— Ох, простите. Просто… это свежо. Голограмма Виталенко на день рождения для подростка. Это могло бы стать арт-перформансом. — Он посмотрел на меня с любопытством, как на редкий экземпляр. — Знаете что? Такие запросы… это к нашему директору. Только он решает, браться ли за проекты категории «фантастика».

И вот меня ведут по бесшумному коридору. Мои каблуки отчаянно стучат по паркету, выдавая мой ужас. Меня вводят в кабинет, похожий на капсулу космического корабля. «Директор на совещании, присядьте», — говорит молодой человек и скрывается.

Я сижу в кожаном кресле, которое мягко обволакивает меня, как будто хочет утешить. Я смотрю на огромный экран, где летают какие-то графики успеха, и думаю о Кире. О её ледяных глазах. О Виталии Васильевиче, который вечером спросит: «Ну что, договорилась с тем клоуном?» И снова засмеётся. Но я не сдамся. Я придумаю что-то. Я всегда что-то придумываю. Даже если это смешно. Даже если надо будет самой нарядиться Ваней Виталенко и петь под фанеру. Я…

Тут дверь открылась. Я крутанулась на офисном кресле и замерла.

Потому что в дверях стоял ОН.

Вася Виталенко.

В живую. Без фильтров. В простой чёрной футболке, с наушниками на шее. Он смотрел на меня с лёгким удивлением, перелистывая что-то в планшете. Его знаменитый чуб мягко падал на лоб.

— Вы что-то хотели? — спросил он. Голос был таким же, как в интернете Только ещё ближе.

Мир сузился до размера этого кабинета, до скрипа моей сумки в зажатых пальцах и до осознания одной простой, невероятной вещи: невозможное, оказывается, иногда заходит в комнату без стука.

Глава 3. План «Брутальный двойник»

Я замерла. Сердце устроило в груди сальто-мортале, застряло где-то в районе горла и отчаянно там трепыхалось. ОН. Прямо здесь. Тот самый идеальный, сияющий, невозможный Ваня.

Он вошёл, закрыл за собой дверь и… прошёл мимо меня к огромному стулу за хромированным столом. И сел. И только потом поднял на меня глаза.

Не Васины глаза. Более глубокие. С морщинками у висков. И чуб был не такой ухоженный, а слегка небрежный.

И лицо… такое же, да. Но словно его высекли из гранита, пока оригинал лепили из фарфора. Оно было старше. На несколько лет. И в тысячу раз брутальнее.

— Простите за задержку, — сказал он. Голос. О, боже. Голос был похож на Васю, но звучал на октаву ниже, с лёгкой, едва уловимой хрипотцой, будто этот человек знал наизусть не только текст песен про радуги, но и пару крепких морских баек. — Совещание затянулось. Меня зовут Данил Кирпичев. Я директор «Этуаль».

Не Вася. Данил Кирпичев. Я выдохнула так, что у меня закружилась голова от нехватки кислорода.

Мозг, уже начавший рисовать картины, как я рассказываю Кире «ну, он зашёл просто так, по дороге на Марс», сбавил обороты. Но тут же заработал с новой силой.

Потому что этот Данил… матерь божья. Если бы не Виталий Васильевич, его вечное брюзжание и мой несмываемый комплекс «недостаточно хороша», я бы, кажется, забыла, зачем пришла, и начала бы просто смотреть на него. Молча. С глупой улыбкой.

Он был… опасен. Не гламурно-попсово, как Ваня, а по-настоящему. В его спокойной уверенности, в том, как он откинулся в кресле, изучая меня.

На стенах за его спиной висели не абстрактные картинки, а дипломы и награды: «Лучшее ивент-агентство года», «Инновация в индустрии развлечений». Этот мужчина не просто хорошо выглядел. Он был умным. И успешным.

И я в своём платье трёхлетней давности чувствовала себя букашкой, забравшейся на капот «Ламборджини».

«Он на тебя и внимания не обратит, Ирка, — прошипел в голове голос, похожий на мужа. — Ты же не клиент его уровня. Ты — недоразумение».

— Я… Ирина Колмачева, — выдавила я, поднимаясь. Ноги меня не слушались. — Брокер франшиз. Но я не по работе. Я… по личному.

— Присядьте, пожалуйста, Ирина, — он жестом показал на кресло. — Мне сказали, у вас нестандартный запрос.

Его взгляд был внимательным, без намёка на ту насмешку, что я видела у девушек на ресепшене. Это придало мне крохи смелости. Я вдохнула и решилась на отчаянный шаг. Встала снова (зачем?!) и подошла к его столу, как к краю обрыва.

— Господин Кирпичев… Данил… могу я так? — залепетала я. — Вы смотрели на себя в зеркало? Вы — вылитый Вася Виталенко. Только… солиднее.

Он слегка приподнял бровь. Уголок его рта дрогнул. Это не была улыбка. Это был интерес.

— Мне об этом говорят. Редко, но говорят. И что с того?

— А то! — я всплеснула руками, забыв про деловой этикет. — У меня дочь. Кира. Ей скоро семнадцать. Она… она живёт им. Его песнями. Его улыбкой. Она хочет его на свой день рождения. Иначе, говорит, праздника не будет, и нас с мужем тоже. Вы же понимаете? Вы наверняка понимаете!

Я замолчала, переводя дух. Он молчал, давая мне договорить. Его спокойствие было обескураживающим.

— Я обзвонила всех, — продолжала я, сбивчиво. — Это невозможно. Его график, его гонорар… Мы не миллионеры. Но я видела вас и… у меня родился план. Гениальный, мне кажется. — Я сделала паузу для драматизма. — Мы снимаем дом. Устраиваем сцену. Освещение — только сзади, в полутьме. Мы вас… ну, немного подгримируем. Сделаем челку попышнее. И вы выходите. Под фонограмму. Три песни. «Радугу», «Облака» и, например, «Созвездие Льва». Вы поёте под фонограмму, просто открываете рот. Никто не отличит! Никто! Кире будет счастье! А вы… мы вам заплатим. Конечно, не его гонорар, но… у меня есть сбережения. И я… я могу вам в рассрочку! Или отработать! Я придумаю для вас франшизу! Бьюти-бар для мужчин-ивентщиков! Что угодно!

Я выпалила всё это на одном дыхании и замерла, глядя на него широко раскрытыми глазами. В кабинете повисла тишина. Я ждала. Ждала, что он рассмеётся. Снисходительно улыбнётся и позвонит секретарше, чтобы та вывела чудачку.

Но Данил Кирпичев не засмеялся. Он медленно откинулся в кресле, сложил пальцы домиком и прикрыл ими рот. Его взгляд стал каким-то отстранённым, будто он проводил в ухе сложные расчёты. Он смотрел не на меня, а куда-то сквозь меня.

— Под фонограмму, — повторил он задумчиво. — В полутьме. Интересно.

Он замолчал. А я стояла, боясь пошевелиться, чувствуя, как моя авантюрная идея, такая живая и яркая минуту назад, теперь висит в воздухе между нами, хрупкая, как мыльный пузырь, и ждёт, коснётся ли она земли или лопнет, не оставив и следа.

— Вы - сумасшедшая? — наконец глянул он на меня.

Я поежилась.

‍

Глава 4* Сделка с совестью и бегемотом

Слова «Вы сумасшедшая?» повисли в воздухе, как тяжёлый колокол. Они прозвучали не зло, не с насмешкой, а с плохо скрываемым изумлением. Так врач мог бы спросить пациента, который просит ампутировать здоровую ногу, чтобы стать популярным.

Я сглотнула комок, который внезапно образовался в горле. Весь мой пыл, вся моя «гениальная» идея в одно мгновение превратились в жалкую кучку пепла. Я почувствовала, как горят щёки.

«Всё, Ира, всё. Сейчас вызовут охрану», — прошептал внутренний голос.

Я не нашла ничего лучше, как сложить ладони в умоляющем жесте, как делала это перед Виталием Васильевичем, когда разбивала его любимую чашку.

— Пожалуйста, — выдавила я шёпотом. — Она не улыбается. Совсем. Она тает на глазах. А этот мальчик… он для неё как солнце. Я просто хочу, чтобы в её день было солнце. Хотя бы ненастоящее.

Данил смотрел на мои сложенные руки. Потом медленно провёл ладонью по лицу, от лба к подбородку, будто стирая с него усталость. Он тяжело выдохнул. Этот вздох был целой речью — в нём было раздражение, усталость, и… что-то ещё. Что-то похожее на понимание.

— Ладно, — сказал он тихо. — Я понимаю чувства вашей дочери. Наверное. — Он отвёл взгляд в окно. — Но то, что вы предлагаете… это обман. Чистой воды. А я терпеть не могу обманы. Ни в бизнесе, ни в жизни.

Сердце ёкнуло. Значит, отказ. Я уже мысленно собирала свою сумку с котлетным духом, готовясь к позорному отступлению.