— Что у вас случилось, лейтенант?

— Накрылась трансмиссия, главный фрикцион, по-моему… Мехвод сейчас там копается, но, скорее всего, починить — шансов никаких. Виноват, товарищ майор.

Б…дь! Вины лейтенанта никакой не было, но и от этого не легче. Несокрушимый и непобедимый в бою тяжелый «Клим Ворошилов» все же оставался «сырым», недоработанным и довольно ненадежным на момент лета 1941 года. Слишком сложная боевая машина… Вот эта низкая техническая надежность и подвела. В самый неподходящий момент. Главный фрикцион в поле не починишь, да и для его замены, если бы найти второй такой же, хоть с какого-нибудь подбитого танка, заменить тоже нельзя. Только в заводских условиях. Все, приехали, мать его…

Отбуксировать 47-тонную махину «Клима Ворошилова» по грунтовым проселочным дорогам был совсем не вариант. С большой долей вероятности можно было сжечь собственную трансмиссию Т-55 или заклинить двигатель. Тогда уже здесь — в невыгодных условиях для боя, останутся два танка…

Майор Рыков вместе с Егором «Вежливым» направился к замершему на дороге тяжелому танку. Поглядел на пятерых выстроившихся у КВ-1 танкистов. Командир, механик-водитель, наводчик, заряжающий и радист-пулеметчик.

— Приказываю, оставить танк и уходить на броне моей машины.

— Никак нет, товарищ майор. Мы уже все решили, останемся здесь, у перекрестка, и встретим фашистскую сволочь! Живыми они нас не возьмут, а мы положим здесь «фрицев», сколько сможем. Ведь скоро — мы это обсуждали, пойдут танки Клейста. Значит, мы их и встретим, — спокойно ответил лейтенант Анатолий Крюков. — Снаряды к пушке есть, патроны тоже найдутся. Пусть попробуют, гады, пройти теперь через нас! Неохота снова отступать и снова такую прекрасную машину гробить. Мы будем стоять насмерть.

Майор Рыков помолчал, «переваривая» услышанное. Конечно, он мог бы приказать, тем более, имел полное право, поскольку пятеро подготовленных танкистов — это серьезный актив. Но с другой стороны, он — выходец из совершенно иного мира, из парадигмы России XXI века, не имел морального права запрещать русским людям роковым для своей страны летом и осенью 1941 года сражаться за свою землю.

— В общем, так, лейтенант Крюков, мы сможем оттащить ваш КВ вон за тот пригорок. Более того, на нашем модернизированном танке есть система самоокапывания. Мы сделаем для вас окоп и замаскируем позицию.

— Егор, определи ориентиры, а также — азимуты и дистанции до них.

— Есть, командир.

Наводчик-оператор «прострелил» лазерным дальномером до ориентиров и составил для наводчика и командира КВ-1 карточки огня. В бою такая точная информация явно не помешает. И позволит точнее и гораздо быстрее наводиться на цели.

— Вражеские зенитки и авиацию мы фактически только что разгромили. Так что ничего, кроме противотанковой артиллерии, фрицы использовать против вас не смогут. По крайней мере, сразу, — продолжил майор. — Фактически у вас есть прекрасная возможность, лейтенант, продержаться день, а с наступлением ночи отойти в лес незамеченными.

— Хорошо, мы подумаем… — по тону лейтенанта Крюкова сразу стало понятно, что подобную возможность он рассматривает в последнюю очередь.

Гидравлическим отвалом в корме Т-55 танкисты-попаданцы выкопали довольно солидный окоп, куда на буксире затащили КВ-1. Причем так, что реально — из-за бруствера торчала только угловатая квадратная башня тяжелого танка. Сам бруствер аккуратно закамуфлировали аккуратно нарезанными пехотными лопатками кусками зелёного дерна. Укрыли позицию ветками так, что и с пяти шагов не различишь. Егор «Вежливый», исполняющий обязанности своеобразного «интенданта» в экипаже, отдал трофейную немецкую масксеть.

Ее растянули над танком — так, что даже с воздуха его обнаружить невозможно.

Майор Рыков приказал перегрузить со своего танка дополнительный запас снарядов и патронов к пулеметам.

Тем временем все пятеро танкистов «Клима Ворошилова» писали прощальные письма. Эти фронтовые треугольники имели самую большую в мире ценность.

Лейтенант Крюков раскрыл офицерское удостоверение и химическим карандашом написал внутри: «Умираю, но не сдаюсь!» И вывел дату. Приложил к удостоверению партбилет. Остальные танкисты тоже отдали свои документы и прощальные, посмертные письма.

Не было пафосных речей в стиле: «За Русь святую-православную!» Или: «За Родину — за Сталина!»

Все были военными профессионалами, и понимали, что подобная роковая случайность в виде поломки главного фрикциона могла настигнуть любого. И тогда уже у другого командира экипажа возникла бы непростая проблема выбора: сохранить жизни вверенного ему экипажа или принимать безнадежный бой…

Майор Рыков молча пожал руку лейтенанту Крюкову, крепко обнял его.

— Ваш подвиг не будет забыт. Клянусь!

Колонна техники 1-й танковой группы Клейста растянулась стальной змеей на несколько километров. В головном дозоре — моторизованная разведка, легкие колесные броневики. За ними — основные силы, в основном, легкие «Панцер-II» с 20-миллиметровыми пушками. Казалось бы, ну что могли сделать 9-тонные машины на поле боя⁈ Но когда они сведены в подразделения под эффективным командованием, радиофицированы, а экипажи умеют взаимодействовать со своей пехотой, то, как выяснялось, такие «Панцер-II» способны на многое!.. Например, захватить половину Франции вместе с блистательным Парижем всего за шесть недель боев.

Но встречались в колонне Эвальда фон Клейста и средние танки: «Панцер-III» с 37-миллиметровыми или даже с 50-миллиметровыми пушками, в сочетании с маневром и отменной выучкой экипажей они стали поистине страшной силой. К тому же они, все-таки, могли бороться с «Тридцатьчетверками», но все же — только на дальностях около 300 — 400 метров и меньше. За счет лучшей оптики прицелов и подкалиберных бронебойных снарядов.

Маневренные и довольно быстрые «Панцер-III» дополняли в качестве огневой поддержки более массивные, уже с короткоствольными 75- миллиметровыми пушками «Панцер-IV». Вся эта армада подкреплялась механизированными и пехотными подразделениями, действуя, как отлаженная машина военной экспансии.

Своей уникальной «памятью попаданца» майор Рыков, собственно, как и остальные танкисты экипажа модернизированного Т-55, знал, что к началу Великой Отечественной войны 1-я танковая группа Эвальда фон Клейста в составе пяти танковых дивизий находилось 769 танков, в том числе 219 «Панцер-II», 355 «Панцер-III» и 100 «Панцер-IV». Несокрушимая бронированная тевтонская армада! Но ее нужно было сокрушить.

Лейтенанту Крюкову было очень страшно. Он боялся не успеть выпустить весь боекомплект, до того, как их окончательно подобьют. Вот такая откровенная чушь лезет в голову!.. Но он понимал, что с этого рубежа отступать некуда. Молодой коммунист, красный командир был благодарен судьбе. Он успел повоевать, попасть в плен, испытать пытки и унижения гитлеровских застенков. Все сейчас происходящее было для него почти невероятным вторым шансом.

— Заряжающий, шрапнель «на удар»!

— Есть.

Лязгнул металлом затвор, принимая снаряд.

— Наводчик, по головному броневика — огонь!

— Есть огонь. Выстрел!

— Хорошо пошло…

Четырехколесный броневик с покатыми наклоненными бортами полыхнул пламенем, из него повалил густой черный дым. Такая же участь постигла и второй «Зондеркрафтфарцойг-223». Полугусеничный бронетранспортер съехал на обочину и затарахтел пулеметом — в белый свет, как с копеечку! Разведчики рассыпались в стороны и залегли, беспорядочно стреляя из винтовок. Никто не видел, откуда по колонне лупит так точно русская пушка.

А вот «русская пушка» продолжала методично выбивать немецкие танки. Угловатые «коробочки» вспыхивали одна за другой. Всего лишь за четверть часа на дороге возник затор, пылали, пуская в небо черные столбы дыма, уже пять немецких танков. В небе разорвались несколько 76-миллиметровых шрапнельных снарядов, выбивая тех, кто пытался спастись из пылающих стальных гробов на гусеницах.