— Я и есть Жозефина! — Я медленно повернула голову к девушке и увидела, как она нервно сглотнула. Но прежде чем та успела что-то возразить или начать снова меня обвинять, продолжила: — Так как я ведьма, то могу перевоплощаться, менять облик по своему желанию. И это еще не все. Есть у меня и третий облик. Я могу становиться взрослой женщиной, старше Настены, но куда более молодой, чем Жозефина, лет сорока примерно. В том облике я стройна, у меня длинные седые волосы и яркие зеленые глаза. Это я так, для информации, чтобы, увидев меня, догадалась, что это я, твоя любящая бабушка! — В конце я все же не удержалась добавить язвительности в голос.
Катарина ничего мне не сказала, лишь вскользь мазнула по мне растерянным взглядом и со стоном спрятала лицо в ладони. Я не торопила ее, дав все хорошенько осмыслить.
Через несколько минут девушка отняла ладони, уже успев взять себя в руки.
— Так сколько тебе лет на самом деле, бабушка? Или мне нужно тебя называть сестричкой? — по ее губам скользнула саркастическая улыбка.
— Думаю, не стоит. Можешь продолжать звать меня бабушкой, но мне на самом деле не шестьдесят пять лет и даже не семьдесят, а чуточку больше. Но так как ведьмы живут дольше людей и куда дольше сохраняют молодость, то считай, что мне чуть больше сорока. То есть, третий облик мой истинный!
— Ну так что ж ты всех за нос-то водила? Зачем весь этот маскарад? Стань сейчас сама собой!
— Так было нужно, — припечатала я, не сочтя нужным раскрывать все карты перед этой корыстной девицей. — Смена облика очень энергозатратна, я и так сегодня сильно выложилась, избавляя принца от действия яда.
Услышав напоминание о своем ужасном проступке, девушка снова сжалась в комок, пряча от меня глаза. А я, между тем, продолжала:
— Скоро я верну свой истинный облик и, думаю, больше не буду его менять. Чего мне, собственно, стесняться? Я — ведьма, и такова моя природа — стареть намного медленней всех прочих. Ну, а теперь вернемся к нашему делу, — добавила я, выпрямляя спину и придавая ей поистине царственную осанку. Катарина вздрогнула и буквально сжалась в комок, пряча глаза. Похоже, девушка чувствует свою вину, поэтому должно получиться.
— Итак! Я «забываю» про болиголов пятнистый, а ты, дорогая моя, забываешь про принца и свое наследство!
— Но как же… — начала было девушка, но, покраснев, словно маков цвет, замолчала, опустив голову.
— Как ты уже поняла, я куда моложе, чем ты думала! Ну, по меркам ведьм. И, кроме того, на здоровье я тоже не жалуюсь. Еще всех вас переживу! А соберусь помирать, уж сама решу, кому дом с лесными угодьями отписать! Перестанешь быть такой змеёй подколодной, так и быть, запишу все имущество на тебя. А уж если детишек нарожаешь, то и подавно. Пусть малышня резвится на свежем воздухе!
— Ба! Но как же я замуж выйду без приданного? Кто меня, бесприданницу, возьмет?
— Не перебивай! — зыркнула я на девушку строго.
— Прости!
— Ну вот! С мысли сбила! Итак, повторяю, уговор у нас будет такой: я забываю про болиголов пятнистый, а ты оставляешь принца и меня в покое! Забываешь о своих планах на счет Его Высочества, а что на счет меня, то не пытаешься ни травить, ни насылать на меня служителей монастырских, да и прочих всех корыстолюбивых служек. И о чем ты вообще думала? Неужели считала, что они по доброте своей душевной всех стариков у себя в обители привечают? Они, в плату за присмотр и более чем скромное содержание, отбирают у них имущество! Тебе в таком случае вообще бы ничего не досталось!
Катарина тихо охнула.
— Бабуль, а как же ты про болиголов пятнистый «забываешь», что королю с королевой скажешь?
— А это не твоего ума дело! Найду, что сказать. И насчет приданного для тебя, есть у меня одна идея! Потерпи с месяцок, а то и куда меньше.
— Правда? Ты сможешь мне в этом помочь? — девушка подняла на меня взволнованное, радостное лицо, и, пожалуй, впервые за все время, оно мне показалось освещенным внутренней красотой. Надеюсь, у этой девушки еще есть шанс совсем не остервозиться. Ну, это время покажет.
Катарина ушла глубоко за полночь. Едва за ней закрылась дверь, за моей спиной послышался тихий хрипловатый голос:
— Похоже, тебе удалось выполнить мою работу?
— Какую? — спросила я, чувствуя, как вдруг загорелось мое лицо. Мы впервые остались с Серым ночью одни, когда я была в своем истинном виде, а он в своем. И, пожалуй, впервые нам не грозила никакая опасность, которая сплачивала нас, как команду заговорщиков. Сейчас мы были просто мужчина и женщина. Не знаю, что в этот момент чувствовал Серый, но мне было очень не по себе.
— Ты спасла «старушку» от опасности, — усмехнулся он, подходя ко мне ближе. И вот я уже спиной чувствовала жар от тела мужчины. Сердце предательски затрепетало, и дыхание участилось. Мне показалось, что он вот-вот возьмет меня за плечи, приобнимет, медленно развернет к себе, и наши губы наконец встретятся…
Но вместо этого я услышала тихие шаги и скрип софы, на которую он присел. Тело вмиг опалило жаром стыда. Вот я наивная дурочка! Пусть я принцесса и вроде бы хороша собой, но с чего я взяла, что нравлюсь ему? Возможно, там, в его мире, у Серого осталась невеста. Я же его об этом не спрашивала. С трудом взяв себя в руки, нацепила на лицо выражение равнодушного спокойствия и обернулась.
— Садись, поговорить нужно, — похлопал он рукой по сидению софы.
Едва представив, что на этом коротком диванчике наши бедра будут соприкасаться, я порывисто вздохнула и опустилась в кресло напротив, тут же об этом пожалев. Теперь же получалось, что я буду смотреть на это крепкое, невыразимо притягательное мужское тело, рельеф мышц которого еще больше подчеркивала его одежда.
— Честно говоря, мне очень хочется спать, я жутко устала! А завтра мне еще новый отвар для принца готовить, да на прием к королю идти с докладом. К тому же нужно придумать причину болезни Его Высочества. Ты же слышал, что я Катарине обещала.
— Конечно слышал! Сделка века! Ты молодец! Метод «кнута и пряника» еще никогда не подводил!
— О чем ты? — подобралась я, начав с интересом прислушиваться к тому, что он говорил.
— Все очень просто! — усмехнулся Серый, откинувшись на спинку софы, отчего вырез на белой рубахе разошелся сильнее, и я поспешила отвернуться. — В нашем случае «кнут» — это угроза разоблачения и наказания за эксперименты с принцем. А «пряник» — это обещание избавить ее от последствий самоубийственной глупости! Ведь узнай об этом кто-то посторонний, и Катарина не отвертелась бы от наказания. А знаешь, — усмехнулся мужчина, и я посмотрела в его красивое лицо, стараясь, чтобы мое при этом выглядело невозмутимым. — Ты ведь ей пообещала два пряника!
— Это как это? — видимо, я где-то потеряла нить суждения, раз непонятно когда успела наобещать внучке ведуньи с три короба.
— Так ты же ей еще обещала о приданном похлопотать!
— Ах да! Ну, это мне кажется самым простым! — махнула я рукой и улыбнулась.
— Расскажешь, что придумала?
— Утром расскажу!
— Ну, тогда и я расскажу утром, как отма… хм, какую болезнь придумать для принца!
— Ах ты! — я кинула в мужчину диванной подушечкой, он в меня в ответ. Мы рассмеялись.
— Ну, уже и правда поздно, — спохватился Серый, поднимаясь с софы, а я еле удержалась от того, чтобы насильно не усадить его на место! Несмотря на то, что я и вправду очень устала, мне совсем не хотелось его отпускать! И что со мной такое происходит? Видели бы меня сейчас родители, да строгая гувернантка, они пришли бы в ужас от моего легкомысленного поведения.
Тяжелые шаги мужчины остановились около двери в смежную спальню, и я подняла взгляд, встретившись с его темными, в свете свечей, глазами. Несколько долгих мгновений мы смотрели с ним друг на друга, не отрываясь.
— Доброй ночи, моя принцесса! — тихо пророкотал он, вызвав в моем теле невиданное доселе томление.
— Доброй ночи, — скорее выдохнула, чем произнесла я, смотря, как в черном дверном проеме мелькнула его белая рубашка. Дверь тихо закрылась, и меня буквально затрясло от переполнивших вдруг незнакомых эмоций. Он первый раз назвал меня принцессой! Но самое главное, сказал «моя»! Он назвал меня своей? Это намек или просто пожелание доброй ночи? Мне казалось, что моя голова сейчас просто взорвется от всех этих мыслей!
