Несколько слов о рыболовстве в прибрежных водах. Оно велось на плоскодонках, преимущественно у побережья Северного моря. Основу его составлял лов сельди. Суда, отправлявшиеся на рыбную ловлю, освобождались от предписаний «Groote Visscherij», но были связаны предписаниями о сроках начала лова; запрещалось им также производить засолку.
С середины XVIII в. усилились выступления против прибрежного рыболовства, так как оно конкурировало с морским сельдяным промыслом. Центрами прибрежного рыболовства сделались Катвейк, Схевенинген, Нордвейк, Зандвейк, Вейк-оп-Зе, Эгмонд. Преимущества рыболовства в этих пунктах заключались в том, что здесь было легче спасаться от неприятеля. Рыболовы Схевенингена в 1781 г. даже организовали компанию судовладельцев для каперства против англичан[73]. Они при этом пользовались и специальным неводом «Schrobnet» и обычно вели хищническое рыболовство. Этот невод в 1676 г. был повсеместно запрещен, и было установлено, какие сети разрешаются, но соблюдалось это постановление недостаточно строго.
Лов свежей рыбы в XVIII в. падал еще быстрее, чем лов сельди, главным образом, вследствие запретительных тарифов австрийских Нидерландов{222}. К прибрежному рыболовству относился также уже упомянутый промысел копченой сельди. Сельдь для копчения ловили с помощью специальных лодок, так называемых «bomschuiten». Эти лодки не могли плавать очень далеко, так как были непрочны; заходить дальше английского берега они не отваживались{223}.
Специфический характер носило прибрежное рыболовство на Зёйдерзе вследствие небольшой его глубины и разнообразия рыбы, которая не встречалась в Северном море. В первой половине XVII в. рыба ловилась здесь 300 барками из Амстердама, Энкхёйзена и Хорна, вместимостью в 20–30 ластов каждая{224}. Здесь уже очень рано разгорелась сильная борьба между соседями за право рыбной ловли. Поводом к разногласиям служили предписания о виде сетей, которыми разрешалось пользоваться. Уже во времена Карла V шла борьба между голландскими рыболовами и рыболовами Гелдерланда и Оверэйсела{225}. Последние утверждали, в противовес амстердамцам, что Зёйдерзе принадлежит только им. Спорам этим не было конца. Даже Утрехтской унии не удалось примирить стороны. По соглашению между Голландией и Гелдерландом в 1682 г. было запрещено пользование шелковыми сетями, была установлена глубина вязаных сетей, а также возраст рыбы, которую разрешалось ловить{226}. Голландские рыболовы не придерживались, однако, этих постановлений, и запрещение пользоваться такими сетями было в 1688 г. отменено. Так же мало соблюдалось соглашение, заключенное в 1698 г. между Голландией и Оверэйселом. Таким образом, Зёйдерзе превратилось в поле экономической борьбы между провинциями{227}.
Следует еще упомянуть о так называемом «мелком рыболовстве» (cleyne Visscherij), которое велось преимущественно у Доггер-банка и у берегов Исландии. Ловили здесь, главным образом, треску. Этим промыслом занимались преимущественно небольшие городки на Маасе: Влардинген и Мааслёйс. В 1622 г. маасские города объединились для самозащиты против жителей Дюнкерка, причинявших им много вреда. В 1678 г. возникло «Gecommitteerden der cleyne Vissehery tot Maasluis»{228}.
В 1740 г. Роттердам, Делфсхавен, Схидам, Влардинген, Мааслёйс, заинтересованные в лове исландской трески, для покрытия расходов по оборудованию рыболовного дела и рыбных рынков, учредили «Gecommitteerden» (собрание представителей), которое начало c 1695 г. взимать сбор в 1 штивер с бочки соленой рыбы. Помимо того, разрешалось взимать каждый 40-й пеннинг со всей поступавшей в Мааслёйс свежей рыбы и, кроме того, «корабельные деньги» по 12 гульд. с каждого буйса и по 8 гульд. с каждого рыболовного хукера, отправлявшегося в Исландию или в другие отдаленные места лова. В 1706 г. все эти постановления были возобновлены. О размерах этого «мелкого рыболовства» и лова у берегов Исландии данные отсутствуют. В 1678 г. был случай, когда к выходу в море были готовы 70 хукеров. В 1740 г. участники рыболовства в Исландии говорили даже о якобы имевшейся у них сотне судов{229}. С началом последней англо-голландской войны и после нее «мелкое рыболовство» также пришло в упадок, несмотря на выдачу премий. В 1786 г. в море ушло 58 судов, а в 1788 г. — лишь одно судно{230}.
Важнейшим морским промыслом голландцев, имевшим наряду с рыболовством известное экономическое значение, являлся китобойный промысел{231}. Он отличался от рыболовства во многих отношениях. Если последнее производилось главным образом в водах Северного моря и, самое большее, иногда простиралось до Исландии, то китобойный промысел уводил голландцев далеко от родины, в полярные страны. Помимо этого, дело заключалось здесь не в мирной ловле рыбы, но часто в небезопасной борьбе с такими сильными противниками, как киты, причем борьба с ними происходила в весьма сложных природных условиях. К тому же и экономический риск был здесь гораздо большим, чем в сельдяном промысле, так как расходы, связанные со снаряжением судов, и опасность рейсов очень часто ставили под вопрос самый успех дела. Однако как с экономической, так и с чисто морской точек зрения, китобойное дело, или, как его часто называли, «гренландские рейсы», хотя они, как правило, ничего общего не имели с Гренландией, представляло собой славную страницу в истории Нидерландов.
Начало голландских экспедиций для охоты на китов относится к 1612 г., т. е. к периоду 12-летнего перемирия. Первая экспедиция на Шпицберген, главный пункт таких рейсов, была отправлена из Амстердама. В течение ближайших лет в шпицбергенских рейсах приняли участие также Зандам, Энкхёйзен, Хорн, Роттердам. В 1614 г. Генеральные штаты предоставили объединившимся в компанию китоловам октруа на три года, т. е. монополию, или исключительное право охоты на китов у Новой Земли, в районе пролива Дэвиса, Шпицбергена и т. п. Это должно было облегчить им самозащиту против конкурентов, в особенности против англичан, и устранить внутреннюю конкуренцию{232}.
Китопромышленникам при условии уплаты ввозной пошлины в размере 11/2% со стоимости забитых китов предоставлялись суда для конвоирования. Китобойный промысел быстро развивался. В 1616 г. октруа было продлено, хотя это и вызвало сопротивление, но компанию обязали принимать в участники всех, кто изъявлял такое желание{233}. Так возникла Северная компания, носившая менее замкнутый характер, чем основанная за десять лет до того Ост-Индская компания.
В целях контроля над китобойным промыслом компания эта была строго централизована; ежегодно устанавливалось число судов, подлежавших отправлению, принимались меры для возможно большей доставки ворвани, сала и китового уса, — самых ценных продуктов китобойного промысла. Ежегодно устанавливались продажные цены. Это сдерживало внутреннюю конкуренцию. Самые рейсы и забой китов на местах были свободны{234}. Северная компания приняла- более строгий монополистический характер с 1622 г., когда с нею объединились более мелкие зеландские компании, и новая монополия была возобновлена сроком на 12 лет. Не вошедшие в компанию местные китоловы были лишены права приобретать ее паи{235}. На рейсы, предпринятые из Делфта на остров Ян Майен (открытый лишь в 1614 г.) и не включенные в планы Делфтской компании, были распространены привилегии Северной компании{236}.
Китобойный промысел был подвержен частым экономическим колебаниям; доходным он стал лишь в 1619 г.{237}. Рынок для главного продукта — ворвани — был ограничен, и вследствие большого количества местных «камер», на которые, по образцу Ост-Индской, была разделена Северная компания, прибыль значительно снижалась{238}. С течением времени торговля ворванью значительно расширилась; ее использование увеличилось[74]. Ворвань сделалась теперь опасным соперником масла, до того времени служившего главным средством освещения. Очень скоро ворвань, сало и китовый ус сделались главными продуктами экспорта в страны Балтийского моря и особенно во Францию. В Руане энкхёйзенская камера учредила фактории, торговавшие, наряду с зерном, ворванью и китовым усом{239}. Английская конкуренция сказывалась также в торговле продуктами китоловства. Когда Северная компания в 1621 г. добивалась установления пошлины на ввозимую из Руана ворвань, речь, по-видимому, шла именно об английской ворвани. Англия запретила у себя ввоз китового уса, но за границей сама конкурировала с Нидерландами продуктами собственного китоловства. Еще до объединения всех компаний в одну (1622 г.) состоялось соглашение о продаже ворвани. С 1622 г. вывоз этого продукта за границу и сбыт внутри страны стали производиться этой объединенной компанией{240}.
