Относительно вексельного оборота у банка возникли затруднения. Оказалось, что предписание выдавать векселя в качестве средств платежа лишь против банковских денег не могло долго удержаться, так как это делало невозможным обращение векселей в качестве средства платежа. Несмотря на все мероприятия, много векселей, выписанных в ходячей монете, находили обращение вне банка. Менялы были постановлением от 1 апреля 1609 г. упразднены^{742}, но не удалось покончить с их нелегальной деятельностью; они продолжали ее, пользуясь хаосом в монетном деле^{743}. Не удалось также полностью упразднить систему кассиров, хотя постановлением от 28 ноября 1609 г. она была отменена и запрещена^{744}. В 1621 г. ее пришлось вновь восстановить, хотя и с ограниченной сферой деятельности^{745}. Но все эти ограничения мало помогали делу. Цель — превратить разменный банк в единственного кассира — не была достигнута и, в то время как банк превратился во всеобщего кассира хороших, полновесных денег, кассиры оперировали ходячей монетой по рыночным ценам.

Разменный банк внес мало изменений в состояние обращавшейся монеты; хорошие виды денег все еще пользовались значительным лажем (ажио). В результате даже к банковским деньгам, которые представляли почти всю наличность хороших денег в стране, стали приплачивать лаж. Это стояло в противоречии с целями, которые преследовало самое учреждение банка. Положение много раз пытались изменить искусственными мерами, но все без успеха^[255]. Банковским деньгам пришлось следовать за всяким повышением курса отдельных видов монет. После 1622 г. ажио на банковские деньги, как и на рейхсталер, в течение нескольких лет поднялось до 4¹/₂—5%. Таким образом, основная цель, которая преследовалась устройством разменного банка, а именно — устранение хаоса в монетном деле, не была достигнута. Ходячая монета оставалась в том же хаотическом состоянии, а хорошие монеты повышались в цене. Но на торговлю банк оказал весьма благотворное воздействие, так как было проведено резкое различие между полноценными и порчеными деньгами. Банковские деньги придали торговле твердую опору.

Все возраставшее расстройство монетного дела и распространение порченых денег^[256] побудили разменный банк привести обращавшиеся монеты, по возможности, к установленной законом цене, хотя часто они все же шли по своей рыночной цене. С этой целью в 1641 г. некоторые виды монет, как, например, ввезенные из Южных Нидерландов крейсдалеры, патаконы и дукатоны, против обращения которых безуспешно боролись в течение долгого времени, были объявлены «хорошими банковскими деньгами»^{746}. Банк в качестве кассира стал принимать лишь хорошие виды монет, а в качестве менялы он оперировал большей частью ходячей монетой, или так называемыми «кассовыми деньгами». Разделением функций банка: кассира и менялы — объясняются, между прочим, такие факты, как имевший место в 1638 г. недостаток банковских денег, скупленных и задержанных кассирами, и чрезмерное повышение ажио (лажа). Это могло произойти в результате того, что банковские деньги можно было получить лишь в обмен на определенные виды монет. Поэтому повышение лажа (ажио) в 1638 г. заставило банк принимать также некоторые другие виды.

Необеспеченность обращавшихся денег привела в 1654 г. к тому, что банку для снижения ажио было разрешено принимать дукаты из расчета 3 гульд. и 3 штив. «banco», т. е. банковской валютой, а крейсдалеры по 2 гульд. 10 штив. «banco», причем с вносивших такие монеты лиц взималось ажио в размере 2⁵/₈%.^{747} Эти и другие мероприятия ухудшали банковские деньги на 2%. Банк стал признавать также и другие виды монет, давая за них более высокую цену в банковских деньгах, особенно при выплатах. Но уже с 1656 г. эта практика была прекращена; для дукатов и крейсдалеров установили их прежнюю цену, и стали регулировать виды монет при выдаче ссуд^{748}. Последнее оказалось, однако, убыточным и было вскоре вновь отменено.

Лишь постановление об урегулировании монетной системы от 11 августа 1659 г., которого давно добивались и многократно предлагали^{749} и которое ввело наряду со старым нидерландским рейхсталером и лёвенталером две новые серебряные монеты (серебряный рейтер и серебряный дукат)^[257] и установило твердую таксу ходовых денег, — внесло улучшение в денежную систему. Это особенно сказалось после 1681 г., когда начали чеканить монеты в 3, 2, 1 и ¹/₂ гульд. Это общее урегулирование монетной системы, которое заменило отдельные принимавшиеся до этого мероприятия, имело своим результатом превращение банка в простой депозитный и жиро-банк для определенных видов монет. Банковские деньги получили характер полновесных денег, которые исчислялись по чеканке 1659 г. Это не помешало тому, что отдельные виды денег банк принимал иногда по более высокой цене, чем банковские деньги, или давал за них более высокую цену при выплатах^{750}. Цену, которую банк давал за такие виды монет, он исчислял, исходя из существующего курса банковских денег; таким образом, последние превратились в счетную монету, в основе которой лежали те же банковские деньги. Обращались они только при посредстве ордеров, а стоимость их металлического содержания нередко зависела от настроения заправил банка и не имела, таким образом, прочной основы.

Вторжение французов в 1672 г. вызвало тяжелый денежный кризис, и тогда обнаружилось настоящее положение дел. Банковские деньги пали сначала на 5% ниже кассовых, потом, когда банк стал производить выплаты нормально, они опять достигли уровня последних. Банк признавал за выплачиваемыми им монетами ту же цену в банковских деньгах, какую они имели в ходячей монете. Из-за недостатка в монете банк начислял при выплатах ажио минимум в 4¹/₂%.^[258]

Интересно отметить принятое в 1683 г. нововведение. Ссуды в обмен на вклады в разной монете, которые до того времени выдавались лишь в отдельных случаях, стали теперь практиковаться постоянно. Их выдавали на шесть месяцев, но срок мог быть и продлен^[259]. Это нововведение превратило Амстердам в центр европейской торговли металлическими деньгами. Всякий, кто вносил разного вида монеты для получения ссуды в банковских деньгах, получал квитанцию, или рецеписсу^{751}. по предъявлении которой он в течение 6 месяцев мог получить обратно эти монеты с начислением ¹/₈%^[260]. Банковские деньги вместе с такой квитанцией имели такую же стоимость, как и данные виды денет. Падение курса банковских денег имело, таким образом, своим результатом повышение курса таких квитанций. Всякий, желавший получить из банка иную валюту^[261], покупал такие квитанции. Он мог тогда получить от банка деньги в монете указанного в квитанции вида по твердой цене, и ему не приходилось вести переговоров с банком о размерах ажио (лажа); в результате без квитанции банковские деньги никогда не выплачивались в звонкой монете. Поэтому сложилось мнение, что банк вообще не обязан делать выплату и что банковские деньги являются счетной монетой, которая лишь вместе с квитанцией дает право на получение звонкой монеты того или иного вида.

В XVIII в. банковские деньги, несмотря на всю их высокую репутацию, были все же довольно ненадежны. Это была счетная монета, базировавшаяся на самое себя, не имевшая твердого содержания металла и постоянно более или менее обесценивавшаяся. Банк принимал благородные металлы в качестве залога за предоставление ссуд в банковских деньгах; таким образом, банковские деньги имели металлическое покрытие, и залог был идентичен с тем, залогом чего он служил. По-видимому, банк вел постоянную торговлю банковскими деньгами. Во второй половине XVIII в. он даже начал скупать эти деньги, когда ажио падало до 4¹/₄%; он продавал их, если ажио повышалось до 4⁷/₈%; позже он скупал их лишь тогда, когда лаж снижался до 3%.^[262] Стоимость банковских денег, таким образом, зависела от произвола правления банка; ажио колебалось между 3 и 6%, независимо от каких-либо изменений в состоянии денежного обращения. Это имело место даже в период 1763–1772 гг., когда кредит банка был неограниченным.