– Спасительница! Звезда наша! Мишленовская! – тараторил он, заглядывая мне в глаза снизу вверх. – Доехали? Как дорога? Миша не обижал? Он у нас грубиян, но золотые руки! Если бы не он, мы бы тут все перемерзли ещё в прошлом году!

Я аккуратно высвободила руку. Ладонь у него была влажная и дрожащая.

– Здравствуйте, Павел Павлович. Михаил вел машину… адекватно.

– Адекватно! Слышал, Миша? – Пал Палыч повернулся к завхозу, который с невозмутимым видом стоял рядом, держа мой чемодан на плече, как будто это был пустой рюкзак. – Адекватно! Учись манерам у столичной гостьи!

Михаил закатил глаза.

– Пал Палыч, ключи от триста второго дай. И не суетись, у человека с дороги давление скачет, а ты тут как вентилятор прыгаешь.

– Да-да, конечно! – директор захлопал по карманам. – Триста второй! Люкс! Лучший номер! Вид на озеро! Мы там специально обогреватель поставили… то есть, подготовили!

Он протянул мне ключ. Настоящий, железный ключ с массивной деревянной грушей-брелоком, на которой выжигателем было написано «302». Никаких магнитных карт. Ретро-шик. Или просто нищета.

– Лифт работает? – спросила я, глядя на закрытые двери лифтовой шахты, выкрашенные в унылый коричневый цвет.

– Э-э-э… – Пал Палыч замялся и посмотрел на Михаила.

– Лифт в глубокой медитации, – ответил Михаил. – Ждёт деталь из Петрозаводска. Пойдём пешком, тут третий этаж, разминка хорошая будет.

Он двинулся к широкой лестнице, накрытой красной ковровой дорожкой. Я вздохнула и пошла следом, чувствуя себя Алисой, которая провалилась в кроличью нору, только вместо Страны Чудес попала в Советский Союз.

– Вот ваши хоромы, – Михаил открыл дверь номера и посторонился, пропуская меня вперёд.

Я шагнула внутрь и замерла.

Номер «Люкс» представлял собой две комнаты, заставленные мебелью эпохи позднего застоя. Сервант с хрусталём, диван с валиками, ковер на стене. На стене!. Единственным признаком современности был плоский телевизор, сиротливо стоящий на тумбочке, накрытой кружевной салфеткой.

Но главное было не это. Главным был холод.

В номере было едва ли теплее, чем на улице. Изо рта вырывался лёгкий парок.

– Свежо, – процедила я, обнимая себя за плечи. – Это криокамера для сохранения молодости?

– Окна панорамные, – пояснил Михаил, ставя чемодан у шкафа. – Красиво, но дует. Я проклеил рамы на прошлой неделе, но ветер с озера – штука коварная. Вон там масляный радиатор. Включите и через час будет Ташкент.

Я подошла к окну. Вид, надо признать, был потрясающий. Бескрайнее белое озеро, стена леса на том берегу и низкое, жемчужно-серое небо. Суровая, графичная красота. Идеальная композиция. Если бы не ледяной сквозняк, который пробивал даже через стеклопакеты.

– Ладно, – сказала я, поворачиваясь к нему. – Жить можно. Спасибо за помощь с багажом.

Я полезла в сумочку за кошельком.

– Не надо, – Михаил нахмурился, и его лицо сразу стало жестким, почти опасным. – Я здесь завхоз, а не носильщик за чаевые. Это моя работа.

Он сказал это спокойно, но в голосе звякнула сталь. Я убрала руку от кошелька. Гордый. Надо запомнить.

– Хорошо. Тогда ещё один вопрос. Пароль от Wi-Fi? Мне нужно отправить письма.

Михаил посмотрел на меня с каким-то странным выражением. Смесь жалости и веселья.

– Вай-фай есть в холле, на первом этаже.