— Завтра же начну готовить документы, — поделился с Гуляевым, когда мы справились с покупками.

— Ты правда на это пойдешь, — скорее утвердительно, чем вопросительно сказал друг.

— Правдивее некуда. — Я усмехнулся. — Мне нужен этот ребенок. А я нужен ему.

— А Майя? — вдруг спросил Илья, и я внутри вздрогнул, но снаружи постарался не показать свои переживания. Ничего не сказал другу ни о внезапном побеге, ни о том, что она положила трубку, а потом и вовсе телефон отключила.

— Мы только начинаем отношения, все еще слишком неясно, — уклончиво ответил я и постарался перевести разговор в другое русло, хотя глубоко в душе от этого кошки скребли. Нет, я справлюсь! Должен справиться ради этого малыша, который оказался не нужен больше никому. Может, судьба нарочно свела нас вместе?

На ночь ребенка оставили в реанимации, а я поехал домой, чтобы наконец нормально помыться и отдохнуть. Люблю свою больницу, но как работу, а когда был вынужден несколько дней провести в ней в качестве пациента, хотя и в хороших условиях, с самым лучшим уходом, но все равно остро чувствовал, что мне нужно в свою квартиру, чтобы прийти в себя и немного восстановить душевное равновесие.

Из дома несколько раз звонил Майе, но ее номер оставался недоступен. Это все больше вгоняло меня в тоску, но я ничего не мог с этим поделать, а потому решил, что справлюсь и с этой бедой.

Впервые за много месяцев налил себе ванну, полную белой пышной пены и, включив тихую музыку, погрузился в воду по самую шею. Швы на ноге зажили достаточно, чтобы это не представляло опасности. Чувствовал себя несколько подавленно из-за ухода Майи, но был абсолютно трезв. Я знал, что делать со своей жизнью, и это придавало силы.

Майя

Примерно через час после звонка следователю мы встретились с ним возле подъезда Ромы. Тот всю дорогу проспал, чему я была несказанно рада.

— Как вы его нашли? — Борис Евгеньевич подошел к машине сразу же, как только я остановилась.

— Мы когда-то с Ромой на лошадях катались и видели недалеко от фермы заброшенную маленькую деревушку. Решила, что он может быть там. И действительно, — вздохнула я, выйдя из салона. — Только он в невменяемом состоянии. — Покачала головой и подвела мужчину к заднему сидению.

— Ром! — позвал следователь, когда открыл дверь. — Рома! — повысил он голос.

Тот только застонал и поднял голову, беспомощно глядя на друга своего отца. Я снова вздохнула. Почему-то злость больше я к нему не испытывала, только жалость. Именно жалость, а не сочувствие и сострадание. И все же я не могла бросить его на произвол судьбы.

Борис Евгеньевич помог моему бывшему мужу выбраться из автомобиля, хотя это оказалось и непросто, и мы, взяв его под руки, медленно повели того к подъезду. Порадовалась, что уже глубокая ночь, и никто из соседей этого не увидит. Не то чтобы мне было дело до того, что нас будут обсуждать, но все же лучше не делать хуже, чем есть. После случившегося и обилия спецслужб под окнами моей бывшей квартиры и так наверняка было много сплетен, я не хотела еще больше всех взбудоражить таким внезапным ночным появлением.

— И что же, вы не позвоните в полицию? — спросила я следователя, когда мы уложили Романа на кровать и вышли из спальни.

— Для начала хотел бы выслушать его версию произошедших событий. Если позвоню в полицию, будет поздно.

Я в который раз за вечер вздохнула и кивнула.

— Сделать вам кофе? — Посмотрела на мужчину, предчувствуя, что ждать, пока Роман придет в себя достаточно для разговора, нам придется долго.

— С удовольствием выпил бы чего-то гораздо крепче. — Следователь ухмыльнулся и остановил меня жестом, видя, что я направилась к мини-бару. — Но выпью кофе, потому что сейчас нужен ясный ум.

— Да, хоть кто-то здесь должен трезво соображать. — Я отправилась на кухню. На швах между белым кафелем еще остались коричневые разводы от крови Леши. Чувствуя, что не могу оставить его кровь там, я вызвала клининговую компанию в квартиру бывшего мужа, и все же кое-что можно было исправить только ремонтом.

Сначала я хотела уехать, но следователь уговорил меня подождать вместе с ним. Пожала плечами, и заварила себе чай. Еды никакой не было, но мне бы в тот момент и не полез бы кусок в горло.

Теперь, найдя Романа, я думала о Леше. Как он там? Я ведь даже не перезвонила ему. Хотела поставить телефон на зарядку, но поняла, что оставила его в машине. Решила выпить чая, прежде чем идти за гаджетом.

— О Романе думаешь? — спросил Борис Евгеньевич, видя, как я молчаливо сижу над чашкой ароматного зеленого чая с кусочками фруктов. Я сама покупала его несколько месяцев назад.

Пожала плечами.

— И о нем в том числе. Слишком много всего сразу свалилась.

— Он ведь неплохой парень, — вздохнул следователь. — Что же произошло?

— Запутался я.

Мы со следователем одновременно вздрогнули. Рома вошел на кухню совершенно бесшумно. С тех пор как мы его уложили, еще и часа не прошло. Не думала, что он так быстро очнется. Его немного пошатывало, но взгляд был вполне осознанным.

— Кофе сделать? — Я посмотрела на него.

— Буду благодарен, — робко приподнял уголки губ в улыбке мой бывший муж.

Пока я хозяйничала на кухне, которая чуть больше месяца назад была по праву моей, он сел рядом с Борисом Евгеньевичем. Странно, но теперь это место не вызывало во мне тех чувств, что раньше. До всех событий я ощущала здесь уют, а теперь это было просто хорошо знакомое мне помещение, не более.

Роман в полной тишине выпил кофе, потом сходил в ванную, умылся и вернулся к нам.

— Значит, с Самойловым все в порядке? — Он посмотрел на меня.

— В порядке.

— Хорошо. — Рома кивнул как будто сам себе. — Хорошо.

— Нет, Роман, нехорошо. — Следователь покачал головой. — Совсем нехорошо. На тебя заведено уголовное дело за причинение тяжких телесных.

— Но Самойлов сам пришел ко мне домой, — очень спокойно сказал Роман, как будто это не касалось его напрямую.

— Это была самозащита? — напрямую спросил следователь. — Скажи правду, и мы во всем разберемся.

Меня распирало крикнуть, что это не была самооборона! Леша ведь все уже давно рассказал! Но одного взгляда Бориса Евгеньевича хватило, чтобы я молчала.

Бывший долго молчал. Я подумала, что он не ответит, однако он сделал глубокий вдох и сказал то, чем немного вернул мое уважение:

— Нет, не думаю, что это можно так назвать. Мы подрались, да. Но он собирался уходить, когда я… — голос его сорвался, и Роман прикрыл глаза руками. — Господи, я не знаю, что на меня нашло. Я думал, что убил его!

— Ром, тебе нужен психотерапевт, — сказала я мягко, но тоном, не терпящим возражений. Он только закивал.

— Ты должен рассказать мне все в мельчайших подробностях, слышишь? — снова подал голос Борис Евгеньевич. — Только так я смогу помочь.

— Помочь? — Мой бывший муж беспомощно посмотрел на него.

— Да.

— Как?

— Сначала расскажи.

Роман начал рассказывать. Говорил он правду, потому что все совпадало со словами Леши. Иногда муж косился на меня, но ни разу не посмотрел прямо. Уж не знаю, возможно, ему было стыдно. Надеюсь на это. В таком случае с ним еще не все потеряно.

— Вот и все, — закончил он рассказ через несколько минут.

На этот раз долго молчал Борис Евгеньевич. Он о чем-то думал, мы с Романом тоже не говорили ничего. Мне безумно хотелось к Леше. Обнять его, спрятаться на его груди от всего мира и знать, что он избавит меня от трудностей. Но так не выйдет. Порой нужно решить свои проблемы самой, чтобы их призраки не преследовали до конца дней.

— Есть два варианта. Вы можете, как два барана, продолжать бодаться. Ты можешь выдвинуть обвинение в том, что он вломился к тебе в дом и утверждать, что это была самооборона.

— Борис Евгеньевич! — не выдержала я. — Как вы такое можете говорить?

Он посмотрел на меня так, что я прикусила язык.

— Или! — Следователь поднял палец, призывая нас к вниманию.