— У тебя лицо такое, будто что-то случилось.
— Да нет, просто устал немного. О чем ты хотела поговорить?
— Что ты знаешь об эриниях?
Отец задумался на несколько секунд.
— Немного знаю. Демоны ненависти и мщения. Ими может быть одурманен человек, который долго думает о мести или кого-то ненавидит, а так же проклятый.
— Значит, всё-таки проклятье… — пробормотал я.
— О чём ты?
— Может слышал новость про девочку, которая внезапно уснула? — он кивнул. — Она приснилась мне, поэтому я поехала в больницу и встретилась с её матерью. И вот как раз над ней летала эриния. Мать вообще неадекватная, злость из неё так и прёт.
— Занятно. А зачем ты решила ввязаться в это дело?
Я пожала плечами.
— Не знаю. Мне кажется, девочке с такой матерью живётся нелегко. Может, это возможность прервать цепочку? — я с надеждой посмотрела на папу. Как мне хотелось, чтобы он как в детстве ответил на все мои вопросы.
— Я понимаю доча, но проклятие это сложный магический процесс. Снять его бывает очень сложно, не под силу даже опытным ведьмам.
— А ты знаешь как их снимать?
— Всё зависит от проклятия, от человека, его энергетики, насколько она сильная.
— Может всё-таки попробуем?
Папа откинулся на диван и уставился в потолок. Каждый раз, когда предстоял неприятный разговор, он поднимал глаза, обдумывая предстоящий разговор.
— Папа, может, ты наконец признаешься, что тебя гложет?
Он тяжело вздохнул, помолчал и, наконец, ответил:
— Я боюсь тебе это не понравится.
— Почему?
— Я ищу учителя для тебя.
— А баба Тоня? А ты?
— Антонина что могла, то дала тебе. Приехать в город она не может, у неё своя война с демонами. А я не настолько много знаю, чтобы тебя учить.
— Но баба Тоня говорила, что вы в молодости работали в паре: изгоняли демонов, снимали проклятия, истребляли нечисть. Разве нет?
Он виновато улыбнулся.
— Пойми, я тогда был… молод, горел правым делом, хотел всем помочь. А по итогу — наворотил дел, которые до сих пор рикошетят в других. Не хочу, чтобы и у тебя было так же. Для этого и нужен учитель. Он научит как правильно, подстрахует.
— И кто же это будет?
— Есть два человека, но пока без подробностей.
Я закрыла глаза и устало потёрла виски.
— Хорошо. Давай пока без подробностей.
На следующий день, не сказав никому, я вновь отправилась в больницу. Повторяя вновь и вновь заговор на сон, чтобы не забыть, я подошла к охраннику. Охрана, видимо, уже сменилась — на посту сидел молодой охранник. В фойе детского отделения ввалилась толпа студентов-практикантов. Розовощекие от первого осеннего морозца, шумно переговариваясь, они прошли мимо меня, и я, воспользовавшись моментом, присоединилась к толпе.
Палата находилась на втором этаже. Больше всего я боялась, что сеть заметит меня раньше, чем я успею подойти. Перед платой никого не оказалось, я осторожно приоткрыла дверь и заглянула в образовавшуюся щель. Мать сидела на стульчике, уткнувшись головой в кровать дочери. Понимая, что действовать надо быстро, я резко открыла дверь, шепча заговор на сон, подошла к мамаше.
"Заря-зарница, сама мати-царица,
Подремица, полуночница,
Легла бы, дремала, в неге засыпала.
Дремота на мои глаза, дремота на мои уста.
Вечерняя заря разгорается,
А мои ясные очи закрываются.
Слово мое первое, дело мое верное.
Ключ, замок, язык."
Произнеся последние слова я прикоснулась к её руке. В ту же секунду передо мной возникла комната.
На столе в кучке муки лежит большой ком теста, в печи потрескивают поленья, старая женщина перед столом. Седые волосы собраны гребнем, чистый белый передник, злые глаза. Она кричала на маленькую девочку за то, что та разлила молоко. Малышка вся съежилась, руки тряслись от страха, но старухе этого было мало. Она схватила девочку и потащила к печи. Открыла заслонку и держала над огнём руку малышки.
— Мамочка, пожалуйста, не надо, — кричит девочка, слёзы бегут из глаз малышки, она бьёт ногами, но мать держит руку крепко.
— Будь ты проклята, будь проклята, — срывается у ребёнка с языка.
Я отдернула руку от матери, будто её только что держала старуха. Встревоженная эриния ощетинилась и яростно замахала крыльями, готовясь к атаке. Не дожидаясь пока она нападёт, я выбежала из палаты. Руки потряхивало, образ кричащей девочки плотно засел в голове. Но зато теперь я знала, что это точно проклятие. Девочка прокляла мать, а после её смерти автоматически стала наследником проклятия рода. Это и притянуло демоницу.
Вот теперь осталось решить небольшую проблему — уговорить злобную мать снять проклятие, ведь кричащая девочка это и есть она.
Старое кладбище, заросшее травой с покосившимися крестами, незаметно спряталось под кронами деревьев. Неподалеку виднеется низкий холмик. Креста нет, но я точно знаю, что это могила. Старая женщина неторопливо копошится перед ней. Я делаю шаг, чтобы рассмотреть безымянную могилку и слышу тихое бормотание. Прислушиваюсь. Слова знакомы — это заговор от проклятия. Я делаю ещё шаг, старуха оглядывается. Это баба Валя — ведьма. Её глаза белые, нет ни зрачков, ни радужки. Она тяжело поднимается с колен, продолжая смотреть в мою сторону.
Я открыла глаза, образ кладбища растаял и я поняла, что это очередной сон. Всё чаще ведьминская сила стала проявляться ночью, словно во сне подсознание брало верх над разумом, подсказывая ответы. Вот только расшифровывать эти подсказки я только училась. Однозначно сон подсказывал идти на кладбище. А заговор был очень знаком, но я точно помню, что не учила его.
Вчера после больницы, я полдня провела в поисках информации про родовые проклятия, как их снять, можно ли снять без представителей проклятых и того кто проклял. Мне совершенно не нравилась идея тащить верещащую мамашу на кладбище.
Я как первоклассница: что-то понимала, о чём-то догадывалась, но связать всё воедино почему-то не получалось. Звонить отцу и бабе Тоне больше не хотелось, как я поняла, они слишком заботились обо мне.
В голове яркими вспышками загорались слова произнесенные старухой, и я решила их записать, не надеясь на свою память.
"Так-с. Надо составить план действий на сегодня. Во-первых, для любого обряда нужны имена действующих лиц. Во-вторых, надо поискать кладбище, которое я видела во сне."
С именами проблем не было. Их я узнала ещё в больнице — мать Татьяна, дочь Мария Сазоновы. Оставалось узнать имя старухи, на которую было наслано проклятие.
"Может, поэтому и приснилось кладбище и старуха там похоронена? Как тогда найти его по картинке из головы? Объехать все кладбища в городе? О, Господи, только не это! Это ж сколько кладбищ надо объехать тогда? Может есть способ попроще?"
Я открыла дубльгис и ввела в поисковик "кладбища", выскочил длинный список. Нажимая на название кладбища, открывалось окно с указанием адреса и фото. И на третьей вкладке, под названием Северо-Восточное красовалось несколько фото с ровными оградками в берёзовой роще, очень похожей на лес из сна. Я переписала адрес.
В комнату заглянула мама.
— Ты уже не спишь? Может пойдём чаю выпьём, — ласково спросила она.
Я вежливо отказалась.
— Аника, перестань мучить свой организм. Ты совсем исхудала, и глаза красные от недосыпания. Тебе отдыхать больше надо.
— Хорошо, мама я поем немного, но у меня мало времени.
На кухонном столе стояла тарелка с ароматным масляными блинами и букет красно-оранжевых гербер.
— А букет откуда?
