– Уильям, мне нужна твоя помощь, – сказала я, опустив приветствия.

На другом конце трубки я услышала смех, за которым последовал звон, как будто в стакан бросили кубики льда. Я живо представила себе Уильяма, принца острова Сент-Эдвардс: темные волосы и темные глаза, так похожие на глаза Анастасии. В трубке громко сглотнули. Я сидела на узкой кровати в своей комнате, наблюдая через окно за тем, как медленно садится солнце. Весь день я ломала голову, стоит мне рискнуть или нет. И вот – выбор был сделан.

– Эванджелина! Сколько лет, сколько зим, – протянул он. – Как поживает моя сестра?

Я посмотрела на соседнюю кровать. Она пустовала.

– Хорошо, – ответила я. – А как поживает мой кузен?

Снова глоток, за которым последовал вздох.

– Не обижайся на меня, но я просто ненавижу.

Я рассмеялась.

– Что он сделал на этот раз?

– Обыграл меня в гольф. В три удара. Самодовольный говнюк.

– Как приятно слышать, что вы там развлекаетесь, – с иронией сказала я, массируя затекшие мышцы на шее.

– Но, я полагаю, ты звонишь не для того, чтобы посудачить о нашем Скотти, не так ли, Эвелин? – спросил Уильям.

Я глубоко вздохнула и перешла к делу.

– Ты прав. Мне нужен твой совет.

– В чем дело?

– Я получила ключ.

На другом конце повисла оглушительная тищина. На мгновение я забеспокоилась, не повесил ли Уильям трубку.

– Алло?

Я отняла телефон от уха и взглянула на экран: звонок продолжался. Наконец Уильям откашлялся и с явным недоверием переспросил:

– Ты получила ключ?

– Да, я, – ехидно ответила я, глядя на потолок.

– Не пойми меня неправильно, – быстро сказал он, – я просто думал, что совет укомплектован.

– Это так. Пока что.

Уильям резко вдохнул.

– Сколько мест освободится в этом году? – спросил он.

– Четыре.

– Хорошо, это означает, что ты и еще примерно семеро получили ключи. Приглашений всегда больше, чем мест. – Он глубоко вздохнул. – Будет нелегко, Ева.

– Я знаю, но все равно попытаюсь.

– Ты уверена?

– Да.

– Ты понимаешь, что случиться может все что угодно?

– Все что угодно?

– Именно! И даже хуже. И ты все равно хочешь в этом участвовать?

Я до боли прикусила нижнюю губу и кивнула. Видеть этого Уильям не мог, но по его вздоху я поняла, что он принял мое молчание за согласие.

– Хорошо. Я так понимаю, Прескот об этом знать не должен, иначе ты бы позвонила ему, верно?

– Он бы сошел с ума, – пробормотала я, откидываясь на кровать.

– Хорошо. Это состоится в первый учебный день?

– Да, завтра вечером.

– Хорошо. Если после этого времени ты не выйдешь на связь, я предположу худшее и расскажу ему.

Я не стала спрашивать, что было этим «худшим».

– Логично, – сказала я, перекатываясь на живот. – Итак, что ты мне посоветуешь?

Уильям хмыкнул и снова сделал большой глоток.

– К сожалению, я не знаю, что будет происходить. А произойти, как я сказал, может все что угодно и даже больше. Я слышу, что ты настроена серьезно, но пока не случилось непоправимое, верни ключ. Последствия того не стоят, и парней не остановит то, что ты девушка.

Я фыркнула.

– Это и так понятно.

– Что ж, хорошо. Либо ты очень глупая, либо очень смелая. Единственный совет, который я могу тебе дать, – это окно на третьем этаже. Снаружи оно выглядит как обычное окно комнаты, но на самом деле ведет в чулан, где хранятся метлы. Возьми лестницу в сарае и поднимись по ней. Лучше всего взять с собой кого-то, кто будет караулить, и кого-то, кто поднимется с тобой. Чтобы в случае чего отвлечь. Что бы ты ни делала, не пытайся красть у президента совета. Это обречено на провал и, как правило, заканчивается плачевно. Комнаты ребята не запирают, но скорее всего будут тебя поджидать, поэтому лучше всего стащи что-нибудь из ванной. На каждом этаже по одной. Возьми расческу или что-то вроде того. И, как я уже сказал, пусть кто-нибудь отвлекает внимание на себя.

Я стиснула зубы и глубоко вздохнула. Каждое предложение усиливало мою тревогу. Что же мне делать?

– Я не могу никем рисковать. Вот я отправлю девочку отвлекать внимание, а кто знает, что они с ней делают?

– Если хочешь осуществить свой план, придется принести кого-то в жертву. В одиночку ты не справишься.

Он сказал это с такой убежденностью, что я не нашлась, что возразить. Да и нечего было возражать: я знала, что он прав.

– Не уверена, что готова вести кого-то на заклание, – призналась я, сжимая переносицу.

– Тогда можешь вернуть им ключ прямо сейчас. Тебе нужна команда, которая будет за тобой стоять – что бы ни случилось. Особенно если ты действительно попадешь в совет. Начиная с этого момента, главное в твоей жизни – это связи с людьми.

Я сглотнула.

– Хорошо. Поищу кого-нибудь.

– Поищи. И помни: место в совете не стоит того, чтобы пережить тот ужас, который пережили мы с Прескотом. Верни им ключ, пока он тебя не сломал. Оно того не стоит.

Но я считала, что стоит, и никому не собиралась возвращать ключ.

– Хорошо, – все же пообещала я, практически чувствуя его недоверие.

– Береги себя, ладно?

– Ладно. Спасибо, Уилл.

Я как раз собиралась повесить трубку, как он вдруг добавил:

– Ева? Приезжай домой на Рождество. Твоя семья беспокоится о тебе.

Он повесил трубку, оставляя меня в тишине с комом в горле. Я зарылась лицом в прохладную подушку. Разум отчаянно бил тревогу. Неужели я в самом деле буду бороться за место в школьном совете? Получить приглашение и так почти нереально, а чтобы попасть в совет? Бывали годы, когда из всех претендентов это удавалось только одному, как вышло с Дорианом. Говорили, тест был настолько жестоким, что после него трое учеников ушли из школы. Или их выгнали. Точно этого никто не знал. В самом деле: стоило ли оно того?

Перекатившись на спину, я снова уставилась в потолок. Окажись я в совете, я бы столько всего смогла сделать. У меня появилась бы власть. Влияние. Я вышла бы на совершенно новый уровень. А главное, директору Бертону пришлось бы, наконец, прислушиваться ко мне. У женской части «Бертона», наконец, появился бы представитель. Я смогла бы улучшить не только настоящее, но и будущее для всех будущих студенток «Бертона». Стоит одной из нас попасть в совет, за ней – за мной – последуют и другие. Может, не сразу, но это явно положит начало. Сам факт того, что Декстер передал мне этот ключ, уже означал начало революции. Но способна ли я довести дело до конца?

В этот момент дверь отворилась, и вошла Анастасия. После комендантского часа.

– Привет! – Я села и подтянула под себя ноги. Анастасия, не глядя в мою сторону, сняла туфли и опустилась на кровать. Небрежно сняла с запястья свои золотые «Ролекс» и бросила их на тумбочку. – Где ты была?

– На улице. Курила, – чуть слышно ответила она, и мне сразу вспомнился рассказ Поппи.

Я прикусила нижнюю губу.

– Анастасия… – начала я.

– М‑м? – промычала она, поворачиваясь ко мне, и тут я увидела красное пятно у нее на шее. Засос.

Я осеклась, вопрос застрял у меня в горле. Я откашлялась и вдруг вспомнила, что до сих пор сжимаю в руке ключ – он стал совсем горячий от тепла моего тела.

– Кое-что произошло, – сказала я и подняла его вверх.

Анастасия ахнула и рывком села в кровати, выплевывая изо рта попавшие туда пряди волос.

– Матерь божья… Это то, что я думаю?

– Да.

Она снова ахнула. Глядя на нее в упор, я переместила взгляд к ее шее. Анастасия застыла и быстро подняла белый воротник повыше. И на меня вдруг снизошло озарение.

– Я не буду тебя расспрашивать, где ты пропадаешь, никому не сообщу о твоем отсутствии по ночам. Если ты поможешь мне, – сказала я.

Анастасия уставилась на меня своими темными глазами, словно змея, и поджала губы.

– Понятия не имею, о чем ты… – начала она, но я не дала ей договорить.

– Неправда. Ты прекрасно знаешь, о чем я.