Albert Sánchez Piñol

VAE VICTUS

Copyright © Albert Sánchez Piñol, 2015

© Н. Аврова-Раабен, перевод, 2026

© Издание на русском языке. ООО «Издательство АЗБУКА», 2026

Издательство Азбука^®

Все исследователи произведений Марти Сувирии сходятся в одном: Вальтрауд Шпёринг, записавшая их под его диктовку, должна быть причислена к лику святых литературы восемнадцатого века.

Шпёринг не только запечатлела на более чем шестистах страницах каталонскую эпопею, о которой повествуется в «Побежденном», – она осталась верна автору и после этого титанического труда. Несмотря на отвратительный характер Сувирии, Вальтрауд Шпёринг продолжила запись рассказов каталонского изгнанника, чья долгая жизнь, подобно мосту, перекинулась через бурное восемнадцатое столетие, от самого начала и до самого его конца. Кажется невероятным, что Шпёринг удалось, несмотря на преклонный возраст нашего героя и его обыкновение растекаться мыслью по древу, превратить эти пространные словоизлияния в более или менее последовательные рассказы.

Сувирийское наследие (или, может быть, точнее было бы назвать его «Шпёринговым») еще предстоит исследовать до конца. Но пока этого не произошло, мы решили объединить под одной обложкой четыре повествования, которые, как нам кажется, дополняют историю, рассказанную в «Побежденном», потому что связаны с ней либо тематически, либо хронологически.

Первое из них, «Americanus» («Американский эпизод»), рассказывает нам о том, что случилось с Марти Сувирией сразу после падения Барселоны 11 сентября 1714 года. Судьба распорядилась им не так, как прочими каталонскими изгнанниками, и забросила его не в Вену, а на другой край света – в английские колонии Америки. Там он оказался вовлеченным в малоизвестный нам конфликт, называемый ныне Ямасийской войной 1715–1717 годов. Благодаря рассказу Сувирии нам представляется возможность узнать подробности событий, которые привели к тому, что индейцы завоевали второй по значению город Южной Каролины и были близки к окончательной победе над колонистами.

Остальные три рассказа, не такие длинные, как первый, мы решили добавить в эту книгу, поскольку они дополняют общую картину с точки зрения повествовательной или исторической.

Во втором рассказе, «Hispaniensis» («Испанский эпизод»), мы встречаемся с Сувирией, когда он, возвратившись из Америки, сразу попадает в лапы своего заклятого врага Йориса ван Вербома (Антверпен, 1665 – Барселона, 1744). Однако его освобождает другой его враг, с которым у него сложились гораздо более запутанные отношения, – маршал Бервик, покоривший Барселону в 1714 году, предлагает Марти в качестве инженера участвовать вместе с ним в войне, вспыхнувшей между Францией и Испанией в 1719 году. Рассказ «Hispaniensis» является редким в литературе восемнадцатого века произведением, в котором описывается фигура Пере Жуана Барсело по прозвищу Каррасклет – знаменитого партизана, сражавшегося с бурбонскими войсками.

Третий рассказ, «Magna parens» («Великая среди равных»), повествует о том, как Сувирия наведывается в Барселону, чтобы убить своего заклятого врага Йориса ван Вербома. Известия о гибели Вербома в Барселоне в 1744 году доходили до нас и раньше, но до недавнего времени считалось, что умер он от болезни в своей постели.

Четвертый рассказ, «Australis» («Южные земли»), мы решили включить в эту книгу по иной причине. В нем речь не идет о каких-либо важных событиях или личностях, связанных с Барселоной XVIII века, и не содержится развязка какой-нибудь недосказанной Сувирией истории. Однако нам кажется, что это повествование прекрасно дополняет портрет героя – человека, которому, несмотря на все его безумные приключения на протяжении целого столетия, всегда удавалось выходить сухим из воды.

Таково содержание данного тома, но, как мы уже говорили ранее, наследие Сувирии насчитывает несколько тысяч страниц, рассказывающих почти обо всех важных событиях его эпохи. Так, например, если в этой книге лишь мельком упоминается нахождение нашего героя при дворе короля Пруссии, Фридриха Великого, то на страницах его неизданных рукописей данный эпизод описывается подробно, как и участие уже убеленного сединами Сувирии в революционной борьбе в Соединенных Штатах плечом к плечу с Джорджем Вашингтоном.

Барселона. 11 сентября 1714 года. Этот день предопределил всю мою дальнейшую жизнь. Генерал Вильяроэль повел нас в последнюю отчаянную атаку, чтобы попытаться отвоевать бастионы, оказавшиеся в руках французов и испанцев. Я участвовал в этой контратаке и должен был погибнуть в тот день. Когда мы шли в наступление, пушечная картечь снесла мне подчистую всю левую половину лица. На ее месте осталась только кровавая дыра. Однако – о чудо Пресвятой Девы Картечи! – мой глаз остался цел. Что же до всего остального, то на месте левой щеки зиял кратер, а все зубы с этой стороны были выбиты. Ухо тоже оторвало. С мясом. Было больно, еще как больно. В памяти сохранились жерло пушки, грохот выстрела и раскаленный металл, рвущий мою плоть. Но что значит минутная боль по сравнению с десятилетиями и десятилетиями отчаяния и скорби? Прошло более семидесяти лет, но за все это долгое время не было ни единого дня, когда бы я не переживал снова и снова то 11 сентября 1714 года. Боль воспоминаний гораздо сильнее, чем боль пережитая.

Меня отнесли в госпиталь Святого Креста вместе со множеством других раненых бойцов. Я помню, как лежал на соломенном матрасе среди сотен несчастных, оказавшихся в этой юдоли страданий, и смотрел на высоченные стрельчатые арки древних сводов. Об израненной половине моего лица могу только сказать, что урон ей был нанесен такой ужасный, что монахини закрыли ее слоем бинтов, а сверху положили кусок мешковины, чтобы не оскорблять посторонних взглядов.

Считается, будто поражение означает потерю оружия и укреплений и необходимость поднять вверх пустые руки и сдаться, но те, кто так говорит, никогда не проигрывали сражений. Нет, это еще не самое страшное. Я объясню вам, что означает потерпеть поражение: побежденный впадает в такое отчаяние, что теряет даже те убеждения, которые раньше вдохновляли его на борьбу. Среди тысяч погибших в те дни была женщина, которую я любил, и усыновленный мною мальчик. Я посмотрел на горящие развалины города и содрогнулся от мысли: «А что, если в конечном счете противостоять врагу с его штыками и пушками было безумной и бессмысленной затеей? А коли так, разве не стал я сам соучастником преступления и виновником их смертей?»

Поражение, подобно пауку, сжимает наше сердце восьмью своими холодными лапами. В этом, именно в этом и заключается его суть: враг добивается того, что мы начинаем сомневаться в нашей правоте.

Потеря крови и болеутоляющий отвар подействовали: я ослабел и пребывал в полусне. Мне казалось, будто я парю на своем матрасе. Крики боли других пациентов, солдат, которым ампутировали руки и ноги в операционных залах, сливались в постоянный шум, точно рядом был водопад. Но меня все это не касалось, их боль для меня не существовала, словно они находились где-то далеко-далеко. Даже воспоминание об Амелис и Анфане стало каким-то туманным и расплывчатым. Слава белладонне!