Она посадила меня на стул и продолжила.

— Вовремя ты прибыла, ещё бы деньком позже и пришлось бы опять месяц ждать.

Прищуренные злые глаза, её ухмылка напомнили мне ту ночь, когда я снимала проклятие на покойника. Именно в таком виде баба Тоня спасла меня. Наверно, именно тогда баба Валя и овладела её телом, ведь не зря она так быстро уехала.

Баба Тоня встала двинула рукой и стул со мной проскрежетал по полу на середину комнаты. Она подняла сиденье дивана и достала пачку чёрных свечей. Потом, указывая пальцем на пол, распределила все свечи вокруг меня.

— Ну вот осталось ночи дождаться, да обряд провести. Заберу то, что моё, а ты пожила и хватит. Тело — моё по праву.

Неожиданно, из кухни послышалась какая-то возня, зрачки ведьмы стали вертикальными, как у кошки. Она замерла на несколько секунд и, чертыхаясь, направилась в туда.

Когда ведьма вышла, сила, сдерживающая меня, отпустила. Наверно, ведьмак привлёк её внимание, а может специально отвлёк. Я вскочила со стула и хотела перешагнуть через свечи, но будто врезалась в невидимую стену. Ощупала барьер руками по периметру, ни лазейки. Сплошное кольцо. Мне нужно было что-то придумать, чтобы выбраться. Я схватила стул и запустила его в барьер, но он пролетел в конец комнаты и ударился об стену.

"Значит, стена удерживает только меня. Что же это? Думай, думай!" — я попыталась вспомнить хоть что-то о защите, барьере. И тут меня осенило. Я присела и подняла край ковра, на котором стояла. Так и есть на полу была начерчена пентаграмма. Я попыталась её стереть, но символ не поддавался.

" Что-то стойкое. Похоже на фломастер. Как же убрать эту пентаграмму?". Баба Тоня не раз говорила о том, что надо покрасить пол, от времени он уже сильно вытерся и местами вздулся. Я осмотрела поверхность пола в поисках слабых мест, в одном месте краска вздыбилась. Я подковырнула её ногтем, от пола отлетел большой кусок краски, нарушив целостность рисунка. Я подползла к барьеру и попыталась нащупать его, но он исчез.

"Так, хорошо. Теперь надо как-то её обезоружить. Вспоминай, чего боится ведьма, — в голове проскакивали статьи из интернета, отрывки книг. — Пшеница, мак, соль, святая вода", — под рукой ничего этого не было. Баба Тоня хранила всё это на кухне, но идти туда сейчас было опасно.

Чтобы успокоиться и собраться с мыслями, я на секунду закрыла глаза. Все чувства обострились, теперь зрение мне не мешало. Я почувствовала словно кто-то зовёт меня, почти беззвучно. Знакомая энергия, еле ощутимая, пробивалась сквозь толщу черноты.

"Бабушка Тоня!"

Она где-то на задворках сознания, подавленная ведьмой, пыталась докричаться до меня.

Образ чёрного камня с руной силы появился на мгновение в голове и исчез. Медлить нельзя. Я открыла глаза, подбежала к старому табурету, на котором стоял горшок с цветком, сняла его на пол. Ещё когда я жила у бабушки несколько раз едва не уронила его, ведь ножка свободно болталась в резьбе. Я схватила табурет, перевернула, выдернула деревянную ножку. Она удобно легла в ладонь. Вооружившись ей, словно битой, я на цыпочках направилась в кухню.

Уже из коридора увидела Бориса, он стоял рядом с открытой дверью в подпол, а на полу с закрытыми глазами лежал отец. Всё это время ведьма атаковала Бориса, а он пытался держал оборону и пытался спасти моего отца.

Я с трудом удержала себя, чтобы не броситься ему на помощь.

Борис держал руки согнутыми в локтях перед собой. Пальцы крепко сцепленные в замок, образовали защиту. Волна чёрного полупрозрачного тумана разбивалась о невидимый щит, обтекая ведьмака по бокам. Ведьму я не видела, она стояла за стеной. Со своего места я ничем не могла помочь ни папе, ни Борису. Оставалось только выжидать.

Ведьмак прочертил рунический знак в воздухе и сильный поток воздуха рванул на ведьму. Но мощная защита не пропускала ни одного заклинания или заговора — всё разбивалась о невидимый защитный барьер.

В голове снова всплыл образ чёрного камня с руной, будто кто насильно впихнул мне его.

"Что это за камень? Кто-то пытается мне подсказать, но я не могу понять".

Я ещё раз закрыла глаза, надеясь, что интуиция и сила покажут мне направление. Понадобилось несколько секунд, чтобы я почувствовала сияние из бабушкиной комнаты. Подползла к двери и, приокрыв дверь, незаметно юркнула туда. Снова закрыла глаза, чтобы свериться с ощущениями. Так и есть, тянуло от шкафа, нижнего ящика. Я выдвинула его, внутри лежал бархатный мешок. Вынула и заглянула внутрь. Камни. Я высыпала содержимое в ящик, камешки радужным каскадом, ярко переливаясь посыпались вниз. Среди них явно выделялся чёрный обсидиан с руной. Я схватила его и бросилась обратно в коридор, не забыв прихватить свою дубинку. Что делать с этим камнем я не знала, надеялась на подсказку извне.

Борис уже стоял на коленях, но не сдавался. Его щит окутанный чёрным липким туманом слабел с каждой минутой. Ведьмак на секунду отвёл взгляд от старухи в мою сторону и шепнул одними губами: "Разбей". Я всё поняла: положила камень на пол и что было сил ударила табуретной ножкой по нему. Камень рассыпался на тонкие пластины.

В тот же миг Борис, сделав над собой усилие, поднялся. Я видела, выступившие вены на шее, капельку пота на виске.

Ведьма торжествовала. В её глазах красными отблесками полыхал огонь.

Забыв обо всём, с воплем и дубинкой в руке я бросилась на неё. Но даже не успела добежать. Ведьма направила руку на меня и часть чёрной массы от ведьмака скользнула в мою сторону. Борису хватило этой доли секунды: он выпрямился, расправил плечи и, прочертив в воздухе знак рукой, убрал свой щит.

Старуху снесло потоком ветра и отбросило к стене.

— Заговор на сон, — скомандовал ведьмак.

Я тут же затараторила знакомые слова. Ведьма отключилась.

— Это ненадолго, она очень сильная, тащи верёвку, — крикнул Борис.

Я знала, что моток бельевой верёвки лежал в сенках, если баба Тоня не убрала его оттуда. Пробуксовывая на скользском линолеуме, я рванула в коридор, а оттуда в сенки. Моток лежал там же.

Мы с крутили ей ноги и руки, посадили на стул. А вокруг насыпали пшеницы.

Послышался стон.

— Папа! — я бросилась к нему. — Я думала ты умер.

Его веки задрожали и он медленно открыл глаза.

— Аника, — еле слышно прошептал он. — Ты была права.

Я помогла ему приподняться, чтобы он мог опереться спиной о печку.

— Не важно. Как ты? Что случилось?

Подошёл ведьмак и протянул кружку с водой.

— Папа, пить хочешь?

Он кивнул и я поднесла кружку к его губам.

— Всё хорошо, доча. — произнёс он напившись. — Немного передохну и буду как новенький.

— Она вытянула из него почти все жизненные силы. Здесь понадобится не один день на восстановление, — прокомментировал Борис.

— Боже, что за мерзкая тварь?

— Это просто злая ведьма, которая хочет жить, — ответил ведьмак. — Она готова пойти на что угодно.

— Что дальше? — я посмотрела на Бориса.

— Сейчас я отнесу твоего папу в комнату, ты не спускай с неё глаз. А потом нам придётся провести обряд изгнания демона и духа.

Ведьмак подхватил папу на руки и унёс в бабушкину комнату. Я же не отрываясь смотрела на ведьму. Зерна пшеницы должны были ослабить её, но я не знала насколько, поэтому была готова ко всему.

Через несколько минут глаза ведьмы открылись, она попыталась пошевелиться, но не смогла. Обводя комнату взглядом, наткнулась на меня. Наши взгляды встретились, обжигающее пламя её глаз проникло внутрь меня. Оно жгло и манило, обещая исполнение желаний.

Мысли заволокло туманом, перед глазами возникла уютная гостиная, в вечернем полумраке виднелись два силуэта, горящий камин отбрасывал красные блики на сидящих людей. На диване мужчина и женщина. Он нежно целует её в губы и прижимает к широкой груди. А она зарывается в его объятия. Когда я попыталась разглядеть лица, с удивлением поняла, что это я и Борис. Но он такой домашний, а лицо наполнено умиротворением и счастьем.