Мистер Моулд подмигнул миссис Моулд, которую он посадил к себе на колени, и заметил:

- Само собой. Мало ли еще про что, миссис Гэмп. А ведь очень неплохо сказано, душенька, честное слово!

- И про свадьбы тоже, ведь правда, сэр? - сказала миссис Гэмп, причем обе дочки покраснели и захихикали. - Господь с ними, они и сами это отлично знают! Да и вы это отлично знали в их годы, и миссис Моулд тоже! На мой взгляд, вы все теперь одних лет. А когда у вас с вашей супругой будут внуки, сударь...

- Ну-ну, что это вы! Пустяки, миссис Гэмп, - возразил гробовщик. - А ведь здорово сказано! За-ме-ча-тельно! - это он произнес шепотом. Душенька, - это опять вслух, - миссис Гэмп, я думаю, выпьет стаканчик рома. Садитесь, миссис Гэмп, садитесь же.

Миссис Гэмп уселась на стул поближе к двери и, возведя глаза к потолку, приняла вид совершенного равнодушия к тому, что ей наливают стаканчик рома, пока одна из девиц не подала ей этот стаканчик в руки, чему миссис Гэмп крайне удивилась.

- Вот уж это мне редко приходится, миссис Моулд, - заметила она, разве только если я не так здорова и когда мои полпинты портера давят на желудок. Миссис Гаррис частенько говорит мне: "Сара Гэмп, говорит, вы, право, меня удивляете!" - "Миссис Гаррис, - говорю я, - чем же это? Объясните, пожалуйста!" - "Сказать по правде, сударыня, - говорит миссис Гаррис, - оконфузили вы его, - не стоит называть кого именно, - я никак не думала, пока с вами не познакомилась, чтобы можно было женщине ходить за больными, и помесячно тоже, и не пить почти ничего". - "Миссис Гаррис, говорю я ей, - никто из нас не знает, на что способен, пока не попробует; я и сама так думала, пока мы с Гэмпом жили своим домом. А теперь, - говорю я, - полпинты портера мне за глаза довольно, лишь бы его приносили вовремя и не очень крепкий. Поденно или помесячно, сударыня, а я свой долг при больном выполняю, только я женщина бедная, и кусок хлеба мне достается нелегко; вот потому я и требую, прямо скажу, чтобы портер мне приносили вовремя и не очень крепкий".

Прямую связь между этими замечаниями и стаканом рома установить было трудно, потому что миссис Гэмп, пожелав "всем всего наилучшего!", выпила свою порцию с видом знатока, ничего не прибавив более.

- Так что же у вас новенького, миссис Гэмп? - опять спросил мистер Моулд, после того как она, вытерев губы шалью, откусила кусочек сухого печеяья, которое, по-видимому, носила в кармане про запас, предвидя возможность выпивки. - Как здоровье мистера Чаффи?

- Здоровье мистера Чаффи все по-старому, сэр; ему не хуже, да и не лучше. Я так думаю: правильно сделал тот джентльмен, что написал вам: "Пускай миссис Гэмп ходит за больным, пока я не вернусь"; ну, все как есть считают, что он доброе дело сделал, поступил по-христиански. Побольше бы таких, как он. Тогда бы мы и без церквей обошлись.

- О чем вы хотели поговорить со мной, миссис Гэмп? - спросил мистер Моулд, приступая к делу.

- Вот о чем, сэр, - отвечала миссис Гэмп, - и спасибо вам, что спросили. Есть один постоялец в трактире "Бык" в Холборне, сэр; вы подумайте, приехал туда, заболел и теперь лежит при смерти. Дневная сиделка у них уже есть, сэр, прислали из Варфоломеевского *, и я ее отлично знаю, ее зовут миссис Приг. Очень хорошая женщина, только ночью она занята в другом месте, и им нужно кого-нибудь на ночь; потому она им и сказала - ведь мы с ней уже лет двадцать вот как дружим: "Если вам нужна самого трезвого поведения женщина, сущее утешение для больного, так лучше миссис Гэмп никого не найти. Пошлите, говорит, мальчика на Кингсгейт-стрит и перехватите ее за любую цену, потому что миссис Гэмп, говорит, стоит столько, сколько она весит, хоть бы и золотыми гинеями". Мой квартирный хозяин прибежал ко мне и говорит: "Должность у вас теперь легкая, а это место, надо полагать, будет выгодное; может, вы договоритесь и тут и там?" - "Нет, сударь, - отвечаю ему, - без ведома мистера Моулда и не подумаю даже. Если желаете, говорю, я могу сходить к мистеру Моулду, спросить его".

Тут она покосилась на гробовщика и замолчала.

- Ночное дежурство, значит? - спросил мистер Моулд, потирая подбородок.

- С восьми до восьми, сэр, не хочу вас обманывать, - отвечала миссис Гэмп.

- А потом, значит, домой? - спросил мистер Моулд.

- Потом совсем свободна, сударь, и могу ходить за мистером Чаффи. Он ведь такой тихий, ложится рано, сэр, и почти все это время, надо полагать, спать будет. Я, конечно, ничего не говорю, - продолжала миссис Гэмп с кротостью, - женщина я бедная и от лишних денег никогда не откажусь, только что же вам с этим считаться, мистер Моулд? Легче богатому кататься на верблюде, чем увидеть что-нибудь сквозь игольное ушко *. Это я помню, только этим и утешаюсь.

- Ну что ж, миссис Гэмп, - заметил мистер Моулд, - я не вижу никаких причин, почему бы вам при таких обстоятельствах не заработать честно на кусок хлеба. Только я бы об этом помалкивал, миссис Гэмп. Например, не стал бы рассказывать мистеру Чезлвиту без особой надобности, разве уж только он спросит прямо, когда вернется.

- Вот эти самые слова и у меня были на языке, сэр, - отвечала миссис Гэмп. - А в случае ежели больной помрет - может, вы не обидитесь, сударь, если я позволю себе сказать, что знаю кое-кого по похоронной части?

- Разумеется, нет, миссис Гэмп, - сказал Моулд весьма снисходительно. Можете кстати упомянуть при удобном случае, что мы стараемся делать свое дело так, чтобы никого не обеспокоить и угодить на самые разные вкусы, и по возможности щадить чувства наследников, - это вам всякий скажет. Только полегче, не навязывайтесь. Полегче, полегче! Душенька, ты могла бы дать миссис Гэмп одну-две карточки, если хочешь.

Миссис Гэмп взяла карточки и, чувствуя, что в воздухе больше не пахнет ромом (бутылку убрали в шкаф), поднялась со стула, собираясь прощаться.

- Позвольте от души пожелать всего наилучшего вашему счастливому семейству, - сказала миссис Гэмп. - До свидания, миссис Моулд! На месте вашего мужа я бы вас ревновала, сударыня, а будь я на вашем месте, уж конечно ревновала бы мистера Моулда.

- Ну, ну, что это вы! Будет вам, миссис Гэмп! - отвечал очень довольный гробовщик.

- А уж молодые барышни, - говорила миссис Гэмп, приседая, - при такой их красоте, как это они умудрились так вырасти - господь их благослови! когда родители у них совсем еще молодые, никак в толк не возьму, это уж не моего ума дело.

- Пустяки, пустяки! Подите вы, миссис Гэмп! - воскликнул Моулд. Однако он был польщен до такой степени, что даже ущипнул миссис Моулд при этих словах.

- Вот что я тебе скажу, милая, - заметил он, когда миссис Гэмп ушла наконец, - это оч-чень неглупая женщина. Эта женщина гораздо умней, чем ей полагается быть по ее званию. Эта женщина все замечает и сообразительна просто необыкновенно. Такую женщину, - закончил мистер Моулд, снова накрывая голову шелковым платком и располагаясь на отдых, - просто даже хочется похоронить даром, и как можно приличнее.

Миссис Моулд и обе ее дочери вполне разделяли это мнение; а та, к которой оно относилось, успела за это время выйти на улицу, где от воздуха ей стало что-то совсем нехорошо и пришлось даже немножко постоять под воротами, чтобы прийти в себя. Но и после этой предосторожности походка у нее была настолько неуверенная, что привлекла к себе сочувственное внимание мальчишек, которые по доброте сердечной приняли в ней живейшее участие и в простоте душевной упрашивали ее держаться, потому что она "всего только на первом взводе".

Что бы с ней ни было и как бы ни называлась ее болезнь на языке медицинской науки, миссис Гэмп превосходно знала обратную дорогу и, достигнув дома Энтони Чезлвита и Сына, прилегла отдохнуть. Отдыхала она до семи часов вечера, после чего, уговорив бедного старика Чаффи лечь в постель, отправилась на свое новое место. Но прежде всего она зашла к себе на квартиру на Кинг-сгейт-стрит, где захватила узел с одеждой и шалями, какие могли понадобиться по ночному времени, а после того отправилась к "Быку" в Холборн, куда и прибыла в ту самую минуту, когда часы били восемь.