он всегда проявлял большую сдержанность, что также обусловливалось его отношениями с императором. Тем не менее нельзя отрицать, что торговля между Гамбургом и Нидерландами все более и более возрастала и получила, наконец, такое значение, что создалась даже известная угроза господствующему положению республики. В 1625 г. рейсы гамбургских судов в Нидерланды по числу судов и их грузоподъемности составляли одну треть всего гамбургского судоходства, причем в этих рейсах преобладали небольшие суда, в среднем в 11–12 ластов; в прямых сообщениях с Амстердамом средняя грузоподъемность была выше, 18–19 ластов^{952}. В 1625 г. в Нидерланды отправилось 896 судов (10 590 ластов), в 1647–1648 гг. — 956 судов. Из Нидерландов прибыли в Гамбург в 1623 г. 795 судов, в 1624 г. — 837, в 1625 г. — 764, в 1628 г. — 1025, в 1629 г. — 1326, в 1632 г. — 1124 и в 1633 г. — 1044 судна^{953}. По сообщениям голландских резидентов в Гамбурге, в 1642 г. между Гамбургом и Нидерландами циркулировало около 3 тыс. торговых судов^{954}.

Во время войны Нидерландов за независимость Гамбург имел для голландцев тем более важное значение, что они хорошо знали намерение Испании и императора превратить Гамбург в постоянный испанский торговый пункт, направленный против Нидерландов^{955}. Если эти проекты морской политики Габсбургов не получили осуществления, то причина этого заключалась не в их практической недальновидности. Во всяком случае для экономического положения Нидерландов эти планы были столь же угрожающими, как и для их политического положения. Нидерланды поэтому очень внимательно следили за развертыванием событий на Нижней Эльбе^{956}. Вполне понятно, что выступления голландцев не всегда соответствовали намерениям Гамбурга^{957}. Если Гамбург в своей борьбе с Данией и в своем отношении к морским войнам, в которые оказались вовлеченными также и Нидерланды, был заинтересован в поддержке со стороны республики, то в вопросе расширения его торговли и судоходства интересы Гамбурга приходили большей частью в противоречие с интересами Нидерландов. Серьезно и честно Нидерланды выступали на стороне Гамбурга, когда дело касалось общей безопасности, свободы торговли на Эльбе и судоходства по этой реке. Там же, где интересы обеих сторон не совпадали, Генеральные штаты обычно резко выступали против Гамбурга. В 1645 г. они охотно заключили союз с Гамбургом и Бременом, важнейшей целью которого была «безопасность и свобода судоходства и торговли на Северном море, на Эльбе и Везере». Но когда Гамбург осмелился использовать военное положение и в качестве нейтрального города вести торговлю с врагами Нидерландов, голландцы стали действовать с той беспощадностью, на какую только способен конкурент, которому нанесен ущерб в его делах^[329]. Несмотря на все уважение, которое сенат и купечество Гамбурга оказывали могущественной и дружественной республике — своей союзнице, все же Гамбург с течением времени стал проявлять менее благожелательное отношение к Нидерландам. В противоположность Рейнской области, где голландское преобладание переносили как естественное веление судьбы, Гамбург старался по возможности избавиться от преобладания голландцев на Эльбе. Чем больше последние теряли в XVIII в. в своем политическом значении, тем сильнее сказывалось стремление Гамбурга освободиться также от той экономической опеки Нидерландов, в которую город попал в результате установившийся ранее отношений между ними. Подъем и расцвет Гамбурга стояли в обратно пропорциональном отношении к упадку Нидерландов, но последние все время были жизненно заинтересованы в преуспеянии и безопасности гамбургского порта. Он всегда являлся для нидерландского экспорта самым важным пунктом, значение которого возрастало, когда военные события закрывали для Нидерландов восточные границы и им приходилось ограничиваться преимущественно морскими путями для своих торговых операций. Большое значение нидерландской торговли для Гамбурга и гамбургской для Нидерландов можно видеть из того, что в 1665 г. из 382 гамбургских купцов 172 торговали в компании и на комиссионных началах с голландскими купцами^{958}. С другой стороны, в конкурентной борьбе между Голландией и Англией Гамбург стал излюбленным полем, на котором развертывалась борьба противоречивых экономических интересов; это можно видеть на примере торговли сельдью^{959}.

В XVIII в. Гамбург во все возраставшей степени превращался для Голландии в опасного, грозного конкурента. Возможно, кое в чем здесь преувеличивали с тем, чтобы страшными картинами конкуренции на Эльбе возбудить энергию немного вялых голландцев; однако эти опасения не были совершенно беспочвенными. Возникало все большее и большее соперничество, борьба за господство в различных отраслях торговли. План 1751 г., предлагавший преобразовать Голландию в портофранко (об этом ниже), объяснялся в значительной степени конкуренцией Гамбурга. Когда в Гамбурге в 1720 г. с известной жалостью говорили «об осторожной Голландии»^{960}, когда город старался все более освободить себя от голландского посредничества в сельдяном промысле, в страховом деле, в торговле сельдью, в различных отраслях торговли другими товарами, то в Голландии во всем этом отдавали себе ясный отчет и считали это признаком падения собственного престижа. Это ясно сказывалось в упадке непосредственной гамбургско-голландскои торговли и, наоборот, в росте торговли Гамбурга с производящими странами, например с Россией и Испанией^{961}. В 1773 г. кто-то выразился, что Гамбург наносит Нидерландам «укол за уколом» (пеер ор пеер), что гамбуржцы являются теперь господами торговли на Севере^{962}. Не было недостатка в такого же рода выражениях о Голландии в Гамбурге. Гамбург всякое предложение об облегчении торговли обосновывал конкуренцией со стороны Голландии. Разница заключалась в том, что в Гамбурге вслед за этими предложениями обычно следовали дела, в то время как в Голландии бездействовали.

В соответствии со значением взаимной торговли и обмена уже с конца XVI в. была установлена фрахтовая такса за провоз товаров между Гамбургом и Амстердамом, из чего можно заключить о регулярности этого судоходства^{963}. В 1613 г. были установлены очередные, т. е. регулярные, рейсы (Bortfahrt). Они установились после взаимных переговоров и впоследствии многократно дополнялись и изменялись. В соглашении об этих рейсах важнейшим являлось постановление о том, что при погрузках и разгрузках будут приняты во внимание лишь оба конечные пункта рейсов — Гамбург и Амстердам. Этим оба города защищали себя против участия других конкурирующих городов: для Амстердама — Вли, Хорн, Энкхёйзен и др., для Гамбурга — Альтона, Глюкштадт, Харбург. Это условие не всегда соблюдалось амстердамскими судовладельцами, которые вели регулярное судоходство по Эльбе; они часто предпочитали Альтону Харбург. Гарлем старался использовать в своих интересах то недовольство, которое в связи с этим возникало в Гамбурге. Он несколько раз, например в 1669 и 1687 гг., предлагал Гамбургу установить между Гарлемом и Гамбургом регулярные рейсы^{964}. Но Гамбург отклонил эти предложения, по-видимому, из-за нежелания портить свои отношения с Амстердамом; последний далеко не с таким вниманием относился к своим обязательствам в.отношении Гамбурга. В результате отклонения гарлемского предложения Гамбургом Альтона в 1692 г. установила прямые регулярные рейсы с Гарлемом. Между Гамбургом и Гарлемом возникли на этой почве различные недоразумения, так как Гамбург хотел принудить гарлемские суда, прибывавшие в Гамбург, к точному соблюдению амстердамских правил о регулярном судоходстве, а именно — выгружать товары только в Амстердаме.