Многочисленные морские войны во второй половине XVII в. нанесли, конечно, ущерб также и сельдяному промыслу и доходам от него. Промысел этот стал излюбленным объектом вражеских нападений. Ни союз с Францией в 1662 г., который обеспечил Голландии свободное занятие рыболовством{208}, ни недолговечный договор с Англией от того же года не в состоянии были защитить этот промысел. Последовавшие затем войны еще более подорвали сельдяной промысел. Во время. войн он почти полностью прекращался. Лов производился лишь на некоторых участках. Вредное действие оказывали также многократные запрещения вывоза французской соли, которые издавались Францией{209}, например в 1687 г. Лишь по Рейсвейкскому миру обеими странами вновь была восстановлена свобода рыболовства{210}.
Все эти внешние препятствия отрицательно сказывались на внутренней организации сельдяного промысла. Несмотря на годовую государственную субсидию в 30 тыс. гульд., которую к тому же часто еще увеличивали, помимо также вышеупомянутых 6 тыс. гульд., коллегия «Groote Visscherij» понесла в это время значительные убытки, составившие в 1670 и 1679 гг. 30 тыс. гульд. Одновременно участились жалобы на плохое качество голландской сельди. По-видимому, тяжелое положение оказало неблагоприятное влияние на качество товара. Это вызвало возобновление и строгое подтверждение старых законов о лове сельдей.
В общем после Утрехтского мира сельдяной промысел пришел в полный упадок. Капитал сильно сократился, численность судов вследствие долгого бездействия уменьшилась. Продажа была запрещена{211}. Делфсхавен, который еще в 1700 г. отправлял 1 быстроходный буйс[67] и 44 обыкновенных рыболовных буйса, доставившие 1663 ласта[68], в 1712 г. выслал лишь 14 обыкновенных буйсов, доставивших 270 ластов. Брилле выслал в 1700 г. лишь 3 буйса, доставившие 508 ластов, а в 1702 г. — 5 буйсов, доставивших 91,5 ласта{212}.[69] Лишь медленно промысел стал поправляться; однако в обеих этих гаванях он никогда более не достиг того объема, который имел до 1700 г. Сельдяной промысел Роттердама все более регрессировал и не играл более никакой роли[70]. Единственная гавань, где рыболовство процветало, — был Влардинген, небольшой порт, обслуживавший Роттердам. После сильного упадка в 1702–1707 гг. ловля сельдей приняла там хотя и неустойчивое, но тем не менее благоприятное развитие. Высшей своей точки ловля сельди в этом порту достигла в 1735 г. — 5438 ластов. Число буйсов все увеличивалось. Однако результаты лова не соответствовали увеличению числа судов, которое в 1752 г. достигло рекордной цифры в 133 судна{213}. По-видимому, имело место самое перемещение центров сельдяного промысла. Благоприятно расположенный Влардинген выиграл за счет других пунктов на Маасе. У нас мало сведений о северо-голландских пунктах. Процветавший в свое время сельдяной промысел в Энкхёйзене в XVIII в. пришел в упадок{214}.
Несмотря на хорошие результаты лова на влардингенском участке, не приходится сомневаться в общем упадке сельдяного промысла в Нидерландах. Валовая выручка от улова значительно снизилась в сравнении с прошлым. Сказались также отрицательные стороны слишком педантичного соблюдения складочного права. Старые рынки были потеряны; на основе же действовавших бесчисленных стеснительных предписаний было совершенно невозможно конкурировать с заграницей. Голландское законодательство оказалось теперь тяжелой цепью на шее промысла; но не одно оно было причиной упадка{215}. Этому законодательству подчинен был также Влардинген, между тем здесь рыболовство процветало.
Для общей оценки необходимо поэтому учесть также соотношение между внутренним потреблением{216} и экспортом. Между тем, именно последний сильно пострадал из-за снижения конкурентоспособности голландской сельди. Требования голландцев о предоставлении их сельди преимущественного положения из-за того особого ухода и контроля, которым пользуются у них ее лоб и засол, встречало повсюду все возраставшее противодействие, в особенности проявлявшееся со стороны Гамбурга. Штаты Голландии и Фрисландии уже в 1609 г. заключили с ним соглашение, по которому Гамбург признал установленные для лова и торговли сельдью правила{217}.[71] Если это соглашение не всегда точно соблюдалось, то оно все же служило линией поведения. Вскоре успешным конкурентом голландской сельди на гамбургском рынке выступила бергенская (норвежская), а с начала XVIII в. — шотландская сельдь. Несмотря на протесты, Голландии не удалось сохранить свое старое монопольное положение, хотя Генеральные штаты многократно обращались с представлениями к гамбургскому сенату. Случай с Гамбургом ясно показал, что причиной краха голландской политики в сельдяном деле явилось то упорство, с каким голландцы придерживались старых, необоснованных, часто базировавшихся на предрассудках, постановлений о лове и укладке сельдей и своих притязаний на складочное право. Когда впоследствии у коллегии «Groote Visscherij» открылись глаза и когда в 1752 г. было получено разрешение отправлять сельдь непосредственно с моря в Гамбург, — было уже слишком поздно. Голландская сельдь вынуждена была делить гамбургский рынок с северной и шотландской. Хотя привоз северной и шотландской сельди был в течение долгого времени ограничен лишь 3–4 судами, тем не менее неголландская сельдь получала все большее и большее распространение{218}.
Полное непонимание действительного положения сказалось в том, что голландцы все еще считали возможным сохранить монополию отечественного промысла или во всяком случае обеспечить его преобладание, опираясь на давнишние постановления. Голландцы стали упорно возобновлять запрещения вывоза бочек, сетей, обручей и т. п. и тем самым содействовали падению старого голландского бочарного производства. Все еще существовала детская вера, что заграница заинтересована в высоком качестве голландской сельди и что только голландская сельдь в состоянии удовлетворить эти высокие требования. Это утверждали в такое время, когда внешняя конкуренция приняла угрожающие размеры.
Даже в австрийских Нидерландах — в Ньивпорте — организовалась рыбная компания, получившая октруа. В 1736 г. Нидерланды выслали в море 219 обыкновенных буйсов и 31 быстроходный буйс, что составляло лишь одну восьмую численности судов, отправлявшихся 100 лет тому назад. Особенно сильно ощущалась английская конкуренция{219}.
Пример возникшей в Англии в 1750 г. компании для лова сельди, субсидировавшейся государством, вызвал у голландских промышленников желание добиться такой же помощи, хотя голландский экспорт сельди все еще был весьма значителен[72]. Помощь со стороны государства последовала в 1750 г. в форме освобождения голландской засоленной сельди от налогов и вывозных пошлин. Но тут наряду с английской конкуренцией в 1773 г. новым соперником выступила Эмденская рыболовная компания. Пруссия стала энергично добиваться допущения на гамбургский рынок эмденской сельди. В Нидерландах с 1754 г. начали оказывать поддержку сельдяному промыслу путем выдачи премий. Флиссинген сделал почин, а другие зеландские города последовали его примеру{220}. В 1775 г. голландские сельдепромышленники добились субсидии от штатов Голландии. Каждому судну выдавалось каждые два года по 500 гульд. В 1777 г. премия была понижена до 400 гульд. В 1780 г., после непродолжительного прироста, число буйсов пало до 151.
Война с Англией вызвала общее запрещение вывоза, и в первый раз в республику была импортирована для продажи заграничная, датская, сельдь. После войны выдача премий возобновилась, но улов увеличился незначительно. Старые постановления все еще строго соблюдались. В 1786 г. было возобновлено запрещение участия в заграничных рыбных промыслах, а также запрещение вывоза сельди в районы Везера и Эльбы не в предписанной законом таре и маркировке.
К концу существования республики пришло в упадок все морское рыболовство, в особенности же сельдяной промысел. Если в 1601 г. с Мааса, Тессела и Вли отбыли 1500 судов, то в 1736 г. их было 219, в 1765 г. — 160, в 1775 г. — 156, 1785 г. — 166, в 1790 г. — 183 и в 1794 г. — 196.{221} Некоторое увеличение числа рейсов в последние годы объясняется тем, что была введена выдача премий. Сильно понизился улов также во Влардингене и Мааслёйсе. Еще в 1793 г. влардингенский улов составлял 3179 ластов, в 1794 г. — 1020 и в 1797 г. — 1187 ластов.
